Луч поноса

Маглор до хруста сжал пальцы на рычаге, выводя мощность излучателя на критический максимум. Ангар наполнился тяжелым, вибрирующим гулом, от которого зазвенели уцелевшие мониторы, а воздух вокруг машины времени превратился в густое, фиолетовое марево. Ученый в ужасе прижался к стене, наблюдая, как стрелки приборов зашкаливают, уходя в красную зону. В Ламмоте реальность разорвало в клочья. Унголиант, наконец дожравшая Врага до последнего лоскута, и теперь прислушивающаяся к собственному пищеварению, внезапно содрогнулась от невообразимого, мучительного спазма. Импульс из будущего ударил точно в центр ее бездонного чрева. Паучиха забилась в конвульсиях, исступленно скребя лапами камни, исторгая из зада мощным потоком ослепительную, липкую субстанцию. Это был свет, превращенный в нечистоты, едкий и пульсирующий, он заливал ущелье, выжигая остатки Тьмы. Вместе с этим потоком из ее чрева вылетели Сильмариллы; не затронутые ни ядом, ни пищеварением, они покатились по камням, сияя еще ярче от перенесенного унижения. Дух Моргота, судя по всему, Великая Паучиха полностью поглотила, успев усвоить до того, как подверглась действию луча. А то, что осталось от тела Темного Валы, обглоданными, бесформенными кусками плавало в светящихся лужицах паучьих испражнений, и в них не было больше ни жизни, ни искры божественного величия — лишь остывающее мясо, которое даже падальщики Ламмота побрезговали бы тронуть. Унголиант ссыхалась прямо на глазах. Непрекращающееся исторжение испражнений выжимало из нее всю влагу и всю украденную силу. Ее некогда раздувшееся, грозовое тело начало сдуваться, превращаясь в ломкую, серую шелуху. Внутренности, не выдержав запредельной мощности луча, превратились в пыль. Она не умерла от ран — она погибла от тотального истощения. Ее лапы подкосились, хитин треснул с сухим звуком ломающихся веток, и через мгновение на месте кошмара, едва не погубившего мир, осталась лишь гигантская, пустая кожа, медленно рассыпающаяся под порывами холодного северного ветра. В ангаре воцарилась мертвая тишина. Маглор медленно отпустил рычаг и вытер вспотевший лоб. Пахло сгоревшей изоляцией, над приборами, кое где еще искрящими, поднимался резко пахнущий химический дымок. — Вот теперь — все, — тихо произнес эльф.