Почему просто не признать, что влюбился?
3 мая 2026 г., 16:46
Его прикосновения, уверенные, твердые, удерживали на месте и не позволяли потеряться в ощущениях. Живот сводило — пульсирующим огнем, поднимающимся выше, удавом, подбирающимся к горлу. Из груди вырывались звуки, невольные и нескромные. Но стыда не было. Не было ничего, кроме головокружения, гулко бьющейся в ушах крови и рук, сжимающих плечи.
Оливер часто дышал. Он едва ли понимал, где находится, но он и не хотел понимать. Он не открывал глаза. Казалось, откроет — и пропадет, и весь мир обрушится на него, тело подведет и перестанет подчиняться рассудку. С трудом удавалось контролировать вдохи и выдохи. С трудом шевелились руки, жалко хватающиеся за прохладное дерево и шерстяной плащ. С трудом удавалось сдерживать внутри клокочущее море, готовое выплеснуться наружу и затопить собой мир.
— Оли… — от голоса возле уха по коже побежали ледяные мурашки.
Оливер попытался пошевелиться, но не смог.
— Оли, потерпи немного, — шептал Ил.
Шептал, пока Оливер боролся с собственным телом и его реакциями. Его бросало то в жар, то в холод. Со лба скатывались капли, ледяные и соленые. Терпеть было невозможно — но надо.
— Потерпи. Скоро берег. Там будет легче.
Оливер сглотнул склизкий комок.
***
Оливера укачало в пути. Ил уговорил его отправиться в гостевое крыло. Даже Даяна предложила помочь: Оли выглядел так, будто сейчас упадет замертво. Илу тоже было нехорошо после высоких, почти штормовых волн, но стоял на ногах он крепче: то ли подселенческая выносливость сработала, то ли повлиял крепкий сон. После нескольких дней кошмаров кто угодно свалится. Оли заплетающимся языком отказался от помощи Даяны (даже перед лицом обморока — настоящий джентльмен), и Ил повел его немноголюдными дорогами. К счастью, время близилось к закату, и причал уже пустовал. От причала до цитадели надо было идти пешком. Не так далеко, как на Инсиве, но под конец горной тропки Оливер позеленел. — Там есть кусты, — указал вбок Ил. — Могу проводить. Оли мотнул головой. — Да ладно, не стесняйся. — Было бы кого, — усмехнулся Оли и закачался. Ил поддержал его за талию. Да уж, Ил при нем кровью кашлял — пускай Оливер это и не помнит. За девять лет они видели друг друга во всех возможных состояниях. Оливер привалился к его плечу и несколько раз вдохнул. У Ила промелькнуло чувство, что когда-то такое тоже было. Оли отдышался и зашагал дальше, нетвердо ставя ноги. Ил решил не убирать руку. Мало ли, хлопнется еще. Но, как только каменные ступени сменились коридором, Оливер отстранился сам. В родных стенах было спокойнее — какими бы они не были, эти стены. В широких грубо отесанных коридорах почти не ходили люди: близится отбой, и канноры исправно разбрелись по комнатам. В этом и есть отличие двух островов: на Инсиве, куда бы Ил ни пошел, он никогда не был в одиночестве; на Канноре, если он хотел, он всегда мог почувствовать себя одиноким. Ил вдохнул застоявшийся стылый воздух. Оливер старался не дышать — даже спустя столько лет не привык к голым каменным залам. Ил прибавил шаг. До гостевых комнат они добрались за несколько минут. Но найти свободную оказалось нелегко. Даже невозможно. — Пора расширять гостевое, — цыкнул Ил, дергая очередную запертую дверь. — Если так продолжится, все ляры к нам переедут. Оливер булькнул-усмехнулся: — Как в старые-добрые… Ил усмехнулся тоже. Ляры приезжали для заключения торговых договоров, повидаться с каннорскими знакомыми, поработать в глухой сезон или просто отдохнуть от земледельческого поселения. А с такой непогодой на море многие, видимо, остались на ночь. — Все нормально. Мне не нужна комната. Давай найдем Иллу и… — Оливер не договорил. Он начал зеленеть и пошатываться. Ил безусловно переживал, но Оли сейчас выглядел даже мило — как Илла, когда в восемь лет наелась сырых водорослей. — Тебе надо прилечь. Не упрямься, как баран, пойдем. — Куда? — Ко мне в комнату. Куда еще? Ил потянулся к Оливеру, но тот вместо него выбрал стену в качестве опоры. Ил постарался сделать вид, что его это не задело. Оли, на удивление, не возразил. У Ила он бывал сотни раз, наверное, даже чаще, чем в гостевых: они часто засиживались допоздна, или кто-то из них двоих не мог заснуть в одиночестве, или еще по сотне причин. Так что у Оливера не было поводов отказать. Или ему слишком поплохело для споров. До комнаты мажортесты они дошли, чудом избежав лишнего внимания. Канноры встречались, но молча приветствовали и брели дальше по своим делам, притворяясь, что не видели спутника своего мажортесты. — Я думал, господин огневик дежурит у твоей двери, — съязвил Оли, когда они подошли к комнате. Все-таки говорит. Ил улыбнулся. — Алистер бы обязательно сидел здесь, если бы мог усидеть на месте хотя бы минуту. — Поэтому он заставляет сидеть с бумажками тебя. Ил хотел сказать, что ему даже нравится, но Оливер привалился к стене, и стоило побыстрее довести его до кровати. — Давай, — Ил открыл дверь и протянул руку. — Я найду Иллу. Если хочешь, даже отчитаю ее за тебя. Оливер мотнул головой: — Не надо. Сам. По пути назад. — Думаю, по такой погоде вам лучше не плыть. Волны становятся только выше. Оли снова мотнул головой. Если он и хотел спорить, то не мог. Так что — взглянув на руку Ила, как на ледяной штырь — прошел мимо него в комнату. Ил опустил ладонь. — Хочешь, — сказал он; отчего-то горло пересохло и сжалось, — хочешь, я с тобой побуду? Вышло нелепо и немного отчаянно. — Нет, — отрезал Оливер. Он выхватил дверь и, будто опомнившись, мягче добавил: — Не надо, спасибо. Найди Иллу. И закрыл за собой. Ил остался в коридоре, глядя на вход в собственную комнату, — и чувствовал себя так же, как перед окнами Эрики. Потерянным. «Наверное, ему хочется побыть одному,» — решил Ил, отступая от двери. В груди тянуло, разматывалась невидимая нить, дергала сердце и влекла обратно. Ил стиснул кулаки и быстро зашагал к лестнице.***
— Оли… Голос звенел в ушах. Оливер не понимал, ему снится или нет. Он приоткрыл глаза — потолок знакомой комнаты плыл сизыми пятнами. — Оли… В этой спальне голос ощущался почти осязаемым. Только руку протяни — и почувствуешь теплую кожу, жесткие волосы, покорно открывающиеся под прикосновением влажные губы. Оливер сосредоточился на дыхании. Вдох, выдох. Вдох, выдох. Тело было невесомым. Он словно покачивался на волнах. То вверх, то вниз, то жар, то холод. Не спать. Ему надо дождаться Иллу и отправиться домой. Нельзя здесь оставаться. Он с ума сойдет. — Оливер, я здесь. Это похоже на пытку. Не думать о нем — похоже на пытку. Не тянуть руку, не искать образ в полумраке, не высматривать знакомые черты, не обращать внимание на давление в ногах и на животе — это пытка, невыносимые мучения. Оли попытался зажмуриться — его затошнило. Оли отвернулся — он пропал. — Я рядом. Я здесь, с тобой. Он уткнулся носом в покрывало — и его обволокло. Запах. Теплый, лечебный, свежий, как волна, как плащ, как чье-то невидимое присутствие. Надо было повернуть голову, но Оливер зарылся лицом в ткань и задышал. Тошнота отступала. Подступало другое. — Я всегда буду рядом. Оливер застонал, тихо и жалобно. Горло боялось напрягаться, тело боялось выдать себя. Он здесь не в безопасности, он не дома, ему нельзя… — Я буду здесь. Я останусь здесь. Его защитят. Оли вцепился пальцами в покрывало, изогнулся и завернулся так, как смог. Тепло накрыло тяжестью, как человеческое тело. Оливер царапал ногтями ткань и старался не думать о прикосновении шерстяного плаща к коже. Натянутое покрывало надавило на талию. Не думать о руках. Не думать. Не спать. — Я побуду с тобой. Хочешь? Оливер завыл, вытянулся навстречу несуществующим словам, несуществующим касаниям. Ничего в жизни ему так сильно не хотелось. — Да, — отчаянно проскулил он, стыдливо, жалко. Боясь, что его услышат. Желая, чтобы его услышали. — Да, останься, прошу. Будь со мной… И болезненный сон накрыл его с головой.***
Чтобы найти Иллу, даже не пришлось никого спрашивать — просто идти на звук разрушений и детского безрассудства. Ил ориентировался по деревяшкам и кускам веревок в сторону комнат рядовых канноров. Иллу можно ругать за многое, но оговоренным правилам она следовала: только со знакомыми, от взрослых ни шагу. Проблемы начинались, когда правила забывали оговорить. Ил шел, а сам думал. И совсем не об Илле. «Да уж. Кошмар». В первый раз еще могло показаться, но уже дважды… Ил, может, не самый умный, но он не слепой — последние девять лет точно. Оливер шарахается от него. Отводит глаза, меняет тему, не рассказывает подробностей. Не хочет прикасаться. Что бы Оливеру ни снилось, оно связано с Илом. И оно неприятное. И настолько потревожило его душу, что он не то что обсудить — даже отбросить мысли об этом не может. Значит, верит, что Ил мог бы сотворить подобное в реальности? Или сны настолько реальны, что неотличимы от яви? Или сны, на самом деле, отражают правду — то, что было на самом деле?.. Они с Оливером через многое прошли. Они друг друга ненавидели, наставляли друг на друга ножи, набивали морды; Ил говорил очень много неприятных вещей — и ему до сих пор стыдно за добрую половину. Да, Оли об этом не помнит, но… …Но где гарантия, что никогда не вспомнит? Они ничего не знают о потере воспоминаний. Даже сам Оливер не знает: он не помнит, как Симон уволок его память во тьму вслед за собой; он помнит только то, что успел рассказать и записать — черные когти, вырывающие фрагменты его души. Беззащитных белых бабочек. Но как они могут знать, что воспоминания никогда не вернутся? Что Симон уничтожил их, а не спрятал где-то во мраке? И что эти воспоминания не смогли спустя годы вырваться — и вернуться? И Ил знал, что эти воспоминания — далеко не счастливые. «Почему просто не признать, что влюбился?!» Удар. Что-то выскочило перед глазами, и Ил инстинктивно заслонил лицо. По предплечью прилетела деревяшка. К счастью, не очень сильно — разве что синяк останется. Ил оттолкнул доску — она упала со звонким стуком — и услышал резкий вдох. Такой, какой издают дети, когда хотят остаться незамеченными. Незамеченными остаться им не удалось. — Решили усилить охрану Каннора? Илла! Из-за угла высунулись два лица. Илу не пришлось ничего говорить. Илла и Лер вышли сами, пряча взгляды в пол. У мальчика в руках была палка, похожая на заглушку. Возможно, он специально забрал ее у Иллы, чтобы подруге меньше попало. Попадет все равно обоим. — Ну и что это? — Извини, — буркнула Илла, прижимаясь к плечу друга. Лер быстро поднял зеленые глаза и не выдержал, зажмурился. — Извините, господин мажортеста, — протараторил он, картавя. Илла ткнула его в бок. — Огнемет, ты чего, он не твой мажортеста, тебе же говорили, — шикнула она и, еще несмело, вздернула нос. — Мы думали, это кто-то другой! Мы же не знали, что ты тут решишь пойти! — А в другого можно доску запускать? — Ил подопнул деревяшку и заглянул за спины детей. — И что это у вас? Ловушка? За углом виднелся край громоздкой конструкции из веревок, дерева и еще чего-то (кажется, это были ножи из оружейной — за что Леру прилетит), явно собранной не больше часа назад. Во-первых, Ил слышал шум и возню, пока сюда шел. А во-вторых, вряд ли эта штука простояла бы хотя бы сутки — она шаталась уже от дыхания. — Нет, — Лер поджал заглушку. — Это… мы испытания проводили. Это типа как реактивный двигатель, как в книге. О боги. — Он должен был на тяге туда, а эта часть обратно, — замахала руками Илла. — Это как у кальмара, понимаешь? С этой стороны выталкивается, а с той… — Я понимаю, что вы собрали что-то очень травмоопасное. Лер, твои родители знают, чем ты занимаешься? Лер странно смутился — иначе, чем до того. И без того темные щеки потемнели. — Частично. — Частично — о том, чем вы занимаетесь? — Частично знают. Понятно: он рассказал кому-то одному. Но Ил достаточно хорошо с ними знаком, чтобы понимать, что знают уже оба. Прогудел горн. Илла только поморщилась, а вот Лер заметно занервничал. Несмотря на то, что распорядок остался пережитком военного прошлого, канноры до сих пор строго соблюдали отбой и подъем. Ил же игнорировал горн даже во время войны. Лер долго мялся, пытаясь подобрать обращение, но так и не придумал: — Можно нам в комнату? Родители переживать будут. — Тебе — можно, — Ил повернулся к Илле. — А вот ты пойдешь со мной. Твой дядя ужасно переживает. — Дядя приехал? — Илла встрепенулась. Неясно было, она рада или раздражена. — Да, и он ждет. Но сначала, — Лер уже шагнул в сторону, а Илла приготовилась помчаться по коридору. Ил указал на агрегат. — Уберитесь за собой. Илла и Лер наперебой начали щебетать что-то про опытный образец, и что у них только начало получаться, и им обязательно надо доделать, и они не будут никому мешать и ни в кого запускать доски, и еще сотня причин, по которой эта штука должна стоять именно здесь. Сопротивляться одной Илле было почти невозможно. А когда они встречались с Лером, их никто не мог остановить. Потому, что их двойное обаяние обезоруживало даже солдат — и потому, что крайне тяжело остановить двух подростков с тягой к приключениям. И Ил был готов сдаться, но его поражение прервал звук шагов из-за поворота. — Лер! Лер подорвался навстречу шагам и врезался в отца с объятьями. Вцепился, как напуганный ребенок. Ил надеялся, что это не он его так напугал. Кир потрепал сына по темным волосам и быстро оценил обстановку. Выглядел он немного помятым. На памяти Ила, с тех пор, как появился Лер, Кир ни разу не появлялся выспавшимся или несчастным. Кир заметил Ила — удивленно поднял брови и улыбнулся, — и погладил Лера по спине. Мальчик, наконец-то отстранился. И только тогда Кир к нему наклонился: — Мы просили не опаздывать. Ты помнишь? — Прости, пап. Я хотел прийти вовремя!.. — Я его задержал, — сказал Ил и махнул Киру. — Привет. — Привет, — Кир не махнул, потому что все еще придерживал сына. — Не знал, что ты уже вернулся. Илла сказала, тебя еще пару дней не будет, поэтому ты и отдал ей свой челнок. Ил посмотрел на Иллу и понадеялся, что его взгляд был хотя бы наполовину такой же тяжелый, как обычно у Оливера. — Алистер бы не дал мне столько отдыхать. — Вот и я подумал. Но, решил, вдруг ты решил немного его проучить, за главного оставить. Ил не стал поправлять, что Алистер и так главный, Ил ничего всерьез не решает — только бумажки подписывает. Почему-то все равно никто не верит. Кир спохватился: — Ты за Иллой? — он прижал Лера к себе, словно Ил мог и его забрать. Илла скрестила руки на груди. Ил старался на нее не смотреть. Нет уж, приехал забрать — надо забрать. — Да. Ей пора домой. И так достаточно вас стесняла: мы отпускали ее всего на день. — Неправда! Ты не сказал, что на день! — Это подразумевалось. — Это ты подразумевал, а я подразумевала — на выходные! — Выходные закончились. Илла вдохнула, но не придумала ответ и осталась надутой, как шмель. Илу стало неловко. — Она нас не стесняла, — заметил Кир и спохватился. — О, не волнуйся! Она спала отдельно, в соседней комнате, и к ней никто не заходил. И Лер в том числе! Судя по лицу Иллы — и потемневшим щекам Лера — в комнату, может, никто и не заходил, но вот из комнаты выходили еще как. Ил не переживал. У Иллы есть голова на плечах и нож в кармане. Но Оливеру будет важно узнать. Первую часть, про «не заходил», конечно. Снова вспомнился Оли и его сны. Ил постарался не подать виду, что под сердце врезался гвоздь. — Спасибо, что присмотрели, — он попытался взять Иллу за руку, но та забурчала, что она уже не маленькая, чтобы за ручку ходить и чтобы за ней «присматривали». — Илла, пойдем, Оливер тебя заждался. — О, сперва нужно забрать вещи, — Кир повернулся к коридору, из которого вышел, и обратился к девочке. — Илла, если хочешь, мы можем принести… — Я сама возьму! — Илла вспыхнула и взвилась, даже светлые волосы встали дыбом. Лер забегал глазами. Кир поднял руки в знак согласия и взглянул на Ила. Спорить было бесполезно и бессмысленно. Что бы Илла ни успела спрятать в комнате, никто, кроме нее, к этому не прикоснется. — Я схожу с вами. А то кое-кто опять потеряется. — Я не терялась, — Илла закатила глаза и демонстративно прошла мимо. — Спасибо, дядя Кир. Лер нехотя отцепился от отца и посеменил за подругой. Кир проводил его взглядом с любовью. Он несколько лет назад сильно переживал, что приемный сын не адаптируется — сиротам тяжело расставаться с опекунами даже на пару минут. Но, судя по всему, Лер отлично справлялся. Как и его родители. Ил поравнялся с Киром; дети убежали вперед с громкими разговорами, несмотря на отбой. — Тяжело, — вздохнул Ил. — Дети, — кивнул Кир. И они, обменявшись уставшими взглядами, пошаркали следом. Кир зевал на ходу. Ил, пусть и не чувствовал такой сонливости, прекрасно мог понять. С одной Иллой-то непросто, а когда их двое!.. — Еще раз спасибо вам. Если нужны будут дополнительные выходные или вещи в обход поставок… — Да брось, — Кир махнул рукой и ей же прикрыл зевок. — Нам не в тягость. Наоборот. Лер вырастает, и скоро мы отойдем для него на второй план. А так — мы как бы до сих пор нужны. Похоже, отлично справлялся с разлукой только Лер. — Не говори так. Уверен, вы всегда будете ему нужны. — Нет, это правильно! Дети должны вырастать и улетать из гнезда, — Кир усмехнулся, будто сам не верил. — Он больше никогда не будет тем милым щеночком, который цеплялся мне за штанину и просил рассказать сказку перед сном. Никогда больше не попросит научить его разжигать печь на кухне, не попросит заштопать рубашку, не спросит, можно ли назвать папой… — Только не реви. — Приказ принят, господин мажортеста, — шутливо отсалютовал Кир и улыбнулся, немного печально. — Я не реву. Жизнь идет дальше, и впереди наверняка еще много таких же счастливых мелочей. Прошлое в прошлом. Но я рад, что все это было, и я могу снова пережить все эти моменты, пусть и в голове. В конце концов, у нас остались воспоминания — и они не дают слишком грустить о том, что ушло. Ил молча кивнул. Он снова подумал об Оливере. О его кошмарах, о мучениях после разрыва души. О последних девяти годах, за которые он — с трудом, но — научился снова жить и радоваться жизни. «Лучше плакать из-за плохих воспоминаний, чем от их отсутствия», — говорил Оли тогда, еще до потери памяти. Ил никогда ему эти слова не напоминал. Если Оливер и правда вспомнил что-то из прошлого — разве это не хорошо? Пусть даже и… плохое воспоминание. Илу было бы проще ответить, если бы это воспоминание не касалось его. — Какие шустрые, — хмыкнул Кир. Ил отвлекся от мыслей. Они уже подошли к комнатам, ряду одинаковых низких дверей. Здесь мало кто жил: Ил подозревал, что Алистер специально расселил народ подальше отсюда, чтобы не смущать семью Кира. Или чтобы не смущать людей семьей Кира. Ил бы и не вспомнил, к какой двери им надо, если бы возле одной ориентиром не стоял Альден. И не держал Лера за плечо. Илла крутилась, то прибивалась к соседней двери, то возвращалась к другу, как пчела, и не могла решить, идти ей одной или попытаться высвободить товарища из плена. — Лер. Домой, — строго сказал Альден. — Я помочь собраться!.. — Я сказал, домой. Мы договаривались. — Я же рядом!.. — Спать. — Мне папа разрешил! — Лер заметил подошедшего Кира и подался к нему. Кир обратился к Альдену: — Ден, все в порядке. За Иллой приехали, пусть поможет, пара минут. По лицу Альдена было видно, что он прекрасно знает, как «пара минут» у этих двоих превращается в «пару часов». Но сына отпустил. Лер, поблагодарив, шмыгнул вслед за Иллой в комнату. Изнутри послышалось веселое шушуканье. — Ты ему потакаешь, — сказал Альден в полголоса, когда Кир подошел к нему и чмокнул в щеку. — На прошлой неделе ты сказал, что я его ограничиваю! — На прошлой неделе ты его ограничивал. Альден хотел его поцеловать, но покосился на Ила. Пару секунд он подбирал приветствие и по итогу просто кивнул. Ил кивнул в ответ. Несмотря на дружбу детей, между ними оставалась неловкость: может, потому что Альден большую часть жизни провел на Инсиве, пока не отправился на Каннор вслед за Киром, может, из-за разницы в возрасте — Альдену уже исполнилось тридцать, — а может потому, что Ил на их свадьбе закашлял кровью и упал в обморок. Шушуканье стало тише. Ил и Альден одновременно посмотрели на дверь. — Из комнаты слышно, что там происходит. Пойдем, — Кир потянул мужа к их спальне, а сам посмотрел на Ила. Видимо, это приглашение зайти. В комнате Кира и Альдена оказалось поразительно уютно. Такое обилие вещей, занавесок, вазочек и мелочей Ил мог ожидать на Инсиве, да и то не у всех — у Оли в комнате, например, царило скорее очаровательное захламление. А здесь же каждая вещь стояла к месту. Видимо, сказались южный менталитет и северная любовь к порядку. Кто из пары за что отвечал — вопрос. За стенкой приглушенно звучали бойкий голос Иллы и недовольный — Лера. Если Ил что-то и выучил из жизни с ребенком, так это то, что бояться надо не шума, а тишины. — Отвар будешь? — Кир по-хозяйски вытащил несколько идеально чистых чашек и открыл стеллаж. Половину полок заменяла небольшая печка, на которой мерно кипел чайник. Ил поднял брови. — А Алистер знает, что вы нарушаете правила пожарной безопасности? — Нет, — одновременно сказали Альден и Кир, одинаково беззаботно. Что ж, учитывая, что единственной реальной пожарной опасностью на Канноре был сам Алистер, Ил не будет ему говорить. Он сел на край кровати и прислонился к стене, между свадебными венцами и образом Лермат, богини любви и верности. Раньше Илу было неловко еще и из-за этого. Но с годами он стал терпимее к любым религиозным воззрениям. Кир вручил ему чашку. — Что они на этот раз натворили? — спросил Альден, краем глаза поглядывая на стену в соседнюю комнату. — Построили… что-то. В коридоре. — Это реактивный двигатель, — улыбнулся Кир, разливая чай. — Точнее, его подобие. Ай! Альден забрал у него чайник и протянул стакан с холодной водой. Кир опустил туда пальцы. За годы без магии он так и не научился не обжигаться. — Если он опять что-то разрушил, мы заставим его все исправить, — Альден сам налил кипяток. — Но хотел бы попросить не сообщать Алистеру. — Вряд ли он будет строг со своим племянником. — Именно потому, что Лер — его племянник, он и будет строг. Альден вздохнул, и Кир поежился. Видимо, этот вздох означал «Кир, твой брат идиот». Была надежда, что Алистер все-таки смирится с выбором близнеца — уже весь Каннор смирился, а ведь из-за Кира и Альдена Ил снял многолетний запрет на однополые браки. Но Алистер оставался каннором до мозга костей, даже после окончания войны. И Киру предательство не прощал. Но, Илу казалось, на самом деле он любит и брата, и приемного племянника, он многое делал для них. А ворчал так, скорее по привычке. Чтобы, не дай бог, еще и Альдена не посчитать семьей. Бывший инсив, где ж это видано, да он же не такой!.. Ил спрятал смешок в чашке. — Я скажу ему, чтобы не лютовал, — успокоил он. — Лер делал эту штуку с Иллой, и отвечать они должны вместе. Уверен, это она его подбила. — О, нет-нет, Илла чудесная девочка! Это Лер начитался книжек. Вообще я виноват, не стоило ему показывать… — Да. Илла. — Ден! — Кир чуть не взвизгнул. — Это не мои слова. Даже ее родители признают, что она может подбить его на опасные действия. Ил почувствовал себя еще более неловко — настолько, что свалился бы с кровати, на которой сидел. «Родители»… Понятно, что это короче, чем объяснять их сложные взаимоотношения вроде «друг ее дяди, который к тому же обязан ее матери жизнью, а вообще воспитывал ее с четырех лет, но и не то чтобы воспитывал, а скорее баловал». Но звучало непривычно. У Иллы есть родители — пусть и погибшие. К счастью, Альден смотрел не на него, а на стену. Иначе бы Ил точно упал. — Ты его не слушай, — Кир подошел и понизил голос. — Это он шутит так. Судя по лицу Альдена, он не шутил. — Он без ума от Иллы, правда, — Кир повернулся к мужу и хитро сощурился. — Просто ревнует. — Я не ревную. — Ужасно ревнует Лера к ней! Альден очень глубоко вдохнул и отодрал глаза от стены, за которым его сын что-то обсуждал с подругой. — Я не ревную. Я переживаю. Они еще дети, но все вокруг убеждают их, что они взрослые и могут принимать взрослые решения. — Им уже по четырнадцать. Вон, Ил в их возрасте управлял отрядом! — Сейчас не военное время, и у них нет необходимости так рано взрослеть. У Ила возникло чувство, что он смотрит на себя с Оливером со стороны. Кир взял мужа за руку и заглянул ему в лицо, мягко и любяще, как на свадьбе. — Ден, он взрослеет. Мы, как родители, должны позволить ему жить свою жизнь и быть счастливым. — Я не запрещаю, — Альден поцеловал его пальцы, забыв о том, что они не одни. — Но я не хочу, чтобы ему пришлось жениться в четырнадцать из-за того, что два подростка решили поиграть во взрослых. Ил поперхнулся. Кир отскочил, а Альден даже в лице не поменялся. — Уверен, родители Иллы меня поддерживают. Ил закашлялся на добрую минуту. Киру даже пришлось хлопать его по спине. — Думаю, вам лучше это с Оливером обсудить, — хрипло сказал Ил, косясь на стену. — Он как раз приехал. Но я в этом плане Илле доверяю. — А я доверяю Леру, — подхватил Кир. — Тем более, у них полно куда более интересных занятий. Даже если Лермат их связала, у них нет никаких причин торопиться. — Сомневаюсь, что Лермат их связала, — холодно сказал Альден. — Ничего не имею против Иллы, но она ему не подходит. — Тебя послушать, ему никто не подходит. Свадьба Лера будет твоим худшим днем в жизни, — Кир рассмеялся, и только это спасло его от испепеления взглядом. Ил молча глотал чай. Последнее, о чем ему хотелось думать, так это о свадьбе Иллы. И о том, как плохо будет в этот день Оливеру. Лучше бы Илле не выходить замуж еще лет сто. — Так Оливер тоже приехал? — сменил тему Кир. Даже лицо Альдена помягчело. — Фух, ну слава богам! А то мы уже начали переживать. Ил удивился: — С чего бы? — Вы же не ездили друг к другу больше недели, — глаза Кира стали серьезными. — Мы боялись, не случилось ли чего. Вдруг поссорились. — Хорошо, что помирились. Без физического контакта сложно поддерживать отношения, — Альден сдержанно кивнул. Ил не знал, как реагировать: недоумевать, что Киру и Альдену не все равно на их с Оливером общение, злиться на сплетни или сидеть в шоке, потому что… — Да мы не ссорились, работы было много. А при чем тут… физический контакт? — Ну, ты понял, — Кир отвел глаза. Ил не понял. — На самом деле, если вам нужна еще пара дней, мы последим за Иллой, — продолжил Кир, странно воодушевленный. — Нам с Альденом с этим попроще, мы в одной комнате живем. Вам нужнее. Ил вообще ничего не понял. — Нам тоже нужно личное время, — Альден его воодушевления не разделил. — В одной комнате и правда удобнее. Так что, если кто-то хочет видеться чаще, им стоит просто съехаться. А не гонять друг друга через пролив два раза в неделю, как подростки. — Ден! Ил, прости. Ден, они сами разберутся! — А я не спорю. Взрослые люди сами разбираются. Я просто рассуждаю. Лично я бы не стал столько лет подвергать себя и своего любимого человека неудобствам. И лично я, как уважающий себя инсив, не стал бы оскорблять Лермат отсутствием клятвы в течение уже десяти лет. Ил, кажется, понял. У него чай внутри свернулся. Ил боялся представлять, как выглядит со стороны — у него наверняка отпала челюсть и глаза стали похожи на два белых круга. Сердце застучало под кожей, разом подо всей. — Ден, ну это уж точно… — Это не претензия к Илу. Я удивлен, что Оливер до сих пор не сделал предложение. Он достаточно почитает Лермат, и жить столько лет без ее благословения для него — абсурд. По крайней мере, в прошлом было так. — Ну что ты… может, он ждал, пока Илла подрастет. — Илла уже достаточно взрослая. И это нелогично. Илла под их опекой большую часть жизни, ей самой было бы лучше, если бы семья жила вместе. Чего Оливер ждет девять лет — лично мне — неясно. — Может, он сам ждет предложение… Кир посмотрел на Ила. И, видимо, лицо и правда выглядело жутко, потому что он осекся и замахал руками: — Извини, извини! Мы не имели ничего в виду! Мы просто… боги, Ден, зачем ты начал вообще? — Кто-то должен начать, иначе у них так ничего с мертвой точки и не сдвинется. — Ден! О Лермат… Ил, извини еще раз! Мы тут ерунды наговорили. Живите, как хотите! Я уверен, что у вас есть причины пока не… ну, не переходить на следующий этап. И вы не обязаны делиться! Делайте так, как считаете правильным для вас! Он забрал чашку, а у Ила руки остались по ее форме. Смысл всего разговора доходил до головы с опозданием. Илу показалось, что он спит, или бредит, или умер — и это одно из посмертных видений. Кир и Альден решили, что он с Оливером… что? — Вы… мы…, — язык от шока онемел. Кир понял его реакцию по-своему. — Мы правда не должны были лезть в ваши отношения, извини. Это ужасно невежливо. Мы просто рады, что вы не ссорились, и у вас все хорошо! А если тревожит вся эта история, про свадьбу и жизнь вместе… Просто поговори с Оливером. Разговор решает почти все. Может, он и правда ждет от тебя первый шаг? Кир по-дружески коснулся его плеча и встал, чтобы убрать чашку. Илу показалось, что на месте прикосновения остался огненный ожог. Они с Оливером… Они с Оливером — как… Да это ерунда! Нет, нет, не конечно, можно понять, откуда это пошло. Они часто видятся, проводят вместе время, ездят друг к другу и остаются в гостях по несколько дней, они вместе воспитывают Иллу. Да, они семья! Но… …не в этом же плане! — Я не… я не буду делать первый шаг, — проговорил Ил, будто для себя. Естественно, не будет! Нет никакого первого шага! Они близки, но как друзья, и в дружбе шагать уже некуда. А шагать куда-то еще, кроме дружбы… Ил стиснул деревянные пальцы на коленях. Он уже там был. Они уже туда шагали. И эта дорожка не принесла ничего, кроме боли. Оливер уже делал этот треклятый первый шаг — и что получил? Удар в лицо? Разбитое сердце? Стертые воспоминания и искалеченную душу? Нет. Оливер забыл — и, как ни жестоко, это к лучшему. К лучшему?.. Однажды Ил уже поступил так, как считал лучше для Оливера. И лучше всех разрушил его. — Я же… я же… Трус. Ил осознал, что Кир и Альден молчат уже долгое время. Они смотрели на него, не шевелясь, со скорбными лицами, с одинаковым, гадко-искренним состраданием во взглядах. Как будто понимали что-то, что Илу было страшно понимать. — Ты же не давал клятву Лермат в вечной любви к ней, — сказал Альден и отвернулся, чтобы убрать чашки. А Кир так и продолжил смотреть, и сострадание в его глазах превращалось в безнадежное сожаление. Словно он смотрел на себя — на себя из прошлого, больше десяти лет назад, на человека, который должен решиться на любовь ко врагу, к тому, кого любить запрещено. Вот только Кира останавливали законы Каннора и военного времени. А Ила? Что останавливает его? Эрика? Прошлое? Ил зажмурился. Здравый смысл его останавливает! Оливер его друг, член семьи! Ил его ценит. А любит он… — Что-то Лер долго помогает Илле, — недовольно заметил Альден. В соседней комнате разговоры стали громче. — Похоже, решили поболтать напоследок, — улыбнулся Кир. — У Лера режим, ему надо спать. — А Илле пора домой, — Ил подскочил. — Потороплю их. И он вышел из комнаты, подальше от странно-уютной семейной картинки.
