Часть 5: Побочные эффекты и утренние обходы
22 апреля 2026 г., 04:30
Утро ворвалось в спальню Дженни вместе с безжалостным звонком будильника в 6:30. Лалиса, запутавшаяся в одеяле и конечностях Дженни, издала звук, подозрительно похожий на стон раненого тюленя.
— Выключи его, или я объявлю его биологической угрозой, — прохрипела Лиса, зарываясь лицом в изгиб плеча брюнетки.
Дженни, чьи волосы после бурной ночи напоминали воронье гнездо высшей категории, дотянулась до телефона. Вместо того чтобы просто нажать «отбой», она замерла, глядя на экран, а потом перевела взгляд на обнаженную спину Лисы, покрытую едва заметными отметинами вчерашней страсти.
— Манобан, — мягко позвала Дженни, проводя ладонью по светло-русым волосам. — У нас через полтора часа пятиминутка у главврача. И, судя по твоему виду, тебе понадобится очень много консилера.
Лиса наконец разлепила глаза.
— Консилер не лечит разбитое сердце от осознания того, что мне нужно вставать с этой кровати.
Они лежали в тишине еще несколько минут. Стеб, который всегда был их защитной реакцией, на мгновение отступил, обнажая неловкую, но сладкую искренность.
— Эй, — Лиса приподнялась на локте, глядя Дженни прямо в глаза. — То, что произошло… и то, что ты сказала ночью… про интернатуру…
Дженни, которая обычно не лезла за словом в карман, вдруг отвела взгляд.
— Я была серьезно. Просто ты всегда казалась такой… сосредоточенной на своих маленьких пациентах. Я думала, что если признаюсь, это разрушит всё, что у нас было.
— Дурочка, — тепло улыбнулась Лиса и легонько щелкнула её по носу. — Я просто ждала, пока самый умный гинеколог страны поймет очевидное. Я люблю тебя, Дженни Ким. И, кажется, это началось еще тогда, когда ты впервые отчитала меня за неправильно заполненную карту в 2018-м.
Дженни фыркнула, но в глазах блеснули слезы.
— Ты безнадежна, Манобан.
Госпиталь. 09:00.
Коридоры больницы гудели. Лиса шла по педиатрическому отделению, стараясь сохранять невозмутимый вид, хотя внутри у неё всё пело. Она столкнулась с Дженни возле ординаторской. Дженни была в идеальном белом халате, с безупречным макияжем и собранными волосами — само воплощение профессионализма. Но стоило их глазам встретиться, как уголок её губ дрогнул. — Доктор Манобан, — официально произнесла Дженни, проходя мимо. — У меня есть сложный клинический случай в 402-й. Нужна ваша консультация по… подростковой психологии. — Обязательно зайду, доктор Ким, — Лиса притормозила, понизив голос так, чтобы слышала только Дженни. — Только если консультация включает в себя те же методы «релаксации», что и вчера. Дженни на секунду запнулась, её щеки залил едва заметный румянец, что для «ледяной королевы» гинекологии было равносильно капитуляции. — В 402-й никого нет, — шепнула она, проходя мимо. — У тебя пять минут, пока не начался обход. Лиса хитро прищурилась. Женская дружба — это, конечно, прекрасно. Но женская дружба с бонусами в виде самого красивого врача больницы — это то, ради чего стоило учиться в меде восемь лет.
