твоя тень так близко

На площадке Плотников несколько раз подряд вытягивает шею в поисках определенности. — Да не приехал он ещё, — заметив его потуги, фырчит Коноплёв. Шумно вздохнув, Костя натягивает капюшон повыше на голову. Всё воскресенье он провёл в охуительно подвешенном состоянии: всё думал, написать ли Князю с извинениями сразу или всё-таки подождать до следующей встречи. А если Андрей Сергеич не приедет? Продолжать себя жрать? А если он приедет, и это станет его, Кости, последним днём в качестве Михи Горшка? Вопросов в больной голове крутилось много. Больше собственной дурости Костя думал только об экстази. О том, как вначале не хотел ничего пробовать, и о том, как оно после вдарило в голову. Приятно так вдарило, на самом деле. — Не помню, когда я в последний раз настолько расслабленным был, понимаешь, — делится Костя с Владом, пока они ждут гримеров. — Понимаю, — кивает тот. — Но это разовые удовольствия, на постоянку лучше их не рассматривать, а то сам знаешь. Князь всё-таки появляется где-то неподалеку. Костя тут же вскакивает, тушит сигарету мимо пепельницы и, не давая себе больше времени на то, чтоб собраться с духом, звучно говорит: — Андрей Сергеич! К Андрею, как раз, подходит одна из ассистенток. Карина ее, что ли? Арина? Всех девочек Костя, увы, пока не запомнил. И неудивительно — начало третьей недели, а на площадке каждый день человек по сто пятьдесят. Затормозив прямо перед Князем, Костя вынимает руки из карманов. И капюшон с башки, на всякий случай, стягивает тоже. На девочку он зыркает, и та, понятливая, тут же сливается. — Блин, я сильно извиняюсь. Я как раз собирался с вами поговорить. Про то, ну, как вам моя работа, но всё случая подходящего не находилось, а в пятницу мы со Владом выпили, и... Моргнув, на секунду Костя перестаёт тараторить. — ...и вот, — заканчивает он по-идиотски. — Честно, не берите в голову, Андрей Сергеич, я вам больше писать не буду. Но вы, в целом, как вообще смотрите на... меня? И замирает, принимаясь сверлить глазами хмурую складку между княжеских бровей. На самом деле, Князю вовсе необязательно так часто приезжать на площадку. К тому же они списывались с Алексеем, и в понедельник он обещал подвезти мать для знакомства с актрисой, одобренную на её роль. Воспитывать Горшка было не легко (Князь знал). Он сам пытался как-то рассказать, пробиться аргументами, прибегал к разным манипуляциями, но... Впрочем, о чем можно сейчас уже было говорить. — Камилла, передай Рустаму, что Горшеневы подъедут ближе к полудню. Он хотел поговорить с семьёй. Ага? По правде говоря, о сообщениях от Кости он не думал. Поэтому, когда тот весь как на шарнирах подвешенный к Андрею подходит, сперва теряется нить разговора. За что там Плотников извиняется?.. Из общего потока фраз Князь выцепляет для себя важное: роль, клуб, выпили. — Погнали на пожарную лестницу, — командует Андрей, которому перекрикивать стоящий в студии шум не хочется, как и на помощников декораторов, настройщиков света обращать внимание. Они с Костей поднимаются вверх, а потом спускаются по красным ступенькам чуть ниже. Стоят с Князем на одном уровне глаз. Костя напоминает беспородного щенка. Такой же трогательный суетолог с бегающим взглядом, который требовал одобрения. Андрей всегда питал особую слабость к собакам. У него с женой на пару в квартире жили два чихуахуа: белая и черная. Любимица Князя недавно умерла, а вторая была к нему крайне равнодушна. Заводить ещё кого-то Андрей решил, что не будет. И так отходил от потери больше недели. У него, к тому же, остро назрел вопрос. О потерях, сука. — Кость, давай по чесноку, тебя сильно моё мнение парит? Как я на тебя смотрю? — Князь достаёт из кармана телефон, якобы по важному делу, но, по правде, это всего лишь возможность не выдерживать долгого контакта глаз с Плотниковым. У него правая сторона похожа больно... Больно. Растерявшийся Костя ясного ответа не даёт. Тогда Андрей его прерывает: — Для меня эта история личная. И на тебя я смотрю больше остальных, потому что считаю важным расставить правильные акценты. Сериал ведь не об Андрее Князеве и Михаиле Горшеневе. Он о группе такой: "Король и Шут". Это понятно? — отпечатав недлинное сообщение Але, который повез гитары в мастерскую на замену струн и чистку, Андрей поднимает свой серьёзный взгляд. Фирменно изгибает бровь вверх. Тяжело он вздыхает, опираясь на поржавевшие кое-где перилла. — Я смотрю на тебя, а вижу Его. И мне одновременно жутко, и отрадно. Есть ощущение правильного в том, что Рустам и вся команда делает, что вы с Владом делаете. Я ответил на твой вопрос, Кость? Плотникову становится одновременно и легче, и тяжелей. В моменте он ощущает себя полным идиотом. Напридумывал, выкрутил, что это всё про него. А это далеко не про него, это про Князя и Миху. Получается, более или менее Владос был прав. И дело не в его плохой игре. В ответ Костя блекло Андрею улыбается, несколько раз кивает, как будто не до конца осознавая, что ответить-то после такого надо. И становится, словно бы, в десять раз более неловко с Князем наедине находиться. — Я понял, — всё равно добавляет Костя вслух. — Буду стараться. Ещё раз извините. Пойду. И, быстренько спрятав глаза, Костя с лестницы ретируется. — Старайся. Андрей верно сказал, что история о группе. Что важно всем всё так донести, чтобы проняло. На этом, размышляет Костя уже на следующий день, и нужно сосредоточиться. Так, как будто до этого он не был до чёртиков сосредоточен, конечно. Но ещё, лёжа с Любой в постели, Костя невольно вспоминает, как смачно обожгло нутро от одного только... Да что там, почти от каждого взгляда так обжигало. Становилось почти страшно, что же такого Андрей на самом деле ощущал к Мише, что даже отголосок этого чувства, его собственная похожесть, фейковость, могли возродить подобную реакцию. Не то чтобы сам он никогда не любил. Любил, разумеется. Однако, это «другое» Косте пока нащупать не удаётся. Глядя в Любину спину, он снова и снова себя прогоняет через последние пару недель. Тем странней становится. Ему же просто приятно, что Андрей считает, что он справляется? Так? На следующей неделе Костя себя уговаривает, что да. И что ему, по существу, вообще насрать, кто и как на него смотрит. В целом, Горшок помогает. Невозможно им не проникнуться: когда снова натягиваешь этот костюмчик, бывает, что забываешь вовремя откатить назад, обнулиться. А Михе палец в рот не клади.

***

Проходит этот день, следующий, ещё один. Князеву появляться на съёмках некогда — у него собственный тур на носу, надо готовиться и с организацией всё перепроверять. Форс-мажоры Андрей не любит. — Слушай, Дрюх, тут такое дело... КиШ о туре обьявили. Ставят город в город, рядом с твоими выступлениями. Некоторые афиши прям сверху на твои клеят. Чё делать будем? — Делать? — усмехается Андрей. — Петь продолжать.

Превозмогая боль утраты, жду я возвращения назад.

Пытаясь тщетно нашу унять вражду, та возрастает во сто крат.

Особенно ярко воспринимается Андреем перевоплощение Кости сквозь время. Пока Князь решал свои дела и не появлялся долгий промежуток на студии, актер поднаторел, выполнив тем самым своё обещание. Постарался так, что зубы сводит в досадном оскале. Андрей на съёмках в лесу не участвует, но манеры, голос, да ебучая походка... Плотников делает работу "без швов". На финальном монтаже будет разрыв. Андрей наводит себе кофе — простенький, растворимый из местного автомата. На него сверху кто-то наваливается, знакомо мажет патлами по лицу. Князя встряхивает ни на шутку, он смотрит неверующе. Словно во сне. Горячий пролитый кофе растекается уродливой бесформенной лужей на полу. По испуганным глазам видно, что Костя обознался. Он так дистанцию почтенно всегда держит, что вот так внезапно осмелеть не мог. Не в характере Плотникова это. Лестно, так-то: Влад со спины точно тоньше и щуплее, как бы стилисты не старались пацану объёма княжеского придать. А Андрей... А что Андрей? Он накрывает чужую ладонь привычно своею сверху и за талию держит крепко. Потому что виновника от неожиданности ноги не держат. Удержать и не дать упасть — такова привычная, автоматическая задача в голове. Она бессознательная, но есть. Миху всегда из стороны в сторону качало, как вконец спившегося пирата Тортуги, а Князь держал: и друга, и руль корабля. Из замешательства Андрей выходит первым, списывая всё в колющую сердце, но первую пришедшую на ум, фразу. — Ну здравствуй, Мих.

***

Среди рабочего дня Влад куда-то девается. А Косте, как назло, позарез надо с ним перетереть. Они вообще хорошо спелись: сперва Владос показался каким-то чуть отстраненным, может, немножко задирающим нос. А потом оказалось, что он выпендривается безобидно. Большей частью так, чтобы подчёркивало его с удачной стороны. На сообщения Влад тоже не отвечает, поэтому Костя, от нечего делать, успевший на перерыве обойти площадку вдоль и поперёк, испытывает облегчение, когда неожиданно видит его около кофе-автомата. В башке ещё мелькает на долю секунды: странно, Владик, любитель сладкой бурды из нового "Старбакса", всё время выбирающий то новый вид молока, то сиропа, решил... Но Костя это отбрасывает. В конце концов, ему по-человечески скучно, а кроме как с Владом общаться ни с кем не хочется, потому что напряжёт излишне. Разливается тот самый кофе как-то совсем неудачно; Костя уже открывает рот, чтоб пошутить, что на новый из этого автомата его зарплаты теперь точно хватит, как оказывается, что кофе — это далеко не единственная и не самая важная проблема. И как их вообще можно было спутать? Андрей Сергеич — Князь, блядь, Князь! — уже рефлекторно цепляется за него в ответ. В последний раз они разговаривали на лестнице. Разговор этот кончился странно. Ничего плохого не произошло, но и хорошего — тоже. Они просто столкнулись, не вывезли обоюдной неловкости и разошлись по разным углам опять. Костя бы предпочёл, чтоб так оно и оставалось: в конце концов, ему хватало, что Андрей периодически принимается наблюдать за ним со стороны. Так он всегда понимает, что Князя работа, вроде, устраивает. Оказывается, что... Костино сердце, подпрыгнув до горла почти так же, как утром после неудачной попойки, но в пять раз больней, там и застревает. Плотников замирает, напрягшийся от макушки до пяток. И, может, если б это было утро, если б они со Владом не отмотали уже полдня, если бы его не успели отправить ко гримёру и переодеть, Андрей бы так не отреагировал. В месте, где княжеская рука соприкасается с собственной, тут же начинает покалывать. Проходит мгновение, другое. Тут пара вариантов: отскочить в сторону, извиниться — во второй грёбаный раз, между прочим, — и свалить по-быстрому. Или, наоборот. Или наоборот — но Костя не понимает толком, что имеет в виду. У него нет времени на этом зацикливаться, тут люди кругом. И, моргнув, Костя расплывается в кривой усмешке. — Новый кофе с меня, — успевает вбросить он, а потом от Андрея приходится отлипать, потому что находится-таки Влад: чего и следовало ожидать, шагает от выхода с двумя стаканами из кофейни. И где он их около любой локации постоянно находит? Специально гуглит, что ли? Со стороны всё, должно быть, забавно выглядит, — думает Князь. Испуганный своей проказой щенок, который ещё не до конца владеет телом, от того его заносит на углах, и Андрей, умудрённый собственным разумом человек. Лицо трогает косая ухмылка. Вот тебе молодость и радость. Вот тебе анархия и ярость. С Михой они тоже были щенками. Не теми приютскими, которых выловили, протравили от блох и гельминтов, почистили зубы, протерли салфетками глаза, накормив, дали клички, и теперь те ждали своих хозяев. Князю, конечно, повезло до тридцатки жить под крышей у родителей, а вот Горшок… Был бродягой, что бродяжничал и выгрызал куски у зверюг покрупнее себя. На том и учился «школе жизни». Разжимает пальцы Андрей быстро, но с неохотой. Какая-то секунда восприятия, где всё вокруг замирает от их сцепки с Костей взглядами. Не хорошо получилось с кофе. Князь пальцы обжег. Добавили работы уборщице. — Тебя не выловить, ё-моё, — звучит рядом Костя. — Руки заняты, не мог ответить! — сверкнув улыбкой, Влад останавливается рядом. — А вы тут... Костя — ведь не Миха. Миху бы Андрей для галочки сначала отчитал, а затем около того же автомата зажал крепко, чтобы не рыпался. Будь такая возможность, Князь бы вечность Миху целовал. Выделить !!! — Бесоёбим, — подтверждает Костя. — Вон, случайно лишил Княже питья. — А-а... Горшка рядом пиздец не хватало. Он посещал Андрея во снах, но уверенности в том, что Миша видит, как воплощаются сюжеты их страшных сказок становятся объёмной реальностью, к которой можно прикоснуться, не было. Князеву с кем-то, помимо Агаты и брата Горшка, хотелось этим поделиться. «С кем-то». Андрей имел в виду, конечно же, самого Горшка. — А ты мне без всего приволок? — сунувшись в один из стаканов, переспрашивает Костя. — Андрей Сергеич, вы это, хотите мой? В меня всё равно столько кофе не лезет. — Да не бз... — начинает Влад, но тут же получает тычок под рёбра. — Хочу, — отзывается глубинным звуком на предложение Андрей. Дело не в кофе. Точнее, не только в нём. У Князя глаза потемневшие, ему отвлечься на что-то надо. — Спасибо, Кость. Позовёте кого-нибудь, чтобы это безобразие убрали, ага? — кивает Андрей на лужу и берёт из рук стаканчик. Этот кофе будет повкуснее автоматного. — Хорошо, тогда жду на площадке. Сильно не бесоёбить. Приберегите энергию для камер. Подмигнув парням, Князь удаляется. Сам не знает, куда. Ноги его ведут подальше, где можно вздохнуть, пока на кончиках пальцев фантомом горит синее пламя воспоминаний недавнего контакта. У Плотникова плечо худое, костлявое и если сжать…

***

Тем же вечером, очутившись с Владом в очередном клубе, где они пытаются прийти в себя после того, как площадка в очередной раз вытрясла нервную систему, Костя начинает думать о случившемся более обстоятельно. Оно ведь как: когда трезвый, ещё находишь какие-то оправдания или отговорки, а вот когда пьяный... Костя сегодня не кардинально пьяный. Слегка — на полтаблетки — под экстази; кружок они, как в прошлый раз, делят пополам. Это мигом помогает миру вокруг сдвинуться с мёртвой точки: и острые углы смазываются, и приглушается музыка. Вообще всё вокруг как-то приостанавливается, даёт возможность выдохнуть. А потом вдруг ускоряется. Становится вдвое, втрое быстрее. И в таком режиме, пока они с Владом болтают, перебивая друг друга, Костя параллельно вспоминает о сегодняшнем дне. О том, что столкнулся с Князем совершенно случайно и, конечно, это получилось донельзя стыдно. При этом о том, как сам Андрей отреагировал. Как кольнуло пальцы, когда протягивал ему кофе... С Владосом о таком не поговоришь. Не потому, что Влад бы не понял. А потому, что Костя сам не совсем понимает, о чём тут говорить. По-хорошему, если Андрей Сергеича торкнуло из-за схожести с Михой, ничего тут приятного нет. Ну как, это по-прежнему значит, что со своей работой он справляется, конечно же. С другой стороны, самому Андрею явно лишние нервы ни к чему. Через пару часов Костя замечает, что случайно искусал себе губы. Приходится прекратить. Около трёх он выкуривает последнюю сигарету и вызывает такси, но прежде, чем уехать, зачем-то подкатывает с вопросом к мужику, который притащил им таблеток. Это просто идея. Воплощать её в жизнь Костя не собирается. Однако, сидя в восемь утра на собственной кухне, он вчитывается в сценарий и всё... Задаётся вопросом, помог бы ему дополнительный допинг при отыгрыше последующей сцены, или наоборот. Снять ведь нужно Горшка под кайфом. До сих пор Костя не сказать, что не справлялся, но размазываться явно куда проще, когда ты размазан на самом деле. Правда, между действием на организм героина и действием экстази явно есть огромная разница. Люба, меж тем, делает завтрак. Костя ей благодарен, но омлет с овощами ковыряет без настроения. Люба злится: приехал в половину четвертого пьяный, не дал толком выспаться... Идиотское было решение, тут приходится согласиться. Покаяться он успеет вечером — надо только заехать за цветами. Едва не уснувший на гриме, Костя принимает второе такое же не до конца взвешенное: половинка на язык, и сразу чуть больше хочется жить. Миха в отражении становится чётче, реальней, и строчки, которые надо будет проговорить, складываются в одну цельную картинку. От экстази Костя ждёт многого и не ждёт, одновременно, ничего. Это русская рулетка: или он справится блестяще, или в неподходящий момент забудет текст и выпадет из реальности. Однако, происходит, причём во всей красе, первое. Фразы гладко стелются одна за другой, а ругаться и разносить всё вокруг под волшебным кружочком донельзя круто: и зрачки расширены, как надо, и адреналином в голову поддаёт. И, главное, на самом деле не паришься, кто там на тебя смотрит или не смотрит, и что вообще происходит вне кадра. Снимают они с первого долбаного дубля. Рустам ещё орет в свой рупор, что молодцы, зажгли и все дела, а Костя уже, отойдя в сторону, хлещет воду. Сушняк, что правда, от этой штуки тоже нехилый. — Кость, Кость, — улыбаясь, подскакивает вплотную Влад, — ну ты красава. Как ты после вчера..? Рот Костя вытирает тыльной стороной ладони. Как-как. Вместо ответа, наклонив голову, оставшуюся половину бутылки он просто льёт себе на затылок. Магия, блядь. До настоящего колдуна пока далековато, но перспектива имеется.

***

У Андрея, в отличие от Плотникова, досуг более жизнеутверждающий. После столкновения у автомата, он едет в спортивный зал. У него, впрочем, место в квартире теперь позволяет и у себя тренажёры держать, однако Князь предпочитает по старинке. У него там знакомые кореша есть. Владелец Виктор, например, занятный тип. С улиц шпану подбирает и воспитывает в строгих правилах, натаскивает выплескивать ярость на весь мир на ринге. Некоторые пацаны даже в мастера спорта вырвались, от чего их благодарность тянется в бесконечности. — Здорова, — протягивает Князев ладонь для рукопожатия. — Княже, рад видеть, — хватка крепкая, как и полагается тренеру. — Ты проездом или решил наверстать пропущенное? — Второе. Перчатки всё там же? — Естественно, твой шкафчик никому не сдаю, — Виктор протягивает обычный такой ключик, а вместе с ним — металлический. Второй от складского помещения. Андрей там не на виду и боксёрскую грушу может избивать, как ему угодно. — Спасибо, я думаю... не задержусь. Как ребятня? — интересуется Князь, по правде, из чистой вежливости. Хорошим делом просто Виктор занимался, благородным. Андрей берёт ключи и наматывает на руки марлю. — Учу уму, разуму. И, конечно, чтобы последние извилины друг другу не выбили. — Инвентарь весь есть? — по приятному случайному знакомству в баре и черте несильно любопытной личности, Виктор Андрею Сергеевичу нравился. Потому Князев финансово ему, бывало, подсоблял. — Кое-что было бы неплохо подкупить, а так, ты знаешь, лучшая тренировка — это учение смекалки. Андрей кивает. Он туже завязывает эластичные бинты и шагает в раздевалку, где берёт перчатки. Значит, надо подкупить. На следующее утро всё необходимое его менеджер Виктору подвезёт, а пока — ринг, и повторяющиеся из раза в раз удары. Андрей из подсобки уходит только в состоянии, когда колени начинают дрожать. От физической усталости в голове пусто-пусто. И спится лучше.

***

— Кончай убиваться уже, ё-моё. Встретимся ещё, — внемлет голосом Кости-Миши ночное сновидение. — Не могу, Мих. Вот тур, вот сериал, вот выставку и книгу ещё сделаю... Ты только не прекращай разговаривать со мной, договор? У меня тогда ориентир какой-никакой складывается. Только когда ты, Мих, приходишь. — Хуентир. Не всё время мне с тобой таскаться. Сам понимаешь, да? — привидение усмехается в только ему понятном довольстве. Князев пытается ухватиться за потертый плащ, который кажется невесомым в тусклом свете комнаты, но проваливается только глубже, в иную темноту своего подсознания.

***

Андрея зовут на съёмки в обязательном порядке, потому что, согласно сценарию, будет серьезный момент. Рустаму важно не зажестить, но вместе с тем не показать в кадре романтизацию зависимости. Они тут вообще-то не для этого собрались. Андрей помнит свой опыт приёма всякого интересного. Ещё в "Там-Там" упарывался по молодости. Весело им, блин, с Михой было. Андрею кое-что интересное нравилось, при его-то воображении художника, а героин не по тем венам пошел. Ему повезло, поскольку Горшка... Горшка на этом известно куда понесло. На площадке Плотников меняется, и Андрей это замечает. То ли Костя так хорошо Горшка захватывает, то ли Горшок поглощает Костю, не поймёшь точно. Играет, во всяком случае, тот больше, чем хорошо. У Андрея в горле ком встаёт — он отворачивается от картинки камер у режиссера, и снова идёт нервно курить на пожарку. Ему, в самом деле, добавить нечего. Горшка размазывало знатно — Князь не раз картину наблюдал, как тот пытается поговорить с кем-то в воздухе невидимым. Точнее, зримым только самим Михой. От вчерашнего выброса у Андрея болят руки, костяшки, сами кости. Он разглядывает их недолго на дневном свету — сжимает-разжимает кулак. На площадке Костю нахваливают. Есть за что. Андрею тоже следовало бы. Только как-то язык не поворачивается озвучить: «Молодца, Кость. Отлично обдолбанного моего лучшего мёртвого друга отыгрываешь. Так хорошо, что... Блядство». На проходе, возвращаясь, Князь останавливается, завидев главных героев сериала. При Владе менее неловко говорить, чем наедине. Андрей тогда заземляется и чувствует, что всё ещё способен говорить, ходить, дышать. — Кость, работа на высшую оценку. Дожал в конце жёстко. Хвалю, в общем. — Хвалите? — переспрашивает Плотников и, помешкав пару мгновений, расплывается в улыбке: — Раз Княже доволен, волноваться не о чем. Косте, по правде, душновато. Таблетка, на которой он пропрыгал несколько часов, уже перестаёт действовать, и он рассчитывает, что уедет домой раньше, чем вообще перестанет. Иначе задвинутая куда подальше усталость даст о себе знать очень скоро. — Вы сами-то в порядке, Андрей Сергеич? — вдруг переспрашивает Костя, глотая слова. Вопрос ставит Андрея в шаткое положение. По внутренним ощущениям, внешне он давно многого не демонстрирует. Наверное, в порядке. Князев не знает, где в самом деле находится та грань, где можно сказать малознакомому человеку правду: «а знаешь, в последнее время чувствую себя, как дерьмо». Он Косте спокойно кивает. У Князева дома стоит компьютер с недоделанным клипом на песню. Сегодня должна Алёна завести дочку на пару дней. Они с Агатой ещё обычно садятся на кухне попить чай, пока дети убегают в комнату, Князев также рядом. Магическим, на самом деле, образом у Андрея удалось сохранить дружелюбие между бывшей и нынешней женой. Он себе большую заслугу не приписывает: тут мудрость женщин полная преобладала. Андрею нужно было только расстаться с Алёной по-человечески, а та всё понимала. Потому что конкурировать с Михой не мог никто. Князь так искренне думал, пока не познакомился с Агатой, которая его насквозь увидела. Его глазами на Горшка посмотрела и любовь к нему разделила. Наверное, если бы не она, то Андрей следом за Михой полез, да одной крышкой гроба накрылся. — Я знаю, что ты к нему чувствуешь, — внимательно, глаза в глаза, уверенно заявила Нигровская, — но так больше нельзя. Миша — больной человек, а ты — не медик, чтобы срываться его спасать каждый раз, Андрей. Подумай о себе хоть раз. Он же ни о себе, ни о тебе не думает. О сольном отдельном проекте Князь раздумывал давно, хоть и боязно. Понятное дело, какое негодование идея вызвала у Михи. Тот, разве что, ногами не топал, в ребяческой истерике. Вместо пяти стадий принятия у Горшка загорелись две и остались с ним почти до самого конца: гнев и депрессия. Между собой он их мастерски миксовал, когда на интервью кто-нибудь об уходе Андрея спрашивал. Девчонки старшие, так и младшие, отлично общаются вечером за общим столом. Сегодня у них и пицца, и суши, и новомодные азиатские сладости «моти». У Князя, мягко говоря, аппетита нет. Он смотрит в даль на балконе в компании бутылочки безалкогольного и крепко стискивает горлышко склянки от воспоминаний, где расхлябанный Костя хватает его за плечо. В башке снова вспыхивают ярко-красные пятна. Андрей задерживает, сам того не замечая, дыхание. Плотникова-Горшка той же самой рукой, что Князь сейчас сжимает склянку, он был бы не против сжать там на месте. Схватить, блядь, за горло и всмотреться в эту правую тёмную часть, истинно Мишкину. Прикоснуться бы ещё раз так к тому, как, бывало, после концертов они лобзались: яро, алчно, жадно. Должно быть, Андрей сходил с ума, потому что (сука), даже Косте в образе он был готов наорать тираду слов в лицо, которые не успел сказать Горшку. — Твоя задумчивость в последнее время меня очень настораживает, Андрей, — обнимает сзади жена. — А? Да, прости, замотался, должно быть. — Нет, тут что-то другое. Ты не отозвался даже, когда Алёна уходила. — Она уже уехала? — Агата ухмыляется: что и требовалось доказать. Теперь Князь точно от внятного объяснения не отвертится. Князь тяжело вздыхает: — Думаю, а мог ли я тогда поступить иначе. На что это бы повлияло. Как всё бы сложилось, будь он… Жив. — Мы уже говорили об этом. Не мог, иначе бы поступил, — супруга забирает из рук пустую бутылку, ставит её на столик рядом и разворачивает Андрея к себе. Ласково кладёт руки на его щеки, поглаживает скулы, — ты не виноват, родной. Видя подавленность на чужом лице, Агата беспокойно хмурится. — Давно с ним разговаривал? — Вопрос настолько обыкновенный и очевидный, что не надо переспрашивать, кого она имеет в виду. — Недавно. — И что он говорит? — Мягкая женская ладонь проводит по ежику коротких волос. В такие моменты Андрей чувствует себя пациентом психиатра с подозрением на шизофрению. — Что не может таскаться рядом постоянно. — Может, тебе пока не ездить на съёмки? В конце концов, там ещё будет Лёша, они с Мосфиром разберутся… — пытается начать заново вписывать в сознание Князя идею с отдыхом Агата. — Нет, — твёрдо отвечает он, — мне надо присутствовать там, поскольку начинаются съёмки Валери. Это та девушки, что одобрена на Анфису. Могут возникнуть вопросы именно ко мне. Взять, хотя бы, тот момент, когда Горшок упился вдрызг. До чертиков. Буквально. Сидел и с ними разговаривал, блин. Анфиса тогда позвонила Андрею в три часа ночи с просьбой «ну сделай ты что-нибудь». Чего стоит сцена, которая точно есть в сценарии, где в пьяной ссоре Анфиса порезала Горшка «розочкой». Крови было очень много, но швы накладывать не пришлось. Анфиса не испугалась. Князев уже тогда начал задумываться, что катится вся эта история к несчастливому заголовку «русские Сид и Нэнси». На следующий день Андрей, вроде как, даже выспался. Ночью к нему пришла идея, как избавиться от мук настигших воспоминаний. Князь надеялся, что признание сработает. Он сам выцепил Плотникова в гримерке, ещё когда съёмочная суета не началась, а потом оставил с новыми фактами для размышления в тишине.

***

Несмотря на то, что эффект от экстази получился крутой, Костя старается не злоупотреблять. Какое-то время после того эпизода ровным счётом не происходит ничего. Хотя он по обыкновению крутит в голове и то, как хорошо они тогда сняли, и то, как впечатлился Князь. Похвалил даже. Лично подошёл похвалить, а когда такое бывало? Завязывать свои актёрские умения на наркотиках было бы максимально по-идиотски: Костя знает, что и сам по себе что-то умеет. Впрочем, скоро съёмочный процесс так набирает обороты, что становится не до клубов. Успевай только есть и спать. Спать — по возможности. Костя сперва присоединяется ко Владу с его пятью кружками кофе в день, а потом возвращается к идее периодически использовать экстази. Проходится, разве что, ещё разок съездить и добыть немного... Наконец, про похудение никто больше не говорит. Как и про то, что надо ещё отрастить волосы. Внешне Костя всё делает, как надо. Внутренне у него полный раздрай. Горшка всё куда-то несёт, и останавливаться он не собирается. Единственным, пожалуй, весомым ориентиром в пучине всей этой круговерти становится Андрей Сергеич, который продолжает периодически приезжать. И тогда, когда он оценивает работу на хорошо, Косте чуть спокойней. Костя чуть подсаживается на эту похвалу и сам не замечает, как так получается. Он всё время себе талдычит, что должен выложиться. Похоже, срабатывает. Или работает вот это подвешенное, чуть раскачанное состояние: экстази делает мир ярче, быстрей, как раз то, что надо. Костя не жалуется. Жаловаться некогда. Попеременно он то в восторге от происходящего, то целиком в Михе. А у Горшка в башке кавардак. И то, что один кружочек на язык перестаёт брать на сто из ста, закономерно. На тяжёлых сменах Костя порой использует полтора. После того, как Андрей Сергеевич выходит из гримерки после их странного разговора, у Кости хотя бы есть возможность посидеть с собой наедине, подышать и собраться с мыслями. Не то чтобы до этого момента он совсем не размышлял о том, какие отношения связывали Андрея с Горшком. Можно сказать, что он об этом и думал большую часть времени, заучивая сценарий, но тогда остановился на более нейтральном объяснении: родственные души, все дела. Скажи Андрей, что они с Михой друг друга любили, это не стало бы для Кости откровением. Но вот секс... Это совсем другая сторона вопроса. Хотя кое-что теперь явно прояснялось. Костя сидел и задавался вопросом о том, куда его самого заносит со всей этой историей. Тот факт, что между ним и Князем тогда, у автомата, случайно так полыхнуло, получается, не был связан исключительно с желанием Андрея снова пообщаться с другом. Собраться Косте всё равно приходится. Ничего же, по сути, не меняется. Ну подрочили Горшок с Князем друг другу, бывает. Тем более, по пьяни. А даже если это не раз было, то... Верно тогда Андрей сказал: надо это знание направить в нужное русло. Горшок разозлился из-за чужого отрицания и перевёл культ любви в манию. Тем Костя и собирался заняться. В конце концов, ему предстояло сегодня с сериальной любовью знакомиться. Даже если потом окажется, что счастливого окончания у этой истории не будет. Перед тем, как зайти в кадр, Костя вынимает из своей сумки и кладёт на язык две таблетки. Андрей хочет максимальный протест? Манию? Замечательно, будут ему и протест, и мания. Вдаряет в голову сразу, причём хорошо так. Возможно, из-за того, что он перед приёмом сразу же на эмоциях. Анфиса — с актрисой они, кстати, вчера познакомились, девочка ничего, харизматичная, — мелькает в толпе, как положено. Чтобы собрать на площадке толпу, пришлось постараться. Зато потом всё смещается в сторону гримёрки "Короля и Шута". Владос или не поймет, почему курс слегка поменялся, или сразу же включится. Третьего не дано, а Косте, выходит, надо начать раздражаться. Внутренне. Раздражаться и чувствовать обиду, и, конечно, болеть. Болеть, негодовать. Пытаться сделать назло, хотя и неочевидно. Анфиса — это ведь правда не так-сяк, а шикарная женщина, с которой нельзя, как со всеми остальными. ...тем более, когда смотрит Влад-Андрей. Когда смотрит Князев настоящий. В том, что это происходит, Костя уж не сомневается. Внимание он обращает не каждый раз, поскольку привык уже к этому постоянному наблюдению, но вот знание, что Андрей Сергеевич всегда где-то рядом, на подкорке зафиксировалось как надо. Наилучшее сочетание для того, чтоб взять и реально поехать крышей, — это адреналин, помноженный на возбуждение. С Валери попробуй остаться равнодушным: она ведь и на Костины колени в какой-то момент влезает, и целоваться мокро начинает. Всё идет по сценарию. Этот самый сценарий мельтешит у Кости перед глазами сплошными вспышками, набором стоп-кадров. Он только и успевает, что отслеживать, когда Рустам объявляет "Стоп!", "Снято!", или "Новый дубль!". Когда объявляют о перерыве, до него даже доходит не сразу. — ...со мной? — Что? — моргнув, переспрашивает Костя. — Кофе, говорю, попьешь со мной? — это Влад. Стоит рядом, чуть хмурится, в лицо заглядывает. — Не, Кня... — кашлянув, Костя бегло усмехается и убирает с лица волосы, — 'звиняй, мне надо. В туалет. Пока Влад не начал задавать другие вопросы, Костя выпутывается из Михиной куртки, оставаясь в одной футболке, и действительно тащится до уборной. Жарко так, что в голове мутится. Почти всё отработали, остались сущие мелочи — и домой. Хотя в моменте Костя не особенно и понимает, куда это — домой. С двух таблеток состояние как будто немного пьяное, но в то же время взбудораженность не проходит и не проходит, никак не сменяясь расслабленностью. В туалете, к счастью, пустом, он открывает кран и суёт голову под воду. Девочкам снова придётся возиться, ну и хуй с ней, с прической. Костя бы целиком под эту горячую воду влез, лишь бы сердце перестало так зашкаливать. Миху пока с себя содрать совершенно не удаётся. Сел, как влитой; специально на Костю образ сшитый.

***

Князь не думает, поделившись сокровенным, которое напрямую никому не было рассказано, что получится пиздец. Что с Плотниковым, явно вошедшим в раж, что с Анфисой, которая в кадре едва Горшка не трахает, и с растерянным Коноплевым, смотрящим на происходящий рядом дурдом. Пиздец получился. Тогда, в воспоминаниях из прошлого, он тоже много всего чувствовал: от досады до откровенной ненависти. Все же Андрей не пытался Миху с женой расцепить. Семья, как-никак, муж и, понятное дело, одна сатана. О той пере-дрочке или недо-траху с Горшком они не вспоминали больше. До тех пор, пока его явная зависимость и помешанность не стала набирать откровенно губительные обороты. Тогда, блядь, Князь не вынес. Сказал: их надо разводить. Как зверей, животных, подальше друг от друга. К своему стыду, он не ради Миши старался. Он себя спасал. Потому что потерять лучшего друга... Родного, сука, человека... Себе Андрей никогда не простил себе. Князь ломку с ним в обнимку провёл, ни на шаг не отходил. Боялся, что Миха не в себе глупостей наделает непоправимых. Андрей не говорил, но первым, кому Горшок позвонил с предполагаемой новостью о СПИД-е от Анфисы, был он. И вовсе не потому, что Миха хотел пожаловаться. Горшок его предупреждал таким способом: сказал тоже провериться. В туалет на обеде Князь заходит, чтобы умыться и в красные глаза свои поглядеть. Если не тереть, получится быстро избавиться от нежелательного эффекта. Вот только наедине Андрею не суждено побыть. Там Костя уже, тоже себя в зеркале разглядывает, словно Хоакин Феникс. Не пляшет, разве что. Хотя, судя по глазам, по огромным черным зрачкам, Плотников в шаге от их танца злобного гения. — Ми-... Кость, Кость, ты же сейчас намокнешь полностью, — тяжелая рука ложится между лопаток актёра и тянет назад. Уже намок. С Кости вода льётся, как из пожарного шланга. Не раздумывая, Андрей накидывает на его плечи свою кожанку. Так Плотников перестаёт, вроде как, дрожать. — надо сушиться живо. Не май месяц ведь, ну. Всё это Князю кое-что напоминает, но пока задумываться нет времени. Его самого колотит после просмотренного материала, разум где-то потерялся между восприятием реальности и воспоминаниями-гостями из прошлого. Костя смаргивает. На плечи ему тяжело опускается чужая одежда, напитанная теплом. На самого Андрея Сергеича после сегодняшнего эпизода странно смотреть. В смысле, он долго смотрел на Влада, со Владом же в кадре и взаимодействовал, но это совсем другое. Вытерев тыльной стороной ладони мокрый рот, Костя убирает налипшие на щеки волосы с лица назад. Одежду тоже придётся менять: за ворот страшно натекло. Теперь ему одновременно холодно и жарко внутри, как будто проглотил огромный горячий шар. Пошатнувшись, бедром Костя размашисто опирается о раковину. Поморгав ещё, он растягивает губы в усмешке. — Ан-дрей, ну... Как оно? — роняет, запнувшись, и, наклонив голову, подергивает куртку Костя, чтоб не сползала назад. Сперва он хочет ещё уточнить, получилось ли. С протестом и манией, но уточняет другое: — Доказать получилось? Что самый охуенный? Из форточки подмораживает недобрым ветром, до костей, а ещё слышны редкие звуки птиц. Городских ворон, в частности. — Я не... — "понимаю, о чем ты говоришь", Андрей не говорит. Он перешагивает с ноги на ногу и выпрямляется, смотрит в пол, где под Плотниковым уже натекла приличная лужа. Там же отражается угол дешевой кафельной плитки. Евроремонт до этого места, видимо, не дошёл. Андрей щурится. Ощущение, что его хотят вдруг подловить, не исчезает. Князь ещё ловит странное ощущение нереальности происходящего, дереализации. Зеркала эти ещё. Всё как в странном сне, которых на его памяти было предостаточно. Он не понимает, кто именно спрашивает: Горшок или Костя. В зависимости от личности тогда ответ видоизменился в исходнике. Стоящий перед ним явно не в трезвом рассудке. Их на пару косит, Князь наверняка бы заметил это, не будь сам в аффекте. — Точный ответ только Миха знает. Андрей думает: если сон, то ничего страшного. Ему в последнее время многое мерещится. И: он делает несколько шагов вперёд. И: у комнаты от чего-то появляется пять углов. Пятый — это куда Князь влажную костлявую тушу прижимает. Сам мокнет, ощущает тяжёлые тёмные пряди волос на коже, даже не притрагиваясь. — Кажется, я поводов для сомнений не давал. Самый охуенный в мире панк — — мой панк. Мой Миха Горшок. Андрею внезапно горячо, словно в аду. Живот сильно близко на чужой давит. Они могут проследить за неравномерными рваными вздохами друг друга. Потолок кружится, как будто перепил крепкого пойла, но Князь давно уже с этим не играется. Здесь замешано много чего другого. — Блядь, — цыкнув, Андрей не может удержать тяжёлую голову и выразительно-нахальный прямой темный взор. На мгновение роняет горячий лоб на плечо, касаясь влажной и продрогшей плоти. С психами, Князев одним нечеловеческим рывком от стены отталкивается и в коридоре исчезает, не успев сделать непоправимого. Сознание остаётся не ясным, но вырванным. Призрак Горшка своевольно выходит погулять.