Диагноз: Взаимность

      Дженни затаила дыхание, когда ладонь Лисы коснулась её бедра. Весь тот апломб, вся та холодная уверенность, которой Ким щеголяла в ординаторской, испарились, оставив лишь дрожь и предвкушение. — Повторный осмотр, значит? — голос Дженни сорвался на шепот, когда Лиса мягко, но настойчиво перехватила инициативу, заставляя брюнетку лечь на спину. — Именно, — Лиса нависла сверху, и её светло-русые волосы коснулись лица Дженни, создавая уютный кокон только для них двоих. — В педиатрии нас учат: главное — найти индивидуальный подход.       Лиса начала с поцелуев. Медленных, дразнящих, спускающихся от ключиц к ложбинке между грудей. Она уделяла внимание каждому сантиметру кожи, будто заучивая анатомию Дженни наизусть. Когда её губы вновь коснулись сосков, Лиса начала действовать смелее, чередуя мягкие ласки языком и легкие, почти невесомые укусы. — Лиса… Боже, — Дженни выгнулась, её пальцы впились в плечи подруги. — Ты издеваешься… — Проверяю рефлексы, — с легким смешком отозвалась Лиса, спускаясь ниже.       Она избавила Дженни от последнего барьера — кружевных панталон, которые теперь казались совершенно лишней деталью. Лиса опустилась на колени между стройных ног брюнетки, и на мгновение в комнате повисла тишина, нарушаемая только их рваным дыханием.       Дженни была прекрасна. Свет от ночника мягко ложился на изгибы её тела, и Лиса почувствовала, как горло перехватило от нежности. — Ты всегда была для меня самой красивой женщиной в этом госпитале, — тихо призналась Лиса, прежде чем придвинуться ближе. — И за его пределами тоже.       Лиса начала с нежных касаний внутренней стороны бедер, заставляя Дженни судорожно вздрагивать. Затем, когда ожидание стало почти невыносимым, она приникла к ней. Первый же толчок языка заставил Дженни громко вскрикнуть и вцепиться в простыни.       Лиса действовала вдохновенно. Она использовала губы и язык, исследуя Дженни, находя тот самый ритм, от которого брюнетка начинала бессвязно бормотать её имя. Это был куннилингус, доведенный до уровня искусства — Лиса чувствовала реакцию каждой клеточки тела Дженни, слышала каждый сбившийся вдох. — Лиса, пожалуйста… я сейчас… — Дженни дышала так часто, будто пробежала марафон.       Лиса не останавливалась. Она добавила стимуляцию руками, лаская чувствительный центр и одновременно проникая пальцами внутрь, имитируя тот самый темп, который задавала сама Дженни несколько минут назад. Контраст между мягкостью губ и уверенным движением пальцев окончательно добил самообладание гинеколога. — Лиса! — выкрик Дженни потонул в подушке, когда её накрыла мощная волна оргазма.       Тело брюнетки задрожало, она судорожно сжала ноги, удерживая голову Лисы у своего лона, не желая отпускать это ощущение ни на секунду. Лиса продолжала ласкать её еще некоторое время, смягчая переход, пока дрожь не сменилась приятной слабостью.       Когда Лиса поднялась и легла рядом, Дженни тут же притянулась к ней, утыкаясь носом в шею. — Десять из десяти, доктор Манобан, — пробормотала Дженни, тяжело дыша. — Кажется, я официально на больничном. Минимум на неделю. И лечить меня будешь только ты. — С удовольствием, — улыбнулась Лиса, целуя подругу в макушку. — Но боюсь, у нас впереди еще долгая ночь обследований.       Дженни хихикнула, и в этом звуке было столько тепла и облегчения, что Лиса окончательно поняла: их дружба не разрушилась. Она просто переросла в нечто гораздо более масштабное.