Второй шанс

Черри застыла на пороге гостиной, сжимая в руках пакет с выпечкой, которую принесла к чаю. Она моргнула и увидела, что Энтони, с невероятной сосредоточенностью выводил кисточкой идеальный слой ярко-розового цвета на своём когте. Движения были точными, почти хирургическими — ни одной лишней капли, ни одной неровной линии. Солнечный свет, пробиваясь сквозь полупрозрачные шторы, заливал его руки и блестящие флакончики с лаком, выстроенные в идеальный ряд. — Энтони? — голос Черри дрогнул от смеха, который она пыталась сдержать. — Ты чего, решил перекраситься под фламинго? Паук лениво поднял взгляд. В его глазах мелькнула искорка узнавания. Он аккуратно поставил кисточку обратно в флакон и откинулся на спинку стула, разглядывая свою работу. — Хаск с Наной ушли в парк, — сказал он, словно это всё объясняло. — Тишина в доме — враг продуктивности. Нужно было чем-то занять руки. Черри подошла ближе и поставила пакет на стол, не сводя глаз с его сияющих розовых ногтей. Вид был настолько сюрреалистичным, что она невольно хихикнула. Энтони уже поднялся и плавно, по-паучьи бесшумно переместился на диван, похлопав по подушке рядом с собой. Его взгляд упал на её руки — с обкусанными, неровными ногтями, покрытыми остатками старого, облупившегося лака. — Иди сюда, — сказал он с лёгкой насмешкой в голосе. — Твой маникюр кричит о помощи. Это даже не «катастрофа», это «полный пиздец». Черри попятилась, пряча руки за спину, словно нашкодивший ребёнок. — Энтони, маникюр — это тип, как это… эмм… не моё, — промямлила она, отводя взгляд. — Я демон. Мы не красим ногти. Мы разрываем врагов, а не ногти. — А я, по-твоему, кто? — паук приподнял бровь и продемонстрировал ей свои розовые ногти. — Я тоже разрываю. Давай, не отвертишься. Я всё равно не отстану. Ты знаешь меня: если я что-то вбил себе в голову, то буду преследовать вечность. Или до конца твоих нервов. Она фыркнула, но внутри уже почувствовала, как сопротивление тает. Действительно, спорить с Энтони в таком настроении было бесполезно. Он мог быть убедительным, как торговец душами, а мог — просто надоедливым, как муха в жаркий день. Сегодня был второй вариант. Черри вздохнула, закатила глаза и сдалась. Тяжело плюхнувшись на диван, она вытянула руки, словно приговорённый, и отвернулась в сторону, чтобы не видеть своего позора. — Это не значит, что мне нравится, — пробормотала она. Энтони уже деловито доставал новые флаконы и пилочки, раскладывая их на журнальном столике. Он взял её кисть в свою ладонь — аккуратно, невесомо, будто держал хрупкую вещь, — и принялся за работу. Кончики его пальцев были прохладными и уверенными. — Цвет выбирай, — сказал он, не поднимая глаз. — Я могу предложить классику, бархатный оттенок, или… — он мельком взглянул на неё с хитрецой, — тот самый ярко-розовый, что у меня. Мы будем близняшками. — Только через мой труп, — Черри скривилась, представляя себя в таком цвете. — Ну давай… красный. Просто красный. Как кровь. Чтобы я не чувствовала себя совсем уж… — Как девочка из цветочного магазина? — закончил он за неё с лёгкой улыбкой. — Договорились. Красный — это сила. Энтони обмакнул кисточку в багряный лак. Черри невольно затаила дыхание, чувствуя, как холодное прикосновение кисти скользит по её ногтю. Это было странно — не приятно и не неприятно, скорее непривычно. Она чувствовала себя музейным экспонатом под пристальным взглядом мастера. — Руки не дрожи, — тихо произнёс паук, сосредоточенно выводя линию. — Если испорчу, придётся переделывать. А я не люблю переделывать. Тишина в комнате была почти медитативной. Слышно было только, как за окном шумит город — редкие хлопки дверей, далёкий смех прохожих, гудки машин. Черри смотрела на его склонённую голову и вдруг подумала, что в этом моменте есть что-то почти домашнее. Спокойное. То, чего ей так часто не хватало в её вечной круговерти. — Если расскажешь Хаску, — неожиданно сказал Энтони, прерывая её мысли, — что я тебя уговорил без боя, я тебя прокляну. Пусть думает, что ты вырывалась. Поднимала крик. Пыталась сбежать через окно. — Ты же знаешь, я умею врать, — фыркнула Черри, но в голосе уже не было прежнего упрямства. — Скажу, что меня пытали. — Отлично. Тогда он будет мной гордиться. Прошло около получаса, а может, и больше. Они перекинулись парой безобидных фраз, вспомнили общих знакомых, посмеялись над тем, как Пентиус на прошлой неделе умудрился поставить себе подзатыльник собственной рукой, споткнувшись о лестницу. Черри почти расслабилась, позволяя Энтони творить над её ногтями магию, когда за дверью послышались голоса. Громкий, басистый смех Хаска и звонкий, похожий на колокольчик, смех Наны. Черри резко выпрямилась, но руку из цепких пальцев паука не выдернула — он всё ещё покрывал прозрачным верхним слоем последний ноготь. — Не дёргайся, — шикнул Энтони. — Испортишь всё к чертям собачьим. Дверь отворилась, и в коридор влетела маленькая вихревая фигурка. Нана, с растрёпанными волосами и сияющими глазами, бросилась прямо к Энтони. Она обхватила его за ногу, вцепившись в штанину с такой силой, будто не видела его целый день, хотя прошёл всего лишь час. — Папа! Мы видели уток! Они дрались за хлеб! Я кидала крошки, и они громко кричали! Энтони усмехнулся и потрепал её по голове. В это время взгляд кота поднялся на гостиную, где он застал почти семейную идиллию: его парень, сидящий на диване с кисточкой в руке, и Черри с вытянутыми пальцами, покрытыми идеальным алым слоем. Глаза Хаска слегка расширились, и он издал смешок, больше похожий на кашель. — Ого. Я вижу, вы тут… без нас неплохо развлеклись. Черри, чувствуя себя пойманной с поличным, махнула ему свежевыкрашенной рукой, смущённо улыбнувшись. Жест получился немного неловким, но на удивление изящным. Хаск в ответ коротко кивнул, приподняв бровь, — этот жест был красноречивее любых слов. Энтони отложил кисточку, поднялся и побежал к Хаску, обнимая его. Он чмокнул его в губы. Хаск положил лапу ему на плечо и слегка сжал. — Нана, — сказал Энтони, глядя на дочь, — иди покажи Черри, каких уток ты видела. Маленькая девочка тут же переключила внимание и, схватив демоницу за руку, принялась тащить её к окну, показывая вдаль и щебеча без умолку. Черри позволила себя увести, с лёгкой печалью косясь на свои свежие ногти. А в это время внутри неё, где-то глубоко, шевельнулась тихая, щемящая мысль. Она смотрела на эту троицу — на паука, кота и их дочь, — на то, как легко они двигаются друг вокруг друга, как привычно сплетаются их руки, взгляды, улыбки. И ей вдруг отчаянно захотелось, чтобы здесь, рядом с ней, оказался кто-то свой. Пентиус. Его смешная, неуклюжая голова, его вечные вопросы и его тёплые ладони, в которых так хотелось утонуть. Нана тем временем уже утащила её на кухню, чтобы показать рисунок, который нарисовала сегодня — корявого, но узнаваемого дракона с огромными глазами. Черри нахваливала малышку, искренне восхищаясь её фантазией, но краем сознания всё равно отсчитывала время. Она знала, что уже задерживается. Пока Хаск и Энтони весело болтали на диване, Черри поймала себя на том, что её пальцы сами собой касаются свежего лака. Алый, ровный, почти зеркальный. Странное ощущение, но ей почему-то нравилось. Даже слишком. — Эй, — окликнула она паука, отрываясь от созерцания. — Энтони, мне уже пора. Энтони поднял бровь, отрываясь от своего мужчины. Он отстранился от Хаска, но продолжал держать его за руку, слегка поглаживая пальцами чёрную шерсть на запястье. — Так быстро? Мы даже не выпили, — он кивнул на пакет с выпечкой, который так и стоял нетронутым на столе. — Да я бы с радостью, но, — Черри нервно провела рукой по затылку, поправляя пряди, — Сэр Пентиус уже, наверное, обзвонился. Ты же знаешь этого идиота. Он, если меня нет дольше двух часов, начинает звонить всем знакомым и спрашивать, не видели ли меня в аду. Один раз он чуть тревогу не поднял, потому что я на полчаса задержалась. — она закатила глаза, но в голосе проскользнула тёплая, почти нежная нотка. Хаск фыркнул где-то в сторону, пряча усмешку в плече. Энтони же улыбнулся шире, его глаза хитро блеснули. Он отпустил руку Хаска и скрестил руки на груди, наклоняя голову набок. — Спасибо за вечер— коротко бросила она и потянулась за своей курткой, висевшей на спинке стула. — Но мне правда пора. А то ведь ты его знаешь — он весь ад на уши поднимет. И я даже не преувеличиваю. Он один раз устроил розыск через всех своих знакомых, потому что я забыла телефон в машине. Энтони рассмеялся — низко и от этого смеха даже Хаск невольно улыбнулся, кивая в сторону двери. — Иди уже, спасай бедолагу, — махнул рукой паук. — Не дай ему составить список подозреваемых в твоём похищении. Черри подошла к нему и протянула кулак. Энтони без лишних слов стукнул своим кулаком по её, крепко и по-дружески, в их фирменном жесте, который они использовали ещё с тех времён, когда оба были безбашенными молокососами в аду. — Всё, давай, бро. Рада была увидеться, — сказала она, уже направляясь к выходу. — Нана, пока! Рисунок — прелесть, повесь на холодильник, я в следующий раз посмотрю ещё! — Пока-пока, тётя Черри! — звонко крикнула малышка, махая рукой. Дверь за ней закрылась с мягким щелчком. Энтони проводил взглядом туда, где только что стояла подруга, и покачал головой. Они стояли так ещё несколько секунд, прислушиваясь к шуму города за окном и тихому щебету Наны, которая уже рисовала что-то новое на полу гостиной. А Черри уже бежала по тротуару в сторону отеля, где, она знала, её уже наверняка ждёт нервный Пентиус с телефоном в одной руке и списком возможных причин опоздания — в другой. И она не могла дождаться, чтобы увидеть его, показать ему свои красные ногти и услышать его неуклюжий, но искренний комплимент. Она сжала кулаки, чувствуя, как лак уже подсох и стал гладким, и улыбнулась своим мыслям. Впереди был долгий вечер с её Пентиусом, и она была готова к каждой его безумной секунде.