Мой маленький ангел

      Я сидел в мастерской, склонившись над швейной машинкой. Костюм для Урараки почти закончен — осталось вшить несколько последних датчиков. Ботинки, которые помогают ей балансировать в невесомости, и перчатки, которые она тогда просила, уже готовы. За окном темнело. Геройские классы собирались на стажировки, а у нас, у курса поддержки, работы было непочатый край. Кто-то в последний момент менял дизайн или вносил правки, кто-то ломал инструменты ещё при примерке. Мэй из-за этого уже третий день пропадала в мастерской этажом выше, собирала какое-то устройство для девчонки из Б-класса. Дверь скрипнула. — Мидория-кун? Я поднял голову. Урарака стояла на пороге, в школьной форме, с рюкзаком за плечами. — Проходи. Я как раз заканчиваю. Она подошла ближе, заглянув через моё плечо. — Ой, как всё аккуратно и красиво! Ты правда сам всё это сделал? — Ну, не совсем сам, — я смутился. — Мэй помогала с электроникой в ботинках. А вообще, это стандартные схемы. Я только подогнал под твои параметры. Урарака взяла костюм, покрутила в руках и, подойдя к зеркалу, приложила к себе. — Выглядит хорошо. Спасибо, Мидория-кун. У тебя просто золотые руки, честно! Я покраснел и уткнулся в стол. — Д-да не за что… Она рассмеялась, убрала костюм в сумку и уже собралась уходить, но я остановил её. — Урарака-сан, можно вопрос? — Конечно. — Почему Иида-кун ушёл с фестиваля? Я слышал, это из-за семейных обстоятельств… Урарака замялась. Посмотрела в окно, потом снова на меня. — На его брата напали. Ингениума. Слышал о нём? Я кивнул. Ингениум — известный про-герой. Не из первой десятки, но уважаемый. И даже так занимающий определённые топы. — Напал серийный убийца, — продолжила Урарака тише. — Его называют Убийцей героев. — Его брат жив? — Жив. Но в больнице, и ему пришлось уйти в отставку. Иида-кун… он держится, но видно, что его это гложет. Лучше не спрашивай его об этом, ладно? Я сама случайно ляпнула, он явно не скоро отпустит эту ситуацию. — Понял, — сказал я. — Спасибо. — Я побегу, — Урарака улыбнулась и помахала мне. — Спасибо за костюм! Помахав в ответ, я остался сидеть за столом. «Штейн. Убийца героев».       В голове что-то щёлкнуло. Иида не из тех, кто будет сидеть сложа руки. По себе знаю. Когда моя мать пропала, я каждый день искал её. Каждую ночь выходил на улицу, проверял переулки, смотрел в лица прохожих. Я делал это, не зная ничего, а тут — есть имя. Есть лицо. Есть цель. Я вздохнул и потёр переносицу. — Надеюсь, ты не наделаешь глупостей. В мастерскую зашёл Шинсо. — Это ты про себя? — спросил он, прислоняясь к косяку. — С чего ты это взял? Тот поднял бровь — явно в риторическом вопросе. — Ладно, молчи. И нет, я просто задумался. — О ком? Об Урараке? Смотрю, она светилась как лампочка, выходя от тебя. — Заткнись, — буркнул я. — Лучше скажи, ты уже решил, куда идёшь на стажировку? — К Айзаве, — ответил Шинсо. — В его агентство. Сказал, что возьмёт, если я не буду мешаться под ногами. — Так и сказал? — Почти. Он сказал: «Не отсвечивай, иначе я исключу тебя». Я усмехнулся. Это было похоже на него. — Слушай, — я посмотрел на Шинсо. — Ты там поаккуратнее. Не выдай меня с потрохами. — Не бойся, Синабон, — он усмехнулся. — Единственный, кто выдаст тебя, это ты сам. — Спасибо, обнадёжил. Шинсо замолчал, посмотрел на меня долгим оценивающим взглядом. — Ты ведь не об этом переживаешь, — сказал он. — Рассказывай. Я помолчал. Потом сказал: — Ты слышал о Штейне? — Убийце героев? Да. Все слышали. — Когда Иида-кун ушёл с фестиваля… Я только что узнал почему. Шинсо нахмурился. — Думаешь, он полезет мстить? — Сам не знаю, — ответил я. — Но я бы полез. На его месте. Точно бы полез. Шинсо посмотрел на меня, а потом подошёл ближе и спросил: — Ты поэтому такой дерганый? Переживаешь за парня, которого знаешь пару месяцев? — А это плохо? — Нет, — Шинсо пожал плечами. — Просто странно. Ты обычно не лезешь в чужие дела. — Ошибаешься, — сказал я, улыбнувшись. — Последние три года я только этим и занимаюсь.

***

      Я ворочался, лёжа в кровати. В голове крутилось одно и то же — Иида, Штейн, и так по кругу. «Если он попытается найти убийцу сам — в лучшем случае его лишат прав на временную лицензию, в худшем — убьют».       Крутился ещё несколько часов в попытке уснуть. Прокручивал в голове разные сценарии и надеялся, что худшие из них не станут явью. Поэтому решил, что лучшим вариантом будет проветриться с пользой. Проверил телефон — он был заряжен. — Если что, он сказал звонить, — прошептал я сам себе. И вышел в темноту.       Я патрулировал район, в котором последний раз был месяц назад. Как-то не получалось добираться до этих окраин. И старался не попадаться на глаза вообще никому — в конце концов, сейчас полно героев со студентами из разных академий. Стажировки как-никак. Да вот только делать вообще нечего. Пусто. Сплошная тишина. Уже хотел возвращаться, когда заметил человека. На крыше. Силуэт на фоне луны. Он стоял неподвижно — как статуя. Я замер. — Хэй! — крикнул я. Он не обернулся. — Я вообще-то к тебе обращаюсь. Вот теперь повернулся. Лицо — бледное, вытянутое. Безумные глаза, обрамлённые красной повязкой. Куча ножей и катан за спиной. Штейн. Вот тебе и скука. — Я не знаю тебя. Герой? Нет, ты явно не герой. Но и не из компашки того сумасшедшего. — Штейн наклонил голову, бормоча что-то себе под нос. — Не мешайся, парень. У меня есть дела. Он спрыгнул с крыши и побежал. Я рванул за ним. «Из компашки сумасшедшего? Это он про кого?» Взрыв. И не один. Где-то на другом конце района. Но даже отсюда видно как минимум одну странную летающую тварь. И она выглядит чертовски знакомо. Это же Ному! А значит, речь шла о Шигараки. Только его здесь не хватало. Я немного дёрнулся в другом направлении. Но нет, мне нельзя останавливаться. В гущу событий нет смысла идти, а вот Штейн… Немного притормозив, я достал телефон и отправил свою геолокацию одному-единственному номеру. А теперь нужно поторопиться. К сожалению, не успел.       Когда я добежал, он уже стоял над двумя телами. Иида — лицо разбито, очки сломаны, выглядел так, будто его пригвоздило к земле тяжёлым предметом. Рядом — про-герой. Окровавленный. Без сознания — дышит или нет, сказать трудно. — Остановись! — крикнул я. Штейн повернулся ко мне. — Не лезь не в своё дело, мальчишка. — Ты прямо сейчас пытаешься убить двух людей, поэтому это как раз-таки моё дело. Он облизнул нож. Длинным, медленным движением. — Значит, ты линчеватель, — сказал он. — До чего докатился этот мир. Парень, если ты не уйдёшь, то помрёшь. — Возможно, — ответил я. — Но не сегодня. Он прыгнул.       Я откатился, выставил оружие. Теперь это была не просто труба, а скорее раскладной посох. Гораздо прочнее, чем просто какая-то железяка. Удар — блок, ещё удар — отскок. Он был быстрее меня. Гораздо быстрее. — Парень! Бери героя и уходи отсюда! — крикнул я, заметив, что Иида начал понемногу шевелиться. — Не могу… — прохрипел он. — Можешь! Беги! Штейн рассмеялся. — Героическая смерть? Благородно. Но глупо. Он полоснул меня по руке — я не успел увернуться. Боль обожгла предплечье, и вдруг — странное чувство. После того, как он слизал кровь с ножа, тело перестало слушаться. Замерло и упало. «Что… что это? Его причуда — это паралич? Чёрт, он идёт сюда, надо как-то тянуть время». Штейн навис надо мной. — Теперь ты мой, — сказал он, занося нож над головой. — Стой, — сказал я. — Что? — Скажи, зачем ты это делаешь? Что тебе даст убийство героев? Штейн и правда замер. Ха, похоже, это его любимая тема. Он смотрел на меня оценивающим взглядом, а потом заговорил. — Все герои — фальшивки, — сказал он. — Все, кроме Всемогущего. Они гонятся за славой, за деньгами, за рейтингами. Они не спасают — они делают шоу. Я вырезаю гниль этого общества. — Когда-то я тоже был линчевателем, — сказал он тише. — Охотился на преступников. Думал, что я делаю мир чище. Но потом я понял: мир нельзя очистить. Его нужно переделать. — Убивая? — Очищая. Это единственный способ. — Нет, — сказал я. — Ты ошибаешься. — Почему? — А что ты скажешь насчёт подпольных героев? О которых толком никто не знает? Неужели ты хочешь сказать, что они тоже гонятся за рейтингом и славой? Он стоит. Ждёт. Это мой шанс. Нужно продолжать. — Я понимаю твою точку зрения. Если бы система была идеальной, никогда бы не появились люди, подобные нам. Из-за вот таких героев я потерял дорогого себе человека. Но это ведь только одна сторона медали. В первую очередь это произошло из-за тех, кто считает, что они могут распоряжаться чужими жизнями. Если я начну убивать, то буду ничуть не лучше. Я чувствовал, как к моим конечностям возвращается подвижность, но пока даже не думал вставать. Не сейчас, когда Штейн так пристально на меня смотрит. — Ты не такой, как другие, — сказал он наконец. — Ты действительно веришь в то, что делаешь. Возможно, в чём-то даже прав. Он не договорил. В этот момент за спиной у мужчины взметнулось пламя. Огненный вихрь. Эндевера здесь быть не должно. Это был Тодороки. И огонь? Ого, похоже, мои слова месяц назад возымели куда больше эффекта, чем я думал. — Ты… — прошептал я. Штейн шагнул в сторону. — Ещё одна фальшивка?       Блять. Я, конечно, рад видеть, что Шото использует свою вторую силу, но сейчас он вообще не к месту. Ещё Иида начинает вставать. Если они нападут на него, весь мой дипломатический подход пойдёт насмарку. — Хэй! Забирай этих двоих и уходи, — крикнул я как можно чётче. — Ты не справишься один. — Справлюсь. Уходи. Студентам без лицензии нечего здесь делать. Это была уже не просьба. Это был приказ. Тодороки кивнул. Скорее всего понял мой не тонкий намёк. Помог Ииде встать, и они вместе потащили раненого героя к выходу из переулка. Я остался один на один с Убийцей героев. — Ты смелый, — сказал он. — И честный. Уходи. — Что? Мне сейчас послышалось? — Уходи, говорю. Понравился ты мне, парень. Надеюсь, ещё встретимся, когда станешь героем. Он усмехнулся и исчез в темноте. А я стоял, не веря ни своим глазам, ни ушам. Да вообще ни одному из чувств. Он просто ушёл. Просто отпустил. Но тут меня что-то ослепило. Вертолёты. Свет прожекторов. Камеры. — Смотрите! — крикнул кто-то сверху. — Вон, внизу! Я замер. «Нет. Только не это». Кто-то схватил меня за руку. Тодороки. Почему он всё ещё здесь? — Беги, — сказал он тихо. — Вон туда, в переулок. А мы отвлечём полицию и папарацци. — Спасибо. — Не благодари. Ты не позволил нам совершить глупость. Беги быстрее.       Я кивнул и побежал. В ту же сторону, куда ушёл Штейн. Через переулки, мимо мусорных баков, через заборы. Пока не оказался на высокой крыше. Сел на край, свесив ноги вниз. Погони вроде нет — значит, Шото не солгал. В конце концов, где-то ещё в этом районе был Шигараки. Я точно буду последним из их забот. Телефон в кармане завибрировал. Это была лента новостей, которая просто разрывалась от новых постов. Моё фото. Размытое, нечёткое, но узнаваемое. Шлем. Оружие. Фигура между студентами и Штейном. «Таинственный линчеватель спас студентов UA от Убийцы героев!» «Кто он? Новый линчеватель — герой или преступник?» «Полиция опрашивает свидетелей» Я выключил экран. — Теперь я известен на всю Японию, — сказал я вслух, зная, что за мной стоит один человек. Прямо за спиной. Он подошёл тихо. Почти бесшумно. Но я узнал бы его из тысячи. — Сотриголова, — сказал я, не оборачиваясь. Молчание. Я ждал. Слова. Упрека. Вопроса. Хотя бы «какого чёрта ты там делал?». Ничего. И решил обернуться. Айзава стоял в паре метров, засунув руки в карманы. Но не как обычно — не расслабленно-устало, а как-то… сжато. Словно ему было тяжело стоять прямо. Он не смотрел на меня. Глядел в пол. Как пристыженный ребёнок. — Сотриго… Он резко поднял голову. — Прости, — сказал он. Голос сухой, чужой. — Я не успел. Я замер. — Я получил твою геолокацию, будучи в другом конце города. Побежал. — Он сжал кулаки. — Но не успел. — Вы… вы не должны извиняться, — сказал я. — Вы были далеко. И всё равно пытались… — Именно поэтому, — перебил он меня. — Именно поэтому появляются линчеватели. Потому что герои не успевают. Потому что всё, что мы говорим — «прости, я не успел». Я молчал. Это была горькая правда. Он вздохнул — тяжело, с надрывом. Подошёл ближе. Опустился на корточки рядом со мной. — Дай руку, — сказал он. Я протянул раненую руку. Айзава осмотрел порез — короткий, глубокий, сделанный, чтобы специально вызвать кровотечение. Ха, чёткое дежавю. Пальцы у него не дрожали. В этот раз нет. — Тебе стоит обзавестись защитой для предплечий, — сказал он. — Раз ты так любишь их подставлять. — Я подумаю. — Думай быстрее. Он обработал рану, перевязал. Молча. Аккуратно. Потом сел рядом — на край крыши, свесив ноги вниз так же, как и я, и прижал меня к себе за плечо. Я не отстранился. — Еды у меня сегодня нет, — сказал он. — Не ожидал, что придётся кормить маленького линчевателя. — Я не маленький. — Маленький. И ещё как. Мы сидели на крыше, смотрели на огни города. Внизу — полиция, камеры, журналисты. Здесь — только мы. — Сотриголова. — М? — Вы… что вы думаете насчёт нынешних героев? Он помолчал. — Думаю, что система сломана. Что многие герои — бездари. Думаешь, я просто так исключал целые классы? — Он повернул голову, посмотрел на меня. — Но я также думаю, что есть те, кто пытается это изменить. — Вы про себя? — Нет. Я говорю про тебя. Я не знал, что на это ответить. — Слушай, — сказал он. — Возможно, мне стоит познакомить тебя с одним человеком. Детектив Цукаучи. Это он в своё время втянул меня во всё это. — Во что — в «это»? — В попытки сберечь жизнь маленькому линчевателю, — сказал он, немного отстранившись, чтобы посмотреть туда, где он предполагал, находятся мои глаза. — Ты сможешь работать подпольно, — продолжил Айзава. — Но вместе со мной. Не один. Не вслепую. С информацией, с прикрытием, с тем, кто прикроет спину. — Вы предлагаете мне стать вашим… напарником? — Я предлагаю тебе перестать быть идиотом, который лезет в логово маньяка один. Ауч. Это было подло. — Я надеялся, что мы забудем об этом. — Ну уж нет. Этого я тебе никогда не забуду. Мы снова замолчали. Огни города мерцали внизу. Где-то завыла сирена. Но здесь, на крыше, было тихо. Спокойно. — Спасибо вам, — сказал я. — Не за что, парень, — ответил он.