Теория Вероятности. Альфа Версия!

Винченцо не спал. Он стоял у окна своего номера в «Негреско» и смотрел, как ночной Марсель медленно умирает, чтобы через пару часов родиться заново. Туман, тот самый, что клубился над старым доком, теперь полз по улицам, облизывая фонари, делая город призрачным, нереальным, словно во сне. Ты знаешь где. У фонтана. В три утра. Он знал. Конечно, знал, как мог не знать? Тот самый фонтан с тритоном во дворе «Дома с фонтанами». Место, где начался весь этот кошмар. Место, куда он приехал семь дней назад, наивно полагая, что заключает союз, а не подписывает себе смертный приговор. Часы показывали два пятнадцать. Марко спал в соседней комнате — Винченцо был уверен в этом, еще вчера вечером он приказал ему отдыхать, зная, что завтра может не наступить. А сам он не мог сомкнуть и глаз. В голове снова навязчиво крутились слова Шанса, их ледяная логика, их чудовищная ясность. Все это… пугало его, но другого выбора нет, он закончит эту игру. С ним. С этим странным специалистом по деликатным делам, который так и не представился по имени. Я исполнил свою работу для Лорена. Теперь я свободный агент. Эти слова снова промелькнули в его голове. Свободный агент. Как будто речь шла о биржевых торгах, а не о человеческих жизнях. Винченцо усмехнулся своим мыслям. Впрочем, в мире Шанса это, вероятно, было одним и тем же. Ровно в два сорок пять он бесшумно и неспеша покинул свой. Лифт не использовал, слишком глупо, — спустился по лестнице, и вышел через чёрный выход, где его уже ждал Марко за рулём неприметного серого «рено». — Синьор, — только и сказал Марко своим привычным спокойным голосом, когда Винченцо сел в машину. В его голосе, как всегда, не было вопросов. Только готовность.Ко всему, что им преподнесет судьба. — К «Дому с фонтанами». Только не к воротам. Остановишь за квартал. Так будет безопаснее. Машина тут же тронулась. Марсель ещеспал. Редкие прохожие, пара такси, мокрый асфальт, отражающий жёлтый свет тех же фонарей. Город-призрак. Идеальная сцена для их разговора. За квартал до особняка Лагранжей Винченцо вышел. Дальше пошёл пешком, держась тени платанов. Его шаги тонули в тишине улиц, нарушаемой лишь далёким шумом трассы. Он чувствовал себя мальчишкой, пробирающимся в чужой сад за запретными плодами, как делал иногда в детстве. Но сейчас он был взрослым, а плоды были кровавыми и цена за них — его жизнь. Стена «Дома с фонтанами» возникла перед ним внезапно, как скала: высокая, гладкая, без единой щербинки. Винченцо не заметил, как пришел. Оглядевшись, он замер. Камеры по верху спали? Или же просто делали вид? Но Винченцо знал, что они никогда не спят. Как и тот, кто его ждал прямо сейчас. Мафиозо обошёл стену слева, там, где в прошлый раз заметил небольшую калитку для садовников, замаскированную плющом. К его удивлению, калитка была не заперта.Кто-то готовился к его приходу? Быть может.Петли не скрипнули. Словно его ждали. Или словно здесь только что прошёл кто-то, кто умеет открывать любые замки. Он знал, кто это может быть. Сад встретил его сыростью и запахом мокрой листвы с утра. Фонтан с тритоном в центре двора не работал, вода в чаше стояла неподвижная, чёрная, как зеркало, отражающее клочок звёздного неба, пробившийся сквозь тучи. И рядом с этим зеркалом, на каменном бортике, сидел он. Шанс. Он был один, как и всегда. На нём все та же тёмная водолазка, что и в доках, только сверху наброшена лёгкая ветровка. Видимо, чтобы не замерзнуть этим прохладным утром. В руке — уже привычная дымящаяся сигарета, тот же дешёвый Gauloises. Он даже не обернулся, когда Винченцо подошёл.Знал, что это был именно он. Шанс просто выпустил дым в неподвижный воздух и тихо произнёс: — Ты пришёл. Я уже почти началсомневался и успел расстроиться. Две минуты до трёх. Вы сама пунктуальность, Винченцо Росселини. Точность — это вежливость королей. Или параноиков.Согласны? — Или тех, кто не хочет умирать, — добавил Винченцо, не дав ответа на вопрос, Шанс и так знал, каким он будет. Мафиозо остановился в двух шагах. Шанс повернул голову. В темноте его лицо казалось ещё более безжизненным, чем обычно. Только глаза — те самые медовые глаза — теперь отражали слабый свет звёзд, делая их похожими на глаза ночного хищника. И это выглядело… волшебно. В свете звезд его лицо приобрело новые черты, несвойственные ему черты, но оставалось таким же прекрасным и мертвым одновременно. Контраст. Винченцо поймал себя на том, что задержал дыхание — Садись, — он легко кивнул на место рядом с собой. — Не бойся, камеры здесь сейчас слепы. Я позаботился об этом.  Винченцо не сел. Он остался стоять, опираясь плечом о ствол старого платана. Был слишком гордым? Нет. Ему нужна была дистанция. От этого человека исходила опасность, слишком чистая, слишком стерильная, чтобы быть просто угрозой. Это была опасность самой логики, доведённой до абсолюта. И это было страшно. — Ты говорил, что Рикардо и Джорджио ещё живы. Где они сейчас? — В надёжном месте, — Шанс затянулся, говоря это так, словно перечислял список покупок в магазине, столь незначительно. — Точнее, должны были быть живы полчаса назад. Сейчас, надеюсь, они уже в твоём распоряжении. Винченцо напрягся. — Объясни. Шанс выдохнул дым, наблюдая за тем, как он тает в сыром воздухе. Завораживающе. — Пока ты ехал сюда, двое моих людей… бывших коллег по одному забытому ведомству… вывезли твоего человека с той самой бетонной помойки, где его держали люди Килиана. Лорен, конечно же, ничего не знает. Он отдал приказ «усилить охрану» подозреваемых, не более. Килиан интерпретировал это по-своему. Как всегда. Сейчас Пётр в машине, через час будет в безопасном месте за городом. Испуганный, но точно целый и невредимый. И очень благодарный судьбе и тем, кто вывез его, спасая от неминуемой смерти. Винченцо молчал, переваривая информацию. Шанс только что переиграл Килиана на его же поле. Украл пленника прямо из-под носа охраны. И сделал это, судя по тону, между прочим, как утреннюю зарядку. Гениально. — Зачем? — спросил он. — Ты мог просто сказать мне, где он. Я бы послал Марко и дело решилось. — Марко — отличный солдат, очень ценный. — кивнул Шанс. — Но он не умеет открывать электронные замки и отключать камеры незаметно. А мои люди умеют и сделают это со сто процентной гарантией. Да и потом, — он докурил, бросив окурок в чёрную воду фонтана, которая тут же поглотила его. — это аванс. Мое доказательство доброй воли. Чтобы ты понял: когда я говорю «партнёрство», я не торгуюсь. Я просто выбираю наиболее эффективную стратегию. Это логично и безопасно, даже сейчас, для нас обоих.  Винченцо шагнул чуть ближе. Теперь их разделяло не больше метра. — Твоя «эффективная стратегия» час назад предлагала мне выбор между смертью и войной. А теперь ты спасаешь моего человека. Что же изменилось? Шанс медленно поднялся. Теперь они стояли лицом к лицу, и Винченцо впервые заметил, что они, оказывается, почти одного роста. Только Шанс был чуть сутулее, словно привык пригибаться, чтобы казаться более мелким, более незаметным для чужих глаз. — Изменился я, — ответил Шанс, и в его пустом голосе на мгновение мелькнуло что-то, похожее на… усталость? Снова она. — Я проанализировал твою реакцию на мои слова в машине. Ты не испугался. Не разозлился. Ты начал просчитывать. Это редкость. Большинство в твоей ситуации либо хватаются за оружие, либо пытаются торговаться. Ты же сделал паузу. Значит, у тебя есть не только инстинкты, но и тормоза. Тормоза — это то, что отличает хищника от бешеного зверя. И тебя, от глупцов вроде Килиана. — И поэтому я достоин стать твоим партнёром? — усмехнулся Винченцо, улыбаясь глазами. — Потому что умею держать себя в руках? Или… потому что ты увидел во мне интерес? — Потому ты достоин жить, как никто другой. — поправил его Шанс. — Наше партнёрство сейчас — это просто инструмент. Важный и необходимый инструмент для нас обоих, но… по большей мере для тебя. А жить ты и так будешь в любом случае. Вопрос только — где и на каких условиях. Сейчас я предлагаю тебе условия, при которых ты сохранишь не только жизнь, но и власть. Это важно. И, возможно, — он сделал театральную паузу, — уважение к самому себе. Люди в нашем мире забывают, насколько это важно. Последние слова Шанса повисли в воздухе тяжёлым грузом, смыв усмешку с лица Винченцо, как холодной водой. Мафиозо почувствовал, как внутри него снова что-то дрогнуло. Уважение к себе. Семь лет он строил его заново, из пепла отцовской смерти. И сейчас этот человек, этот бездушный калькулятор в человеческом обличье, который в последнее время стал проявлять человеческие эмоции, бил именно в эту точку. Самую уязвимую. Так точно… — Говори, — коротко бросил Винченцо, хмыкая. — Что мы делаем дальше? Шанс достал ещё одну сигарету, но не закурил. Просто крутил её в пальцах, глядя на тёмный особняк за их спинами, где спал Лорен Лагранж, даже не подозревая о том, что его мир рушится прямо сейчас. — У Килиана есть одна слабость. Кроме безграничного самомнения и ненависти к отцу. Удивительно, да? — Он повернулся лицом к Винченцо. — Он ведёт дневник. Цифровой. Синхронизированный с облаком. Туда он записывает всё. Свои планы, свои страхи, свои… победы. Включая заказы на убийства. Он считает себя гением и не может удержаться от того, чтобы не фиксировать свои «гениальные» мысли. Глупость, да? Так просто облажаться. — И откуда ты все знаешь? — глупый вопрос, такой же глупый, как то, что Килиан ведет свой цифровой дневник и даже не боится за его сохранность.  — Полгода назад, по просьбе Лорена, я проверял систему безопасности их особняка. И случайно обнаружил этот странный дневник. Не намеренно, тогда мне это было ни к чему. Просто он хранил его в той же папке, что и старые документы, нужные его отцу. Типичная ошибка любителя. Я скопировал всё. На всякий случай. Профессиональная привычка. И внезапно, мне это пригодилось.  Винченцо смотрел на него и не верил. Полгода назад. Шанс работал на Лорена полгода назад. Он знал о Килиане всё ещезадолго до того, как Винченцо вообще приехал в Марсель. Как Лорен и его крестный стали активно говорить об этой сделке. И молчал. Ждал. Выстраивал сеть.Зачем? — Ты знал, — выдохнул Винченцо. — Ты с самого начала знал, что Килиан психопат. Знал, что он планирует. И ничего не сделал.Почему? — Я сделал, — тут возразил Шанс, наклонив голову в сторону Винченцо. — Я доложил Лорену о «потенциальных уязвимостях в поведении наследника». Очень дипломатично. Он отмахнулся. Сказал: «Мальчик перебесится». Родители всегда так говорят. Пока не становится слишком поздно. Килиан последний, на кого подумает Лорен. — И теперь ты хочешь использовать этот дневник, чтобы… — Чтобы ты мог нанести удар, — перебил Шанс. — Не я. Ты. Я дам тебе доступ к нему. И ты сам выберешь момент. Ты предъявишь доказательства Лорену. Или, если Лорен будет упорствовать, — прессе. Но это лишь на крайний случай, думаю, ты и сам это понимаешь. Лучше, конечно, чтобы отец сам разобрался с сыном. Давно пора. Это больнее. И эффективнее. — А что с этого получишь ты? В чем твоя выгода помогать мне с этим всем? Шанс наконец закурил. Огонёк осветил его лицо, и Винченцо увидел то, чего не замечал раньше. Не пустоту. Не холод. А бездонную, бесконечную человеческую усталость. Усталость человека, который слишком долго смотрел на мир как на шахматную доску и забыл, что фигуры когда-то были людьми. — Я получу право уйти, — тихо, будто с надеждой, сказал Шанс. — С чистой совестью. И с гарантией того, что меня не будут искать. По крайней мере не они.Потому что, если Килиан останется у власти, то он рано или поздно найдёт способ перекрыть мне кислород. Он мстителен, как все слабые люди. А если у власти будешь ты… у нас будет взаимовыгодное молчание. Ты не знаешь меня. Я не знаю тебя. Идеально. Для каждого здесь есть выгода. Я пропаду, навсегда из ваших жизней, а ты получишь гарантию в спокойном будущем. По крайней мере… в ближайшие года так точно. Винченцо долго молчал, глядя на то, как напрягаются и без того уставшие плечи Шанса. Где-то там, вдалеке зашумел первый утренний трамвай. Город просыпался. А здесь, в этом замкнутом, пахнущем сыростью и табаком мире, двое мужчин решали судьбу целой империи. — Допустим, я согласен, — наконец произнёс Винченцо. — Допустим, я беру этот дневник. Что мне мешает после всего избавиться и от тебя? Как от лишнего свидетеля? Шанс усмехнулся. Впервые искренне и по-доброму за весь этот разговор — усмехнулся открыто, почти по-человечески. — Во-первых, потому что ты не Килиан. — сказал со смешком в глазах Шанс, смотря прямо в глаза Винченцо. — Ты не убиваешь тех, кто тебе помог. Тебя воспитывали не так. Это совсем не в твоем духе. Я успел изучитьтебя, Винченцо. Ты можешь быть жестокимна людях, но ты не подлец. Не такой как Киллиан или албанцы, которых подозревал Лорен. Ты — это ты. А во-вторых… — он вынул из кармана флешку, маленькую, чёрную, незаметную, как и все, что было с ним связано. — Здесь копия всего, что я тебе дам. И автоматическая рассылка на тридцать семь адресов, если я не отменю её раз в сутки. Журналисты, конкуренты, полиция. Ты уберёшь меня — и твоя жизнь превратится в ад, который никогда не видела. Я не угрожаю. Я просто страхуюсь. Моя уверенность в том, что я останусь цел. Он протянул флешку Винченцо. Тот взял её. Металл был холодным, как лёд. Как взгляд Шанса. Как правда, которую он только что узнал. Пальцы повертели ее и Винченцо рассмотрел ее получше. — Значит, все же партнёрство, — сказал Винченцо, пряча флешку во внутренний карман. — До конца игры. — До конца нашей игры, — кивнул Шанс, немного поправив Винченцо. — А когда игра закончится… мы сделаем вид, что никогда не встречались. Идёт? Это останется тайноймежду нами. — Идёт. По рукам. — сказал так же спокойно Мафиозо, согласившись с предложением. Он даже не почувствовал, что уголки его губ чуть приподнялись, когда Шанс поправил его, и сказал «нашей игры». Почему-то… ему очень хотелось верить. Они еще некоторое время стояли вот так, друг напротив друга, и утренний туман медленно рассеивался, открывая контуры особняка, деревьев и фонтана. Мир возвращался в реальность. А вместе с ним — и правила этой реальности снова. Шанс бросил окурок, затушил его носком ботинка, придавливая его в асфальт. — Через час тебе позвонят и скажут, где забрать Петра. А через два — я пришлю тебе ссылку на облако с дневником Килиана. Дальше действуй сам. Ты знаешь, что делать.Не сомневайся в себе. Он развернулся и пошёл к калитке, той самой, через которую пришёл Винченцо. Как всегда, уходил, как только диалог близился к логическому завершению. Но… на полпути остановился, не оборачиваясь. — И ещё, Винченцо. Береги Марко. Он хороший человек. Таких мало. — Откуда ты это знаешь? — насторожился Винченцо, хмыкая, но в его голосе звучал не страх, а вызов. Кажется… в темноте послышалась усмешка. — Я знаю всё, — донёсся из темноты голос, уже почти растворившийся в шуме просыпающегося города. — Профессия такая, знаешь ли. Калитка мягко щёлкнула. Шанс исчез. А Винченцо остался один у фонтана. Он смотрел на воду, в которой уже отражался бледный рассвет, и думал о том, что только что продал душу дьяволу. Или не дьяволу, а просто человеку, который слишком хорошо научился считать. Это пугало, но в то же время завораживало. Мафиозо успел отвлечься. Он разжал ладонь, опустил взгляд вниз. На ней лежала маленькая чёрная флешка. Чье-то будущее, не только его. Или… чей-то приговор. Он спрятал её обратно в карман и быстрым шагом направился к той же калитке, через которую пару минут назад ушел Шанс. Марко уже ждал его. Город просыпался. Начинался новый день. И новая глава их игры.