твоя тень так близко

Костя испытывает огромное облегчение, когда Рустам командует в конце рабочего дня, что можно расходиться. И ещё одно, когда выясняет, что Люба сегодня не дома. По крайней мере, что прямо сейчас её нет в квартире. Сняв верхнее, Костя вползает на постель, оборачивается одеялом с головой и выключается, едва коснувшись подушки. Ему снится странное: сплошные руки, везде держащие тело. Хорошо, что на следующий день на работу не надо. Этот выходной Костя тоже практически целиком проводит в постели. Он спит, когда Люба возвращается, и спит, когда она просыпается, начинает собираться куда-то и уезжает по делам снова. Спит, когда звонит, решивший узнать, как дела, Влад. Только к трём часам дня, заставив себя отлепиться от матраса, Костя влезает уже в ванную. Состояние у него оглушенное. Как будто вчера он мощно перепил, но пил, шагая по крышам домов. Или что-то вроде того. Такой адреналиновый выброс... Сказать, что это было плохо, у Кости язык бы не повернулся. Это было охуенно. Они не отыграли с Владом, а прожили. Каждая минута этого, каждая следующая фраза. Придраться было невозможно. А вот то, что случилось позже, в туалете... Люба была бы недовольна, но, поскольку Люба не узнает, Костя закуривает прямо там же, в пене. Этот эпизод получился, будто кусок сценария в другой реальности, настолько его теперь странно представлять. Как будто этого не могло случиться на самом деле. Может, и не случилось?.. Кто знает. Чего только не привидится под экстази. Так бы Костя и решил, что придумал, если б не куртка. Куртку он привёз домой сушиться. Значит, Андрей её дал. Ещё Андрей его зажал. Костя, сам как оголённый провод, настолько отчётливо почувствовал и жар его тела, и холод кафельной стенки, что до сих пор, если собрать картинку в голове, по затылку бегут мурашки. Оно и понятно: вчера он включился в Горшка на сотню из ста возможных, а узнав предысторию не мог не принять её к сведению. Вот и... Сигаретный дым лезет в глаза, и, прищурившись, Костя стряхивает пепел в воду. Ему странно. Физически плохо, морально — непонятно. И при этом безумно хорошо от осознания, что он вывез. Андрей ведь даже почти их с Михой спутал. Или спутал на мгновение, как бы странно это ни звучало, там, в уборной, среди зеркал. Вероятно, показалось. Теперь Костя не в состоянии судить, у него воспоминания так размылись, что сказать, было ли всё досконально так на самом деле, почти невозможно. Ситуация, решает Костя, откидывая затылок на бортик, атас, но есть одна большая разница: извиняться перед Князем ему почему-то не хочется.

***

Андрей едет в спортзал к Виктору. Бьёт грушу остервенело и зло. Злится, понятное дело, на себя. Как нужно крышей поехать, чтобы срываться на человека, который каким-то боком на Горшка похож? Тем более, когда образ — это его работа. Костя за проект деньги, вообще-то, получает. То, что после признания и смены Андрей зажимать того полез, совсем гнусно. Будто только затем и рассказал, чтобы был повод для оправдания "ты на моего мёртвого друга похож". А оправданий несдержанности Князя никаких не было. Только съедающая душу тоска. Вот только в Питере, да во всей России, каждый второй с той или иной болью в груди носится. Так что причина не канает, по рамкам допустимого диапазона безумия не проходит. После зала Андрей валится полностью убитым в кровать. Душ он принял ещё там, чтобы унять пылающую жгучую мощь отбитых кулаков и отягощённого лица. В дом, Князев привычку себе завел, со своим дерьмом не являться. Близкие не виноваты, что у тебя в башке бардак и срываться на них — низко. Особенно, когда у тебя под крылом четыре девушки. Алёну он тоже брал в расчёт, хоть и не жил с ней под одной крышей, поскольку отчислял хорошие алименты на благо дочери. И вообще, своих детей старался ни в коем случае не разделять. Зато Плотникова от Михи ему отделить было бы полезно — всякую хуйню бы не творил. Следующий день — выходной. На студии смен нет. Завтра Князь решает для себя тоже не появляться. Находится сотню дел, которые ещё необходимо решить. С Валери всё понятно — девчонка старается режиссеру угодить, пользуется своей молодостью и красивым лицом. Андрей не осуждает. Анфису только такой яркой зарождающейся звездочке и играть. На третий день после дереализованного инцидента Андрей становится напротив Кости с предложением: — Занят после смены? Есть возможность в одно приятное место заехать, поужинать. Поговорить надо кое-о-чем.

***

Сходу куртку Андрею отдать не получается, потому что на съемочной площадке его нет. Рабочий процесс идёт как обычно, но пару раз Костя ловит себя на том, что ему не хватает вот этого цепкого взгляда, который одновременно и напрягает, и подгоняет, и мотивирует. Если в первые рабочие дни Косте по этой же причине становилось неудобно, то теперь... Он задается закономерным вопросом о том, связана ли пропажа Князя с тем, что произошло в уборной. Вывод напрашивается неутешительный. Две смены подряд Костя обходится без таблеток, но ощущает себя уставшим: они растягиваются, обе длятся по тринадцать часов, не считая часа обеда. На третий день он кладёт на язык половинку. Просто чтоб вытянуть. И, желательно, не как-нибудь, а по возможности на «пятёрку». Тогда же на локации, наконец-то, появляется Князь. Правда, Костя замечает это уже по факту — когда Андрей возникает прямо перед его носом. Плотников как раз смотрит в телефон. Потом он вскидывает голову, а Князь уже напротив. Вопросы интересные задаёт. Костя дёргает уголком рта. Как себя теперь с ним вести — отдельный вопрос. Вроде, принципиально ничего не поменялось, но он же совсем недавно выкал и двигался вдоль стеночки. — Поужинать? — Переспрашивает он. Будь это Владос, уже бы пошутил про приглашение на свидание, ещё оборжал бы прежде, чем согласиться. По Князю наперёд не сказать, что он задумал. Хотя предположений у Кости море. Одно из них он осторожно и вбрасывает: — Андрей Сергеич, ты это если ради извинений задумал, то не надо ничё. Всё ок. Андрей устало трёт лоб и грустно смотрит вперед. Если извинений не надо, то и ужин незачем. Только Князю самому бы понять, что ему надо, а что не надо. Для того вечер и организовывает. Плюс не дело, если Костя не то подумал, и теперь вдруг стал бы шарахаться. Впереди ещё пять с половиной месяцев работы. — Не ради. Точнее, не только, Кость, — у Князя лицо спокойное, нечитаемое. — Как ты уже сказал, всё в порядке. Считай, хочу узнать тебя поближе. Мысленно Андрей дал себе подзатыльник. Выглядело так, будто он Плотникова клеил, чтобы объясниться, что не хочет его клеить. Пиздец, ровным счётом. Странно, но факт: из всего, сейчас происходящего, меньше всего Костю задевала ситуация с уборной. Он сам себе такой каши в башке заварил с этими таблетками, что непонятно ещё, что вообще мог Андрею наговорить в ответ. Или сделать. — У меня ещё кожанка, — на мгновение опустив взгляд, но заставив себя вернуться к разглядыванию лица Андрея, добавляет Костя, — осталась. Пиздец. С Князем в миллион раз проще под экстази. В миллиард. Косте так и хочется пригнуться. Или почесать затылок. — Точно. Хах, мог бы и себе оставить, чего поскромничал? — некая знакомая веселость всё же у Андрея Сергеевича проскальзывает. Он в напряге находится сейчас, так что вид... Не совсем счастливый, несмотря на все брошенные им вредные привычки. Впрочем, вечером он предоставлен сам себе — Агата с девчонками уехали на ночёвку к бабушке с дедушкой на дачу. — На Васильевском вкусное мясо делают, "Tootsie". Узнаешь, короче.

***

— Ты же помнишь, что мы в "Там-Там"-е играли вообще за ящик пива? Ну, мы не жаловались, ясное дело. Прикольно было просто отрываться и ещё получать за это что-то. Плавно Князь поворачивает и съезжает на дорогу, где кое-где уже зажигаются огни и яркие манящие вывески. Одна другой краше — потрясающие результаты маркетинга. Причем, чем ближе к центру, тем ярче неон или креативнее надписи. Андрей смотрит внимательно на дорогу, но на Плотникова тоже озирается. Водитель он комфортный. Костя, если всматриваться, слишком Костя. Улыбка у него широкая, с несколькими ямочками подряд на щеках, и прищур в моменте, движения плавные. В этом нет ничего странного, но Князеву все равно странно с ним вот так общаться. На_равных. — В самом начале, помню, у Влада интересовался, приехал ты или нет, — говорит уже в ресторане Костя. Воды ему не хочется, и всё равно оставленный стакан он обхватывает ладонью, упирается ногтем в стекло. — Напрягало, что ты наблюдаешь. Как стишок у доски бесконечно читать. А недавно, — это он добавляет с кривой усмешкой, — ну, после того, поймал себя на ощущении, что как-то странно даже, когда тебя нет на площадке. Собираешься приезжать и дальше? На всё? Там же впереди пиздец. Андрей, откинувшись на диванчик одной рукой, в ожидании рассматривает лучше чужое лицо. В гриме оно совсем иное, чем на видео-карточке. Князь и сам не редко на выступлениях вымазывался. К концу концерта краска стекала почти в трусы, но было весело. Сейчас он уже не гримировался. Ему было ни к чему. Во всём Косте сильнее всего Князя интересовали глаза. Зрачки такие большие, что остального не видно, а изнутри взирает бездна. Такие он уже видел, и ни раз. Сейчас сложно было понять: Андрей себе нафантазировал или Плотников был под кайфом. — Правда? Напрягало? Я ведь не придирался. В смысле, даже ничего тебе никогда не говорил. Или тебя это и смущало? Ну, что я без комментариев и только смотрю? — Князь выгибает бровь и смотрит прямо. Ни на кого, кроме Кости. Редко кому вид заёбанности идёт, с синяками под глазами, выделенными скулами и густым подведенным нижним веком. Михе шло. У него это и без грима выдавить из себя получалось. Скакал вечно, как бешенный. В ответ на прямой Князев взгляд Костя усмехается себе в стакан и, согласно моргнув, делает большой глоток. Пиво приятно течёт в глотку, и, можно подумать, холодит горячую голову. Это, конечно, неправда: сейчас бы его не остудило и сунуть её, как в уборной, под струю воды. Но и ситуация немножко другая, можно не дёргаться. Косте только и надо было, что щепотку уверенности в себе, да немножко сил, чтоб после долгой смены приятно провести время за совместным ужином. Он же, наверное, и последний. Костя не задумывается сходу о том, что хотел бы повторить. Но знает, что такие моменты нужно ловить. Мало ли, их иногда больше не повторится. А с Князем наперёд ничего не знаешь. Смотрит он, будто скальпелем аккуратно внутрянку вспарывает прямо до душонки. Косте так и хочется пошутить: пощадите, я и так... Он и так. Несколько недель прошло, и сколько всего успело случиться, но что уж теперь пасовать, когда сказал "гоп". Сам ведь захотел выложиться во что бы то ни стало: доказать и себе, и Андрею, и всей съемочной площадке, что не просто так оказался на месте, на котором оказался. Получается, сработало. И ничего, что это самое начало и после этого самого, доказанного, впереди их ждёт ещё более сложный совместный путь. — Да, что смотришь и молчишь, — подтверждает Костя, проезжаясь по рту тыльной стороной ладони. — Я об этом тебе потом и сказал. Верней, написал. Мы тогда со Владом правда ужрались, а его я, видно, уже доебал со своим нытьём на тему, что не дотягиваю, вот и решил... уточнить. Те два пьяных сообщения Костя уже наизусть помнит. Взъерошив себе волосы, он пожимает плечами и, дёрнувшись на стуле, придвигается чуть ближе. — Не знаю, — честно отвечает Андрей. — Есть ощущение... Что надо передохнуть. Хотя, в отличии от тебя, я не пляшу перед камерами по тринадцать часов, хах. Мне тяжеловато. Я, считай, проживаю всё то же самое по второму кругу, только с огромной точкой в конце в виде сценария. По внешнему признаку видно, как Князь грузится: хмурит брови, подергивает уголками губ нервно вверх-вниз, чешет то нос, то лоб перемежая. Отлетает, как когда-то погружался и сам Горшок. — Глянем по расписанию, в общем. Много планов. Надо успеть всё до июня — июля сделать. Пожалуй, от Кости поступает интересное замечание: странно, когда тебя нет. Князь бы обязательно разогнал его чуть шире, если бы не так сильно устал. Неделя, мягко говоря, получилась загруженная и богатая на открытия. К Плотникову его тянуло. Не так, как к Горшку, но похожей фантомной связкой, где чем больше прикасаешься — тем важнее узнать результат. Куда, на самом деле, может зайти, если перестать выставлять рамки и слушать голос разума. Официант подаёт главное блюдо и изыск, ради которого Князь сюда Костю и притащил. Пахнет великолепно, прованскими травами и разными другими пикантными примесями. У Андрея загораются глаза с аппетитом, а потом он просит пива для двоих. Безалкогольное живое играет на свету в выгодном положении, словно слиток золота, только жидкий. — Ну понимаю, да, — посерьёзнев, роняет Костя. — Нелегко на съемках топтаться всё время. Мы раньше в театре так не зашивались, хотя я с другой работой совмещал постоянно, так что не сказать, что нагрузка была сильно меньше. Как-то оно... Приносят еду: мясо выглядит великолепно, и Костя вспоминает, что последнюю неделю особенно ничего не ел. Так, перехватывал между дублями, а сам всё на кофе, сигаретах да волшебных пилюлях. Можно бы и расслабиться, наконец-то. Хотя Андрей Сергеич своими вопросами явно расслабиться не даёт. Не успевает Костя вонзить в аппетитную корочку ножик, как приходится снова глянуть ему в глаза. — А ты сам хочешь? — Спрашивает прямо Андрей. — Чтобы я приезжал и дальше на площадку, наблюдал за тобой? Вроде бы и закономерный вопрос. Подперев раскрытой ладонью подбородок, Костя заставляет себя не пасовать. Есть же ещё возможность всё слить. Вот прямо сейчас взять и — ну нахер. — Куда мы без вашего контроля, — вместо этого отвечает он абсолютно нейтрально. Стоит наклониться, и волосы снова наползают на лицо. Неудобно с этими патлами, раньше он так не отращивал... привыкать и привыкать, почти полгода впереди. Где-то тут точно есть подвох. Костя знает, но никак не может его нащупать. В конце концов, так и не взявшись за еду, он глядит на Андрея в третий раз. Как-то дольше, пристальней, исподлобья. — Ты молодец, Кость. У тебя все данные есть, чтобы сделать этот сериал исключительным. Я вижу, как ты выкладываешься. Поверь, зритель тоже это почувствует, — Князь тянется за салфетками и кладет пару рядом с собой. Он поворачивает стейк на тарелке и режет на удобные кусочки. — Ты не не дотягиваешь. Ты переживаешь, как здравомыслящий человек, а Мишка... хах, он импульс, молния, огонь. Сложно логически понять то, что противоречит всякой, нахрен, логике. Усмехается Князь кривовато и кладет наконец кусочки на язык. Прожевывает медленно, ощущая сок мяса на языке, прививает сверху классным пивом. По довольному лицу и утрированному, ни в коем случае не разыгранному урчанию, становится понятно, как Андрею здесь нравится. Плотникову неспокойно, и он дёргается, а Андрею, как бывало часто с Горшком, хочется посадить на цепь и в ней просто удержать. Влияние у него такое. Немного больное, давящее. Зато на Михе иногда срабатывало: он у него в руках ненадолго замирал. — Ты приезжай, — роняет Костя, опираясь локтем о стол, — мне так... работается спокойней. Мясо есть после такого явно будет не так уж спокойно, но первый кусок буквально тает во рту, травы вяжут язык и становится не до того. Под столом Костя случайно задевает коленом Андреево, дёргается, берётся за стакан. — Так это не из-за извинений? — спрашивает он, чтоб хоть как-то отвлечься. — Нет. Ничего ведь не произошло, так? Если у тебя другое мнение, Кость, то считай извинениями. Вот только мне жалеть не о чем, — чтобы твердо подать свою позицию, Андрей снова глазами таранит Плотникова. Уверенно. Давяще. Властно. Андрей для Кости ведёт себя как-то странно. Странно — это не то слово, но того слова вовремя не находится. Костя не совсем понимает, какую линию поведения выбирает Князь, вовремя не разбирается, что к чему. Оттого чувствует себя немного зажатым, втиснутым в определённые рамки. Долго это, конечно, не длится. Костя соображает, что рамки накрутил себе сам: Андрей вообще его вслух ни о чём не просил, так, поразмышлял о приездах да об уборной накинул пару-тройку слов сверху. И Костя несёт ещё что-то такое, уверенно позитивное: про то, что они со Владом одинаково классно выкладываются, про то, как Коноплев болеет душой за проект. А потом и того дальше: и сценариста надо вспомнить, и монтажёров, и вообще всех-всех-всех. Вот только Андрею это не надо. И Костя, в конце концов, перестаёт без толку расхваливать проект целиком. Сосредотачивается на сказанном и ещё раз, но чуть более натянуто, усмехается. Да, про контролировать... Наверное, он бы никогда и никому вслух не признался — по крайней мере, в здравом уме, — а с контролем у него всегда дела обстояли плохо. Может быть, Люба это почувствовала. В своё время. Или нет: Костя ведь старается сам нести за себя ответственность. Всю жизнь старался. И ровно столько же чувствовал, что не стоит на ногах ровно. Уверенно. Что чего-то, как будто, не хватает. — Ничего, — когда молчание затягивается, он кивает. Бросает взгляд на полупустую тарелку и удивляется, как съел это всё, едва заметив. Сжевал и поглотал, не включаясь, — не произошло. Зато в Андрея включился. С ним наедине оказывается, все-таки, совсем по-другому, чем в общей компании. Да даже со Владом втроём. Разница колоссальная. С другой стороны, какие-то у Кости есть смутные сомнения, что с Владом Андрей бы играл в гляделки. — Слушай, я бы пива... — добавляет Костя рассеянно, — в смысле, нормального. Ты же не сильно торопишься...? — Нет, сегодня я один дома, своих девчонок отправил к бабушке. Каникулы сейчас, пусть на даче напрыгаются. Агата только к обеду обещала приехать. Кстати, ты сам не торопишься? К жене? Андрей знает мало. Только о кольце, громкой фамилии и имени женщины, с которой Костя решил на всю свою жизнь связаться. На этом всё. Не сильно много, но оно и не обязательно. Никто биографию Плотникова точно при утверждении на роль не смотрел. Наверное, Костя торопится к Любе, но уходить совершенно не хочется. Да и предупредил же, что Андрей Сергеевич на разговор зовёт. Люба, наверное, уже и сама придумала, чем ей заняться. Поэтому Костя отрицательно качает головой: — Она в курсе, что у меня планы. У них обоих с Любой то и дело какие-то планы. То у него, то у неё. Времени вместе не проводят толком, и Костя бы действительно об этом разволновался, если бы не тот факт, что волноваться о чём-то, кроме работы на площадке и с этим сопряжённых вещей, у него пока сил не хватает. — Не представляю, что мне надо будет натворить, чтоб ты снова позвал меня на разговор не на лестнице, — отшучивается он, сжевывая часть закуски. — Это прямо пропорционально качеству работы или наличию необдуманных поступков? Глазами Костя блестит весело. Локтями он снова опирается о стол и, зажав навесу вилку, вдруг добавляет: — Анфиса — это пиздец, кстати. Ты сам решил, что пора всё заканчивать, или решил он? Сценарий сценарием, но мне... Хотелось бы понимать, что случилось на самом деле, — в этот раз, сосредоточенный на лице Андрея, Костя не дёргается, когда случайно задевает его коленом во второй раз. Князь вздрагивает. Он машинально ловит чужую ногу под столом ладонью и не может заставить себя быстро убрать руку. Простое тепло от плоти к плоти, а Костя почти не моргает. — Увидев передознувшуюся Анфису, Горшок ничего не сделал. Глобально, я имею в виду. Сам Миха бы до больницы не дошёл. Я его вывез у себя на руках. От неё тоже отгородил его я. Можно сказать, поняв, сколько разрушения принес этот порыв что-то мне доказать, я дал Горшку то, что он хотел. Много, очень много различного внимания. С Алёной мы и развелись поэтому. Она не могла выдержать... что в приоритете у меня всегда будет Миха. Андрей смотрит вовне. В настоящем времени говорит, будто Горшок стоит сзади и слушает. Он проживает те дни без Кости в голове на фоне. — К сожалению, его трезвость долго не продлилась. Химия оседает не только в крови и в башке. Это ещё и изменения сознания, лёгкость. На это и подсел Миха: на чувство бестревожности. Косте не до конца понятно, что Андрей имеет в виду, говоря про различное внимание. Если он и догадывается, что речь об истории, рассказанной Андреем раньше, то сейчас старается не зацикливаться. Да это и не получилось бы при всём желании: Княжеская ладонь неожиданно ложится на колено, так что Костя едва не врезается другим в столешницу от неожиданности. На Андрея он смотрит внимательно и несколько напряжённо. Не из-за прикосновения. На долю секунды Костю начинает волновать сказанное про наркотики, но не сильно. Тем более, не фатально. Ему до Горшка, всё-таки, далеко. Хочется одновременно тему перевести, но и остаться здесь же, поддержать Андрея. Разве что Князю эта поддержка ни к чему: десять лет прошло, сколько раз он слышал одно и то же от разных людей. Что изменит ещё одна такая же фраза, что всё случилось, как случилось, что он не виноват и так далее, и тому подобное? — Чувство бестревожности дорогого стоит, — роняет Костя, — но не всего сразу, так? Князь в этот момент выглядит чутка потерянным в себе, что ли, и, снова нагнувшись через стол, Костя наползает пальцами на его ладонь. Сжимает коротко, но крепко, и дёргает уголком рта. — Да, — тихо и коротко подтверждает Андрей. — Дорогого, но не всего. Выпивший стакан нормального пива, Костя чувствует себя самую малость размазанным из-за всё того же наркотика, но алкоголь не бьёт в дурную голову, не нагоняет суматоху, не заставляет творить какую-то дичь. Костя вполне себе мирно опирается об кирпичную стенку и закуривает, когда, доев, они с Андреем вываливаются обратно на улицу и становятся чуть поодаль от ресторанной вывески. В голове у него тихо, немного ватно. — Знаешь что? — прищурив глаз из-за сигаретного дыма, интересуется он. Андреев профиль, уже более спокойный, в полумраке выглядит точеным. — Ты, на самом деле, не такой уж страшный, как я вначале посчитал. Стоит Князю повернуть голову окончательно, со смешком Костя добавляет: — Но это не точно. Это правда, что ужин и разговор обо всём и ни о чём одновременно помог ему расслабиться после сегодняшней смены. Отвлечься. Хотя по поводу не такой уж страшный Костя слегка слукавил: с Андреем по-прежнему никогда не знаешь, чего ожидать. — Тебе надо не меня бояться, а себя, — отзывается Княже, смотрящий на туманное питерское небо, — я уже видел рефлексирующего панка. Срок жизни его был коротким. Следователи установили причину смерти Михаила Горшенева. Инфаркт. У музыканта отказало сердце. 9 сентября 2013, 16:56 На Богословском кладбище почти спокойно и тихо. Живые души приходят навестить чужие, уже бродячие, освобожденные от тел. Андрей смотрит на памятник-могилу, выросшую на этом месте за короткий срок, и сжимает до боли кулаки. Ногти вонзаются в кожу, оставляя следы. Напротив Князя — каменный Горшок почти во весь рост. Перед ним — словно парящая черная сцена. Глупо было надеяться, что будет иначе. Андрей всегда чувствовал, что будет стоять, взирая исподлобья зло, на Миху, а тот, наконец, не сможет с ним больше поспорить. И всё же, наивная часть лучшего друга, не умирающего оптимиста, верила: этот час наступит не скоро. — Мих... знаешь, не хотел говорить при всех, — садится Князев на корточки и шмыгает носом. Невыплаканные слезы душат глотку. — но ты такой... такой, блядь, идиот. Теперь уже было нечего исправлять. Миха за них обоих всё окончательно решил. — Заказываю такси, — выдохнув дым, Костя вынимает из кармана телефон. Не хватало ещё, чтоб Андрей, заплатив за всю еду, вёз его на другой конец города домой, как какую-нибудь девицу. Это было бы... Пожалуй, слишком много для одного раза. По крайней мере, Косте бы и в голову не пришло об этом спросить, — знаешь, это... Ну, сегодня, всё было супер. Мне было очень приятно, что ты позвал. В следующий раз вино с меня, Княже. — Договор. Люблю красное, полусухое. На том и прощаются. Андрей садится в машину, криво улыбаясь. У него горит лицо и жжёт затылок. Немеют руки, а ещё странно ощущается кожа на коленках. Выходит, история только начинается, раз оба договорились о продолжении.

***

Когда Влад предлагает однажды на неделе ему половинку, Костя сразу берёт целую. Коноплев, видно, удивляется, но не комментирует. И вот это — один кружочек экстази и много выпивки — даёт расслабиться идеально. Потому что из башки выветриваются тяжёлые мысли, становится легко, здорово, смешно, весело. И энергия так и прет через край. Того, что в три часа ночи его вставит прямо в туалете клуба, Костя как-то не ждёт. Вертолёты приходят резко, но это ничего страшного. Куда важней то, что, сделав свои дела, Костя моет руки. Потом вскидывает взгляд на зеркало и шарахается от отражения, потому что видит там Ми... Да не Миху ведь, на самом деле. Наверное, себя самого в гриме, не рассмотрел просто. Но картинка такая живая, что после этого разогнавшееся сердце допрыгивает до горла, Костю тошнит и покачивает. Надо, решает он, ехать домой. И вместо всех самых логичных решений (найти Влада или кого-то из своих, вызвать или поймать такси), он берёт и строчит Андрею. Конечно, в три часа ночи Андрей не спит, всё это прочитает, бросит свои дела и приедет в центр Питера, чтоб поглядеть на его пьяную тушу, потому что ему скучно. Логики в своих действиях Костя не ищет, но где-то глубоко внутри она есть. Например, Костя вспоминает о том, как Андрей сказал про контроль... Вот уж у кого нет по этой части совсем никаких проблем. Дописывая, Костя выходит из кабинки в душный коридор.

***

Вся неделя тянется, как пресная жвачка, которую надо прожить и только. Андрей успешно то делает: заезжает на репетиции, на студии, разговаривает с менеджером. Пока афиши только готовятся, а площадки — ищутся. Также Князь заезжает и на съемки — ненадолго. Дом, семью никто не отменял. Агате он незаслуженно время почти не уделяет, хотя та старается держать всё в порядке, занимается воспитанием детей и успевает как-то делать ещё и свои, помимо всего прочего, женские дела. В пятницу вечером они заказывают пиццу, все идут в кино. Андрей прячется под объемной толстовкой, спокойно высиживает весь хронометраж мультфильма. Агата укладывает дочку спать, а потом забирается к мужу в душ. Оставшись наедине, они обсуждают коротко планы друг друга и, переместившись в кровать, занимаются сексом. Агата отлично смотрится верхом на бедрах Князева. У него наступает долгая разрядка и после — клонит сразу в сон. Однако, всё же соблюдая супружеский долг, Андрей помогает закончить и супруге. Тогда они крепко спят до часов десяти. Потом нужно Алису везти на секции. Андрей же, выкраивает немного времени, чтобы поработать над новым клипом. В своем кабинете Князев так и залипает за компьютером, не слыша, не видя ничего вокруг. За не открытыми ещё с утра жалюзи — глубокая ночь, а в доме — тишина. Сняв наушники, Андрей глядит на время. Сам себе ужасается, идёт в душ, хотя бы умыться. Почти двенадцать часов без перерыва. Давненько такого потока творческого у него не открылось. Заглянув в спальни, он убеждается, что и Агата, и дочка, видят свои пятые сны. Андрей как раз собирается выключить компьютер, как в правом уголке высвечивается уведомление о пришедшем сообщении. От Кости. Всё-таки он решил что-то натворить? Буквы смешиваются и путаются, что подсказывает — Плотников не трезв. Да он сам об этом пишет: "Княже, заберите меня, пожалуйста, а? Один с чужим человеком ехать в машине я боюсььь". На это у Андрея однозначная реакция: какого черта? И: он набирает Влада, чтобы узнать, во что там вмазался Плотников. Князь не сомневается, что эти два чижика вместе, поскольку за съёмки уже успели спеться. Везде ходят парой, виснут, как гребанные фиксики. Ожидаемо, играет громкая музыка, которую просто не перекричать. Влад, тоже размазанный в говно — едва языком ворочает. Андрей почти не злится. Он понимает: алкоголь, темнота, друг молодежи, всё прочее. Гораздо больше его смущает, что, накинув на себя куртку, рука тянется за ключами от машины. И, совсем никого не предупреждая, Андрей едет в злополучное место для "отрыва". Пропускают Князя неожиданно неохотно. Громила на входе требует паспорт, мол, возраст вам как, не жмёт? Оскорбляться Андрей не успевает, влетев с прохладного воздуха в духоту помещения с потными, между собой трущимися, телами. Влад находится флиртующим с Валери, а Костя — за стойкой, недалеко, с какой-то полностью уже виснувшей на его шее мадам. Ебучее колесо Сансары, должно быть, делает круг. Костя-Миша смешиваются в темноте жёстким глюком. Блядская девушка с тёмными волосами — вылитая Анфиса в тумане прожекторов и духоты. Князя ведёт. Князя трясет. Князя накрывает. Дёрнув резко Костю за шкирку, Андрей волочет его на улицу за собой, а потом прибивает к стенке и берет грубо за скулы лица, пальцами вдавливая. — Ты в курсе, сколько времени? В курсе, что иногда людям нужен простой человеческий отдых? — Костя мотыляется туда-сюда, не в силах сфокусировать взгляд. А ещё смеётся. Это становится последней каплей. Князь терпеть не мог, когда Горшок под кайфом ржал ему в лицо. Отвесив звонкую пощёчину, Андрей приближается к Косте очень близко. Шипит практически: — В машину давай. Быстро. Плотников кивает, а потом склоняется и чуть не падает с ног. Андрей вовремя подхватывает. Облокотившись снова на стенку, Князю понятно, что Костя (очевидно) перебрал. Под ноги ему тошнит всё неприглядное — недопереваренное за день. Кажется, в машине где-то была вода. — Всё? Или ещё будешь? — Всматриваясь в чужие, снова огромные зрачки, до Князя допирает уже не шуточно. Нельзя взять и откинуть догадку сейчас. — Ты под чем-то? Слышишь? Блядь, Мих, только не снова. С горем пополам Андрей грузит не-Горшка на заднее сиденье и отпаивает водой, что осталась в найденной бутылке и так на донышке. Быстро вбивает в навигатор адрес и вжимает педаль газа, набирая скорость по дороге ночного города. Сейчас он устроит ему головомойку.