Семейное счастье

Они шли по узкой тропинке, и гравий хрустел под ногами. Гермиона держала Фреда под руку и молчала. Не потому что нервничала, а потому что хотелось запомнить этот момент — вот так, целиком. Запах влажной земли после вчерашнего дождя. Солнце, пробивающееся сквозь кроны дубов. Тёплую руку мужа, лежащую поверх её ладони. — Почти пришли, — сказал Фред. — Вон там, за деревьями. Тропинка сделала поворот — и дом показался. Гермиона остановилась. Он стоял на небольшом пригорке, окружённый старым садом, который явно не видел заботы уже много лет. Двухэтажный, из красного кирпича, с высокой крышей и трубой, которая чуть покосилась налево. Фасад увивал дикий плющ, закрывая часть окон первого этажа, но даже сквозь него было видно, что стены крепкие, надёжные, настоящие. Окна — пять спереди, три наверху и два внизу — смотрели на них тёмными стёклами и ждали, когда внутри зажгут свет. Крыльцо из серого камня, массивное, с двумя ступенями и коваными перилами, на которых кто-то из прежних хозяев оставил старую масляную лампу. Дом не был похож на Нору. Он был проще, тише, спокойнее. Но что-то в нём было — что-то, от чего у Гермионы защемило в груди. — Ну как? — спросил Фред, и в его голосе она услышала лёгкую тревогу. Он всегда так волновался, когда хотел ей угодить. — Он прекрасен, — сказала она честно. — Правда. Даже лучше, чем я представляла. Фред выдохнул и улыбнулся. — Тогда пошли внутрь, миссис Уизли. Хватит пялиться на фасад. Самое интересное всегда внутри. Он взял её за руку, и они поднялись на крыльцо. Ключ повернулся в замке легко, без сопротивления, будто ждал их. Внутри пахло деревом и немного пылью. Солнечный свет лился сквозь незашторенные окна, рисуя на голых досках пола длинные золотые прямоугольники. Гермиона медленно прошла вперёд, оглядываясь. Гостиная была просторной — больше, чем она ожидала. Главное место в ней занимал огромный камин, сложенный из того же красного кирпича, что и всё здание. Над камином — широкая деревянная полка, уже покрытая тонким слоем пыли. Слева от камина — большое окно, выходящее в сад, справа — дверь, ведущая, как она предположила, на кухню. Пол скрипел под каждым шагом, но скрипел приятно, по-домашнему. — Смотри, — Фред показал пальцем вверх. Потолок пересекали массивные деревянные балки. Тёмные, чуть потрескавшиеся от времени, но крепкие. Гермиона представила, как будет вешать на них гирлянды на Рождество, и улыбнулась. — Пошли дальше? Кухня оказалась небольшой, но уютной. Старая плита, работающая на дровах, давно требовала замены. Деревянные шкафчики, выкрашенные когда-то в кремовый цвет, выцвели и облупились. Зато окно здесь выходило на задний двор, где росли старые яблони и виднелся покосившийся сарай. — Вот тут, — Фред встал в центре кухни и раскинул руки, — я буду готовить тебе завтраки по воскресеньям. — Ты умеешь готовить? — Гермиона приподняла бровь. — Я умею учиться. Это почти то же самое. Наверху было три комнаты и ванная. Спальня — самая большая, с окном на дубовую рощу. Гермиона подошла к подоконнику, провела пальцем по пыльному стеклу и выглянула наружу. Ветви дубов качались от ветра. Где-то вдали, если приглядеться, можно было заметить край поля, принадлежащего Норе. — Мы будем жить здесь, — сказала она тихо. Не спросила — просто произнесла, как факт, в который ещё нужно было поверить. — Здесь, — подтвердил Фред, обнимая её со спины. — Ты, я и двадцать три коробки внизу. --- Распаковка началась с книг. — Я так и знал, — вздохнул Фред, глядя на первый ящик с надписью «Книги. Том 1 из 6». — Книги — это важно, — сказала Гермиона, доставая палочку. — Они делают дом домом. — А я думал, дом делают домом кривые полки и носки разного цвета. — Это тоже. Но книги важнее. Она взмахнула палочкой, и книги начали вылетать из коробки одна за другой, складываясь ровными стопками у стены. Фред наблюдал за этим с минуту, потом тоже достал палочку и принялся за свои коробки. У него получалось не так аккуратно. Лабораторные колбы, пузырьки с образцами, какие-то блестящие детали и папки с чертежами хаотично кружили в воздухе и оседали где попало. Одна колба попыталась улететь на кухню, но Гермиона перехватила её левитационным заклятием. — Вторая полка слева, — сказала она строго. — Слушаюсь, начальник. Через час гостиная стала напоминать жилое помещение. Книги заняли две стены, а Фред соорудил себе что-то вроде рабочего уголка у окна. Диван, привезённый из Норы (подарок Молли, которая решила обновить мебель), стоял напротив камина. Старый, потёртый, но удивительно удобный. — Мебель, — сказала Гермиона, убирая палочку. — Основное готово. Остальное завтра. — Завтра, — согласился Фред, падая на диван. — А сейчас — чай. Помнишь? — Помню. Она ушла на кухню, где среди коробок откопала чайник и банку с заваркой, которую Молли сунула им с собой. Через десять минут они сидели на диване с кружками в руках, а солнце за окном начинало клониться к закату, заливая гостиную тёплым оранжевым светом. — Знаешь, — Фред задумчиво посмотрел на камин, на книги, на колбы, поблёскивающие в углу, — через пару лет этот дом превратится в Нору. Номер два. — В каком смысле? — В прямом. Будет пахнуть пирогами. Повсюду будут валяться чьи-то вещи. Дети будут носиться по лестнице. Кто-то обязательно взорвёт сарай. Гермиона поперхнулась чаем. — Дети? — Ну, когда-нибудь, — он улыбнулся, и его уши чуть покраснели. — Я не тороплю. Просто говорю — этот дом, он для этого. Для жизни. Для шума. Для всего. Она ничего не ответила. Просто прижалась к его плечу, чувствуя, как внутри разливается то самое тепло — тихое, спокойное, настоящее. Чай закончился. Солнце село. В камине уютно потрескивал огонь, который Фред зажёг взмахом палочки. Они лежали на диване, укрывшись старым пледом, который Гермиона связала ещё на седьмом курсе. Фред обнимал её, и его рука покоилась на её плече. Её голова лежала у него на груди, и она слышала, как бьётся его сердце — ровно, спокойно, надёжно. — Фред, — прошептала она. — Мм? — Мне нравится этот дом. — Мне тоже, — он поцеловал её в макушку. — Знаешь почему? — Почему? — Потому что ты в нём. Она улыбнулась в темноту и закрыла глаза. За окном шумели дубы. В камине догорали угли. В углу тихо пискнул игрушечный василиск, которого Фред всё-таки поставил на полку. Это был их дом. И это было только начало.