В твоих руках рождаются бабочки

      Ил в его кровати. Оливера не должно было это так волновать. Но волновало.       Они задремали — как были, в крепких объятьях. Оли не помнил, снилось ли ему что-то, но когда открыл глаза и увидел лицо рядом — на секунду подумал, что смутные образы из снов оказались правдой, что они с Илом…       Глупый мираж.       Оли откинулся на спину. Ил лежал у него на руке — она начала затекать, — и Оливер мог бы легко ее вытащить, если бы захотел. Он не хотел. Сохранял иллюзию, что он здесь не по своей воле и точно бы ушел, если бы не рука.       А тут — ничего не поделать, жертва обстоятельств.       Жертва, ага, как же. Жертвы страдают — а Оливера все более, чем устраивало. Ил рядом, теплый, обнимает его. Посапывает забавно. Наконец-то спокойно спит.       Оли повернул голову и вгляделся в его черты — знакомые, умиротворенные, подсвеченные голубоватым сиянием камня и рассвета. Дрожащие светлые ресницы, полупрозрачные веснушки на щеках, обветренные потрескавшиеся губы, за которыми виден розовый язык и край зубов. Оливер бы дышал им, если бы мог. Может, тогда бы в груди не болело.       Он протянул свободную руку и смахнул челку. Пальцы остались в тепле, в сантиметре от кожи. Оли поколебался — и осторожно коснулся. Тепло. Он провел по виску, ниже, прислонил ладонь к линии челюсти, выдающейся, острой, светлой, как нож. Если бы этот нож вскрыл ему вены, Оливер бы был не против.       «Такой красивый — даже мой взгляд не может сбежать».       Оли смотрел, не моргая.       Ил правда красивый. Нетипичной, почти экзотической красотой — и странной тем, что Оли видит его почти каждый день, но до сих пор не привык. Он наверняка встречал многих людей — там, в забытом прошлом. И среди них были красивые, и необычные, и непохожие на все, что можно найти на земле Лайтов. Но почему-то Оливер знал, что никого красивей Ила он не видел.       Так странно, что Оли когда-то мог его ненавидеть. Кажется, даже в лютой вражде, даже в желании убить, сквозила мысль — человека прекраснее Ила Оливер не найдет.       Может, поэтому так и не убил. Может, какая-то его часть всегда надеялась… на что-то.       Руки были заняты, иначе бы Оли коснулся сережки. Посмотрел бы на одно из немногих — настоящих — воспоминаний. Почему-то ведь тот, прежний Оливер, теряя память, в панике, из всего прошлого решил сохранить именно этот момент. Именно этого человека. Их первую встречу.       Даже в том воспоминании он думал: «Хотя бы у моей смерти будут красивые глаза…».       Оливер подумал, что сережки он все-таки коснулся. Перед ним, как наяву, возникли глаза — правый голубой и левый карий. Оливер моргнул. Глаза не пропали.       — Доброе утро, — улыбнулся Оли и убрал ладонь.       Ил зевнул и осоловело прищурился. Приподнял чуть-чуть голову, вгляделся Оливеру за спину и лег обратно. Затекшую руку Оли не отодвинул.       — Который час? — спросил Ил, тяжело ворочая языком.       Оливер даже смотреть в окно не стал.       — Завтрак точно проспали.       — Голодный?       — Не особо.       — Отлично, — Ил закрыл глаза и потерся щекой о подушку. — Я тоже нет.       Оли посмеялся и придвинулся к нему ближе. Ил — то ли от холода, то ли в полусне, то ли еще по какой причине — взял его за талию и прижал к себе сам. И уткнулся холодным носом в щеку. Точно от холода.       — Соскучился? — усмехнулся Оливер.       Он осмелел и коснулся волос Ила, перебрал светлые выгоревшие пряди. Давно ведь уже в разведки не отправляют — а все равно где-то солнце находит.       Ил выдохнул и — Оли почувствовал движение мышц — улыбнулся.       — По долгому сну? Ужасно, — он придвинулся. — Ты тоже. Так что давай, встретимся с ним вместе.       Пальцы зарылись глубже.       — И давно ты такой соня?       — На меня оказывают дурное влияние, — Ил фыркнул и сам подставил затылок. — Раз уж завтрак пропустили, а Илла на Канноре, давай еще пару часов полежим. Мне кажется, я за всю жизнь не доспал неделю.       — Тебе не кажется.       — А ты со своей бессонницей — вообще целый месяц, — Ил задышал глубоко, ровно, Оли чувствовал тепло на шее. — Хоть сны начали сниться… Что сегодня было?       Оливер переворошил пустую память. Разум прятал образы, но прятать было негде: голова — как зал без мебели, мыслей и воспоминаний. Так что картинки из сна выплыли вперед, уже подернутые дымкой, чувственные, постыдные. Прикосновения. Шепот. Поцелуи.       Оливер сглотнул. Сердце застучало слишком громко.       Все ведь было, как сейчас. Объятья, руки, пальцы, тело к телу, жаркое дыхание… Так, Оливер, не думай!       Не думать не получалось.       — Оли?       — Ничего, — Оливер зажмурился, но стало хуже. В темноте он явственней чувствовал, как Ил выдыхает в его голую шею, как его рука прижимается к спине, а сам он, теплый, знакомый, живой, настолько близко, что… — Ничего особенного не снилось.       Ил хмыкнул, но допытываться не стал. Оли понимал, что с каждой секундой сердце разгоняется все быстрее, мышцы начинает сводить, и надо прекратить, отстраниться, раз уж остановить мысли не выходит, — но он не хотел. Но это же его друг. Друг.       Оливер, ты отвратителен. Оливер, ты безнадежен.       Ил вдруг перестал дышать. Оли замер. Нутро похолодело. Он быстро спустил руку к спине, прислушался. Все нормально. Все нормально, сердце бьется, все хорошо. Ил осторожно выдохнул. Все хорошо.       Оливер уже хотел попросить больше так не пугать, но Ил заворочался и немного отстранился.       — Точно ничего особенного не снилось? — спросил он, немного смущенно.       Оли открыл рот для ответа, но понял. По тому, как Ил спрятал взгляд, его ноги отодвинулись, а щеки — порозовели. У Оливера сердце упало. Примерно туда, где тело отозвалось на сны.       Кошмар. Более неловкую ситуацию придумать сложно.       Оливер отстранился и сам, но далеко не смог. Ил все еще держал его в объятиях — видимо, случайно, по инерции или вовсе от шока. Оливер попытался успокоиться. Ладно. Бывает. Ил поймет. Он же не знает, о чем Оли думал. Они просто обнимались, и…       Это не кошмар. Это чертова катастрофа.       Если бы у Оливера еще была магия, он бы потратил ее всю, чтобы сейчас сбежать на другой конец света как минимум, на неделю. Но магии не было — а если бы и была, Оли бы все равно вернулся.       — Думаю, пора вставать, — замял он и попытался отвернуться.       Доберется до ванной, просидит там час — может, к тому времени, Ил забудет.       Но отвернуться не получилось. Ил все еще держал его.       — Стой.       Оливер, с тревогой, посмотрел в его лицо — боясь увидеть там отвращение или даже презрение. Оли прекрасно знал каннорские нравы. Закон о мужеложстве у них отменили только под конец войны. Ил мог его возненавидеть.       Но Ил смотрел на него иначе. С легким недоумением, удивлением и — Оливеру, возможно, показалось, он выдавал желаемое за действительное, видел то, чего нет, но — с радостью. С облегчением. Будто разрешилось то, о чем он и сам давно мечтал.       Секунду они смотрели друг на друга. А потом Ил подался вперед и набросился с поцелуем.       Пока Оливер осознавал, тело уже ответило — губы открылись, впились в ответ, жарко, пылко. Напряжение в животе, только-только ослабевшее, растянулось вдвое сильнее. Оли замычал в поцелуй, прижал Ила к себе и перевернулся, прижал к кровати. И только тогда рискнул оторваться.       — И что это было? — спросил он, едва проговаривая слова.       Ил лежал под ним, с приоткрытым ртом, часто дышащий, покрасневший, пришпиленный к кровати, как бабочка, — и смотрел снизу вверх. Глаза у него медленно расширились, дыхание стало тише.       — А что, — он сглотнул, — ты не хотел?       И выглядел при этом таким растерянным, будто правда боялся, будто рискнул и поставил все на этот риск, будто не был уверен, что ему ответят, — и Оливер увидел в его глазах свое отражение. Сердце сжалось от нежности, мышцы — от желания.       — Хотел, — ответил Оли. Мотнул головой и наклонился. — Хочу.       И поцеловал влажные губы.       Жар распалялся. Оливер поддержал выгнутую талию, и Ил вцепился пальцами в его плечи, притягивая ближе. В голове встал густой туман. В нем искрами вспыхивали мысли и сомнения — правильно ли? Стоит ли? Что дальше? Как далеко они зайдут сейчас — и не будет ли слишком, если зайдут?       — Остановимся? — шепнул он, едва оторвавшись от губ.       И в тайне мечтая, чтобы Ил ответил «нет».       — Почему? — так же шепнул Ил и надавил на плечи.       — Если кто-то зайдет?..       — Никто не зайдет, Илла на Канноре, — он поцеловал. Оливер почувствовал, как чужое тело дрожит от нетерпения. И сам начал дрожать. — Ты не хочешь?       Оливер хотел. Настолько сильно, что чуть не выл — так сильно, как не хотел даже во снах.       Во снах и не было так ослепительно-ярко и хорошо. Во снах Ил не хватался так отчаянно, будто боялся отвержения. Во снах Оли не чувствовал, как разгоняется кровь под чужой кожей. Во снах пах не соприкасался случайно с жаром и не вызывал мурашки по всему телу. Во снах ноги не скрещивались на талии; во снах Ил не запрокидывал голову для укусов; во снах одежда не испарялась сама собой; во снах они не оказывались так близко, что почти сливались воедино; во снах Ил не выстанывал его имя с мольбой…       …Или только во снах так и было?       Что-то грохнуло, Оливер подскочил.       И проснулся.       Птица, врезавшаяся в окно, шумно забила крыльями и улетела. Оливер, часто дыша, огляделся. В комнате он был один. На кровати — тоже.       — Сегодня тоже что-то снилось?       Оли на него даже глаза не поднимал — топил взгляд в чашке и мечтал утопиться сам.       — Угу.       — Я так и понял, — Ил соскреб рыбу со сковороды в тарелку и ответил на молчаливый вопрос. — Ты говорил во сне.       — Ты слышал?..       — Да, я же приходил утром тебя проведать. Ты не помнишь?       — Я думал, это мне тоже приснилось.       Ил усмехнулся:       — Нет, я правда заходил. Ты выглядел, как сам не свой, и я остался ненадолго.       До какого момента продлилось это «ненадолго»?.. Оливер надеялся, что во второй раз он во сне не говорил. И не двигался. И не звал Ила по имени. И Ил этого всего не застал.       — Что-то плохое снилось? — Ил повернулся. — Кошмар?       Оли залпом выпил горький чай.       Ему снится то, как они с Илом спят. И ладно бы просто снилось, так уже не в первый раз. И очень реалистично. И, черт возьми, настолько реалистично, что Оливер перепутал сон с реальностью!       — Да уж. Кошмар.       Ил молча поставил тарелку и отошел убрать сковородку. Оливер переключился на еду. Ему в целом надо переключиться.       — Спасибо, — он взял вилку. — Я думал, уже поздно для завтрака.       — Поздно для завтрака, рано для обеда. Твое любимое время для приема пищи.       — Ты не будешь?       — Я уже поел. Приятного аппетита.       Ил продолжал возиться с грязной посудой, так что Оли вряд ли дождался бы его компании. Рыба оказалась вкусной. И для завтрака, и для обеда.       Как Ил угадывает, когда Оливер проснется и к какому часу готовить завтрак — загадка, которую Оли не мог разгадать уже девять лет. Раньше он думал, что Илла шпионит. Но Илла еще не вернулась с Каннора. Кстати об этом.       — Ты сегодня уплываешь?       — Уже надоел? — усмехнулся Ил.       — Нет, — Оливер немного смутился. Какое уж надоел — скорее, не хватает. — Просто интересно, к какому времени тебе нужен челнок. И успеет ли одна залетная пчелка его вернуть.       — А, ты об этом, — Ил рассмеялся и постучал по подбородку вилкой. — Да, стоит проверить. Сегодня высокие волны, и путь может занять больше времени. Лучше бы мне выплыть пораньше.       Оливер закатил глаза.       — Лучше бы Алистеру поработать одному еще денек.       — Он меня живьем сожжет. И без магии, — Ил вернулся, чтобы подлить чай. — Предлагаю, если Илла не появится до обеда, сходить на причал и проверить, вернулся ли челнок. Может, она давно на Инсиве, просто опять гуляет по крышам.       Оливер согласно помычал. Смысл слов до него тяжело доходил: внимание зациклилось на руках, которые пододвинули чашку, наклонили чайник, осторожно придерживая горячий бок и все равно оставляя на коже светло-красное пятнышко. Эти руки во сне так крепко держали, царапали спину…       — Оли, все нормально?       Оливер закивал, схватил чашку и сделал глоток. Горло обожгло.       Переключиться. Ему надо переключиться.       Обед для них настал позже, чем для всего Инсива, но даже так, на взгляд Оливера, — слишком рано. Небо уже начало наливаться цветом перед закатом, когда поднялись к порту. Погода стояла прохладная, и ветер немного успокоил мысли и чувства. Оли даже стало жаль: он потратил половину выходного на сон и переживания о сне, хотя мог приятно провести время с Илом. Погулять, поболтать или еще чем-то заняться…       «Чем-то, чем друзья занимаются», — сам себя осадил Оли и вдохнул поглубже.       — У вас так проект быстрого спуска и заглох? — спросил Ил, перешагивая трещину на горной тропе.       — Инженеров нет. Полная библиотека схем и чертежей, а реализовать некому.       — Шахты автоматизировали неплохо. Алистер мне целый год ныл, что мы за вашими темпами не успеваем.       — Для шахт не нужно было ничего разрабатывать, только построить. А придумать с нуля никто не может.       — Мозгов не хватает?       Оливер прыснул и пихнул его в плечо. Ил рассмеялся. Десять лет назад после такой шутки надо было бы доставать ножи, чтобы защитить национальную честь.       Дорога от бывшего лагеря до порта занимала много времени: минут двадцать, если не хочешь сломать себе ноги на крутом склоне. Конечно, дорогу обтесали и расширили для грузов. Но что спускаться в кратер, к цитадели, что подниматься на ту сторону скал к морю, было задачкой не из легких.       Сейчас Оливер радовался, что у него есть еще немного времени наедине с Илом.       Но и это время кончилось слишком быстро. Они, болтая и шутя, перебрались через горный пик и вышли к пологому порту. За годы после войны он из нескольких доков превратился в полноценный транспортный узел. Здесь стояли пришвартованными небольшие корабли — время военных фрегатов прошло, и многие превратились в торговые. Оливер наигранно поморщился. Он и отправляет эти корабли в рейсы, а потом разводит по острову товары, которые эти корабли привозят. Муторное дело, обеспечивать лагерь. Уж Оли в этом понимает.       Сюда же приходил паром — большое судно, несколько раз в неделю рассекающее пролив Лермат между Инсивом и Каннором. А если кому-то не хотелось ждать, можно было воспользоваться челноками. Маленькие лодки на несколько человек не отличались удобством, и заработать на них морскую болезнь было легче, чем в свое время птичью, но зато они могли домчать до другого острова в любое время дня и ночи. Если договоришься с челночником. Или — если у тебя есть своя лодка.       — Не вижу, — цокнул Ил, оглядывая стройный ряд лодок. — Может, вернулась на чужом.       — Скорее поверю, что она угнала твой челнок и отправилась на нем вокруг света.       — Надеюсь, что нет. Он не выдержит шторма, для такого лучше корабль, — Оливер красноречиво поднял брови, и Ил добавил. — И, конечно же, ей не стоит отплывать от островов дальше, чем на метр.       — Ты шутишь, а я не могу гарантировать, что ей что-то подобное не взбредет в голову. Точнее, я могу гарантировать, что именно что-то такое ей и взбредет.       — Мамины гены, дядино воспитание, — Ил увернулся от еще одного тычка и указал вбок. — Я посмотрю в крытых доках. Вдруг там пришвартовали.       Оливер кивнул и остался на месте, еще раз осмотреть берег. Почему-то он не сомневался, что Илла до сих пор на Канноре. Получается, зря пришли. Ну, хотя бы прогулялись. Может, раз челнок не вернулся, Ил останется на Инсиве еще на день?       Оливер посмотрел на вход в доки, где пропал Ил, и глубоко вдохнул. Нет, так не пойдет. Они — друзья, и Оли нужно четко провести черту, для себя и своего подсознания. Ил помогает ему с Иллой, поддерживает, проводит с ним выходные, готовит еду и спит в одной постели… Но они друзья! Оливер прекрасно знает, так же, как и все на земле Лайтов.       У Ила сердце… занято.       Оливер старается не вспоминать об этом лишний раз, у него много причин ненавидеть этого человека. И отношения с Илом — далеко не главная причина его ненависти. Но сейчас мысль об их связи подлила масла в незатухающий огонь.       Да, прошло девять лет. Да, она оставила его, и Илу стоит жить дальше. Но ему разбили сердце — не одним ударом, а медленно, как под прессом, оставляя трещины и выдавливая через них надежду. Оливер до сих пор не знал, до конца ли Ил ее забыл. Забыл ли вообще. Забудет ли когда-нибудь. А когда забудет, будет ли шанс у…       Нет. Если бы шанс был, за девять лет они бы уже к чему-то пришли. А признание — верный путь к разрушению дружбы. Ил влюблен в другую или не заинтересован. Вот уж кому точно стоит забыть, Оли. И перестать думать об одном человеке. Переключиться, как и хотел.       — Нужен челнок?       Оливер дернулся и резко повернул голову. Рядом стояла незнакомая девушка. Оли огляделся. Рядом никого больше не было.       — Вам? — спросил он.       Девушка рассмеялась:       — Нет! Век бы их не видела, если честно. Тебе. Ты за челноком пришел, Оливер?       Оли нахмурился и всмотрелся в ее смуглое лицо. Девушка явно часто проводила время на солнце — ее волосы выгорели и стали светло-рыжего, почти розового оттенка. На фоне терракотовой кожи выглядело это экзотично. Цвет глаз показался тоже необычным: светлым и ярким, но Оли не смог точно его определить — когда девушка поворачивала голову, он казался то голубым, то зеленым, а то и почти желтым. Как море в солнечный день.       — Мы знакомы? Прости, если мы встречались во время войны, я не… — Оливер виновато указал на сережки-воспоминания.       Девушка замахала рукой:       — Нет-нет, мы толком не знакомы. Я Диана, — она протянула руку и зачем-то добавила. — Вообще, меня зовут Даяна, но для инсивского уха это сложно, я понимаю.       Оливер пожал. У Дианы были мозоли на пальцах, крепкая хватка и широкие, почти мужские, плечи.       — Приятно познакомиться, Дая… Дйя… Диана.       Девушка снова рассмеялась — смех у нее был звонкий.       — Да не пытайся! Мне и самой не очень нравится. Знаешь, у нас имя Яна не в чести. Ну, ты понимаешь.       Понять можно. Для ляров имя Яна было таким же ругательным, как для канноров и инсивов то имя, на «Э».       — Так ты из ляров, — Оли попытался разглядеть за челкой лярский ободок с амулетом. Многие девушки давно его сняли. Видимо, Диана из их числа.       — Ага. Подрабатываю пока здесь челночником.       Только сейчас Оливер увидел у ее ног челночное весло.       — Я думал, ляры не хотят ни на кого работать. Только на себя.       — Да нет, — протянула она. — Раньше так было, сейчас послабее. Когда не сезон, на пашнях работы мало, и мы разбредаемся, кто куда. Я решила в этом году тут поплавать.       — Любишь лодки?       — Терпеть не могу, — Диана улыбнулась и покрутила весло. — Но я люблю море. Была подводницей до потери магии.       — Ого. Не встречал раньше подводников.       — Если и встречал, то не помнишь!       Оли усмехнулся и отвернулся к докам. Где там Ил? Неужели и правда нашел челнок? Но он бы не уплыл, не попрощавшись…       — Извини, не хотела задеть, — сказала Диана.       Оливер махнул рукой:       — Не переживай. Я нормально к таким шуткам отношусь.       — Могу понять! — снова воодушевилась девушка. — Иногда лучший способ справиться с проблемой — шутить над ней!       Оливер кивнул. Разговор клеился, но Оли не хотел его клеить. Он отвык от общения с незнакомцами вне работы — и без Ила, — но против Дианы ничего не имел. Просто предпочел бы ничего не иметь против нее где-нибудь подальше.       — Так нужна лодка? Могу подвезти.       — Нет, спасибо. Я жду друга.       — Карви? — Оливер повернулся к Диане, и она улыбнулась. — Я заметила, как вы подошли. Мне говорили, вы часто вместе появляетесь. С конца войны стали не разлей вода.       — Мы друзья, — невпопад ответил Оли. Видимо, эти слова слишком долго крутились на языке. Во рту отдало горечью.       Диана улыбнулась шире.       — О, это здорово! Ну, что вы так хорошо общаетесь, несмотря на всю эту историю со враждой и… — она неловко поводила веслом.       — Какую историю?       Диана промычала что-то и резко сменила тему:       — Да не суть. Я к тому, что это хорошо для торговли. Наши до сих пор к каннорам относятся с опаской. Но если я расскажу, что ты дружишь с мажортестой Каннора и можешь влиять на его решения, думаю, они поменяют свое мнение!       Оливер поднял бровь.       — Не хочу показаться грубым, но ни на чьи решения я влиять не собираюсь. И с чего бы лярам было не все равно на то, с кем я общаюсь?       — Да ты что! — Диана взмахнула веслом, проигнорировав первую часть ответа. — Ты же герой войны. Естественно, ты для наших авторитет!       Оливер поднял и вторую бровь. Герой войны? Из героического он разве что воды у берегов Промината наглотался. По тому, что ему рассказывали, он скорее вредил. А так как рассказывал Ил, Оливер склонен был верить.       — Спасибо, конечно, но Ил намного больший герой, чем я. Он и моя сестра заключили союз между Инсивом и Каннором, Анель правила кораблем, а Ил организовывал поход и разбирался с картой…       — Да-а-а, но они ведь, — Диана заговорщически сощурилась, — не помогали лярам.       Оливеру захотелось ругнуться или провалиться под землю. Она об этом!.. Вот уж точно не героический поступок. Оли не помнил своих мыслей, но был уверен, что выпустил плененных ляров из каннорских темниц не из большой любви к их народу.       Скорее всего, он тогда в очередной раз пытался испортить Илу жизнь.       — Из героев войны ты — самый почитаемый. Ну, среди наших, — Диана подошла ближе, чтобы не слышали окружающие инсивы. — Может, как-нибудь приплывешь? Не за товаром, а просто, как гость. Девчонки в поселении с ума от счастья сойдут.       — Благодарю, но этой земле уже хватит сумасшедших, — отступил Оливер.       — Это же просто выражение! Я не заставляю. Но было бы здорово. Очень многие хотят тебя лично поблагодарить.       — Боги!.., — Оливер глубоко вдохнул. — Бунт же тогда не удался. Только больше ваших порезали.       — Не больше, чем перебили бы в каннорских темницах. Многим ты тогда жизнь спас, жизни их сестер.       Спорить было бесполезно. Оли бы еще попытался, но сам он знал о тех событиях со слов других людей и вряд ли имел право поправлять. Вернулся бы Ил — рассказал бы, как было на самом деле. Только где он?       Оливер пробежался глазами по берегу — и нашел его. Ил вышел из доков, пока Оли отвлекся на Диану, и сейчас разговаривал с парой каких-то парней возле лодок. И, судя по всему, что-то активно им объяснял.       — Извини, мне пора. Подумаю насчет визита. Увидимся, — Оливер махнул на прощание и поспешил к Илу быстрым шагом.       Уже на подходе он услышал окончание разговора. Парни-челночники рассказывали, что видели лодку мажортесты на Канноре — сами они только вернулись с рейса. Ил с пониманием выслушал и отпустил их в лодочный домик, отдыхать. Когда Оливер подошел, парни как раз развернулись и зашаркали прочь. Это показалось забавным.       — Илла на Канноре, — Ил повернулся на шаги.       Оливер пожал плечами.       — А я говорил.       — Значит, поплыву местным челноком. Только дежурного найду. Какая, оказывается, проблема найти свободного челночника!       — Может, останешься еще на день? Алистер перебьется, — Оли взял его за руку.       Ил улыбнулся и руку не вытянул.       — А тебе завтра снова будут выговаривать, что Илла не ходит на занятия. Все равно надо ее вернуть.       Оли бы пережил еще один бубнеж от дежурных преподавателей ради того, чтобы провести с Илом немного больше времени. По-дружески, исключительно как друзья.       Оливер уже хотел сказать, что Иллу он отчитает завтра, а сегодня уже поздно и поднимается ветер, как сзади застучали неровные шаги.       — Нужен челночник, господин Карви?       Ил убрал руку и повернулся к подошедшей Диане. Оливер еле удержал раздраженный вздох.       — Да, — Ил внимательно посмотрел на ее лицо. — Дана… Верно?       — Почти, — Диана неровно скривила губы. — Даяна. Но можно Диана. Если нужен челночник, то я подвезу.       — Спасибо, Даяна, — улыбнулся Ил и объяснил. — Не люблю коверкать имена.       Диана зло хмыкнула, посмотрела на Оливера ясными глазами и повернулась к лодкам. При ходьбе она опиралась на весло; одна нога не сгибалась. Похоже, речь про жизнь в каннорских темницах была не просто так.       — Повезло, — Ил шагнул за ней, но повернулся к Оливеру. — Тогда я отправлю Иллу обратно, как только прибуду.       — Я поеду с тобой.       Ни Ил, ни сам Оли, не ожидали этих слов. Оливер зыркнул в сторону Дианы, отвязывающей лодку.       Больше никто челночника не искал. Если Оли останется, она поедет с Илом вдвоем.       — Прослежу, чтобы Илла точно вернулась домой, — проговорил Оли, не отводя взгляда.       Ил проследил за его глазами и подошел ближе — Оливер почувствовал запах моря и лекарства от его одежды.       — Понравилась? — тихо спросил Ил, хлопнув его по плечу.       Оли показалось, будто движение вышло немного нервным.       — Не в моем вкусе, — он повернулся к Илу. Сейчас, в свете приближающегося заката, на фоне моря, он показался еще более красивым.       Ил улыбнулся — уже не нервно, а нежно.       — Надо жить дальше, Оли, — сказал он.       И пошел к лодке. Оливер направился следом.