Семейное счастье

Фред был на складе, когда в дверь влетел серебристый олень. Патронус Гарри — огромный, светящийся, с ветвистыми рогами — приземлился прямо на ящик с Навозными бомбами и заговорил голосом, от которого у Фреда всё оборвалось внутри: — Фред, приезжай в Мунго. Гермионе стало плохо. Я был рядом. Она в порядке, но приезжай скорее. Он не помнил, как трансгрессировал. Просто секунду назад был на складе, а теперь бежал по коридору больницы Святого Мунго, и сердце колотилось где-то в горле. — Гермиона, Геомиона Уизли, — выдохнул он ведьме за стойкой. — Где она? Ему показали палату на втором этаже. Он рванул по лестнице, перепрыгивая через ступеньку, и распахнул дверь. Гермиона лежала на кровати. Бледная, в больничной рубашке, но живая. Она повернула голову на звук, и на её губах появилась та самая улыбка — виноватая, нежная, — которую он знал наизусть. — Привет, — сказала она. — Я в порядке. Правда. Просто закружилась голова. — Гарри прислал патронуса, — Фред рухнул на стул рядом с кроватью и взял её за руку. Пальцы у неё были ледяные. — Я думал, у меня сердце остановится. — Гарри вечно паникует. — Гарри вечно паникует, — согласился он и поцеловал её в лоб. Врач пришла через несколько минут — пожилая женщина с острым носом и усталыми, но добрыми глазами. Она провела над Гермионой палочкой, что-то пробормотала, а потом задала несколько странных вопросов, от которых Фред начал хмуриться. — Когда у вас была последняя менструация? — Простите? — Гермиона заморгала. — Тошнота по утрам? Повышенная утомляемость? Фред выпрямился. — Послушайте, при чём тут... — Мистер Уизли, — перебила врач, даже не глядя на него. — Я попрошу вас помолчать. Он замолчал. Гермиона отвечала на вопросы, и с каждым её ответом лицо врача становилось всё спокойнее. Наконец она убрала палочку и улыбнулась. — Ну что ж. Поздравляю, миссис Уизли. Вы беременны. Срок — около восемнадцати недель. В палате стало очень тихо. — Что? — прошептала Гермиона. — Восемнадцать недель. Ребёнок в порядке. Обморок — просто реакция на пониженное давление. Такое бывает. Врач ещё что-то говорила — про отдых, про питание, про то, что нужно меньше волноваться, — но Фред её не слышал. Он смотрел на Гермиону. На её лицо, на котором растерянность медленно сменялась чем-то огромным, светлым, чему она пока не могла подобрать название. Они помолчали. А потом Фред вдруг засмеялся — тихо, хрипло, и смех этот был мокрым от слёз. — У нас будет ребёнок. — У нас будет ребёнок, — повторила она и тоже засмеялась, и заплакала одновременно, и он обнял её прямо там, на больничной кровати, путаясь в проводах и одеялах, и ни за что на свете не хотел отпускать.

***

08.11.1999 Гермиону выписали через неделю. Ноябрь выдался на редкость уютным: за окнами дома Уизли кружил первый пушистый снег, а внутри царили тепло и аромат свежеиспечённого пирога Молли. Вся семья собралась в просторной гостиной — повод был более чем весомый. Гермиона нервно теребила край свитера, сидя рядом с Фредом на диване. Гарри и Джинни, держа на руках своего нескольких‑месячного сына Джеймса, устроились неподалёку. Тедди, которому уже исполнилось полтора года (и которого семья Уизли усыновила после гибели его родителей), увлечённо катал машинку по ковру рядом с ногами Джорджа. Рон и Лаванда устроились в кресле, переглядываясь с любопытством. Анджелина, улыбаясь, разливала чай. Молли, заметившая напряжение дочери, мягко спросила: — Гермиона, дорогая, вы с Фредом выглядите так, будто держите в секрете что‑то грандиозное. Не томите! Фред, улыбнувшись, взял Гермиону за руку и слегка сжал её пальцы. — Ну что ж, — начал он, — пора признаться. У нас действительно есть новость. Большая новость. Артур, откинувшийся в своём кресле, поднял брови: — О? — Я беременна, — тихо, но отчётливо произнесла Гермиона. — Восемнадцать недель. На мгновение в комнате повисла тишина, а затем зал наполнился радостными возгласами. — Ох, мои дорогие! — Молли бросилась обнимать пару. — Какая чудесная новость! Джордж, подмигнув брату, воскликнул: — Фред, старина, поздравляю! Ещё один Уизли на подходе! Анджелина поставила чашку и подошла к Гермионе: — Поздравляю, милая! Ты сияешь. Лаванда, сияя улыбкой, добавила: — Представляю, какой будет малыш — умница от Гермионы и проказник от Фреда! Джинни, покачивая Джеймса, тепло улыбнулась: — Это просто потрясающе, Гермиона. Мы так рады за вас! Гарри поддержал жену: — Да, поздравляю вас обоих. Это замечательная новость для всей семьи. Тедди, уловив всеобщее оживление, бросил машинку и подбежал к Гермионе, протягивая ей плюшевого дракона: — Для малыса!— важно произнёс он. Гермиона рассмеялась, взяла игрушку и посадила малыша к себе на колени: — Спасибо, Тедди. Он будет очень рад такому подарку. Фред обнял жену за плечи и посмотрел на семью, полную любви и поддержки: — Мы очень счастливы. И так рады, что можем разделить эту радость с вами. Молли смахнула слезу радости: — Это самый прекрасный подарок к рождеству. Наша семья станет еще больше! В комнате снова зазвучали голоса, смех и вопросы о будущем малыше, а за окном всё так же мягко падал снег, будто благословляя счастливую семью.

***

24.01.2000 Январь в тот год стоял лютый. Когда они отправились в Косой переулок за покупками, ветер пробирал до костей. Снег скрипел под ногами, а прохожие кутались в шарфы и бежали по делам, не задерживаясь на улице ни на минуту. Фред крепко держал Гермиону под руку. — Может, ну их, эти покупки? — спросил он, когда очередной порыв ветра швырнул им в лица снежную крупу. — Можно всё по каталогу заказать. — Нельзя, — ответила она. — Кроватку нужно посмотреть вживую. Одежду — пощупать. Это важно. — Важно — это не простудиться. — Я не простужусь. Я наложила заклятье. — Да, я почувствовал, — он прижал её к себе. — Я так рад что ты у меня есть. Они обошли полдюжины лавок. Выбрали кроватку — простую, деревянную, которую Гермиона нашла в одном магловском каталоге и заказала с доставкой. Купили гору пелёнок, крошечных распашонок и одну особенно нелепую шапочку с помпоном, на которой настоял Фред. — Она будет согревать нашего малыша даже в самый страшный мороз! — заявил он. — Она розовая. — Ну и что? Розовый — это просто цвет. Мальчикам тоже можно розовое. — Ты же говорил, что чувствуешь девочку. — Чувствую. Но если окажется мальчик, он тоже будет носить розовое. Уизли не сдаются перед цветовыми стереотипами.  Я – явное тому докозательство. Гермиона закатила глаза, но шапочку купили. В «Качестве для квиддича» Фред замер перед витриной с детскими мётлами. — Смотри, «Нимбус-кроха». Высота полёта — полметра. Мягкая щетина. Автоматическое торможение при приближении к препятствиям. — Фред. — Что? — он посмотрел на неё честными глазами. — Это инвестиция в будущее. — Ребёнок ещё не родился. — Вот именно. Подрастет — а у него уже метла есть. Представляешь, какая радость? — Представляю, как ты будешь её испытывать сам. — Ну, это само собой. Метлу он всё-таки купил. Гермиона вздохнула и сдалась — в конце концов, это был Фред. Спорить с ним, когда у него в глазах горел такой огонь, было совершенно бесполезно.

***

08.02.2000 Февраль выдался тихим и снежным. Сугробы выросли до подоконников, и дом стоял в белой тишине, нарушаемой только треском дров в камине. Гермиона сидела на диване, откинувшись на подушки. Живот уже был большим, и она то и дело меняла позу. Фред сидел на ковре перед ней, скрестив ноги, и листал сразу три книги. — Ну что, — сказал он, не поднимая головы. — Я нашёл имя. — Опять Урсуландер? — Нет, Урсуландера ты уже забраковала. Теперь я нашёл другое. — Какое? — Бальтазар. Гермиона помолчала. — Фред, мы не называем детей в честь волшебников, которые жонглировали тыквами. И в честь тех, кто изобрёл саморазмешивающиеся котлы, — тоже. — Откуда ты знаешь про Бальтазара? — Я читала ту же книгу. Он вздохнул и перевернул страницу. — С тобой скучно. — Зато ребёнок не будет дразнимым в школе. — Ты что? Он же Уизли! Его не могут дразнить! Он будет самый крутой! — Ну, я гляжу, судишь по себе. Она потянулась за чашкой с чаем, и Фред, заметив это, вскочил и подал ей чашку сам. — У меня тоже есть идея, — сказала она, отпив глоток. — Джейн. — Джейн? — он наморщил нос. — В честь Джейн Остин. Писательница. Очень умная. Писала про сильных и независимых женщин. — Сильных женщин? — Фред приподнял бровь. — Ну, если ребёнок будет похож на тебя, сильная женщина нам обеспечена в любом случае. — Подлиза. — Угу, — он ухмыльнулся. — Джейн... звучит неплохо. Но знаешь... — Что? Он отложил книгу, которую держал в руках, и взял другую — старую, потрёпанную, с золотыми буквами на обложке. — Я тут кое-что читал, — сказал он уже другим тоном, без шуток. — Про древних римлян. У них была богиня. Диана. Богиня охоты, луны и покровительница всего живого. — Он нашёл нужную страницу и зачитал вслух: — «Диана — римский аналог греческой Артемиды, величественная богиня охоты, лунного света и покровительница всего живого. Её легенды воспевают гордость, первозданную красоту природы и истинную силу женственности». Он поднял глаза. — Если будет девочка... Диана. Диана Джинерва Уизли. Как тебе? Гермиона молчала. Она представила себе дочь. Рыжую — Фред был уверен, что рыжую, хотя она напоминала ему, что у неё самой каштановые волосы и вообще гены никто не отменял. Маленькую. С голубыми глазами, как у него. Которая смеётся, запрокинув голову, совсем как отец. — Диана, — сказала она тихо. — Мне нравится. — Правда? — Правда. Диана Джинерва. Это... женственно. И красиво. Фред отложил книгу, поднялся с ковра и сел рядом с ней. Положил руку на живот — осторожно, как делал уже много-много раз. — Слышишь, мелкая? — сказал он, наклоняясь к животу. — Ты Диана. Если ты там, конечно, девочка. Если мальчик — извини, мы пока не придумали. Но я уверен, что ты девочка. Так что давай, подтверди. И в этот момент — она почувствовала толчок. Сильный, отчётливый, прямо в его ладонь. — Ого, — выдохнул Фред. — Она согласна, — прошептала Гермиона. Он посмотрел на неё. Глаза у него блестели. — Диана Джинерва Уизли. Значит, договорились. — Договорились. Если девочка. — Девочка, — сказал он уверенно. — Я знаю. Они остались сидеть на диване, глядя на огонь. За окном падал снег. В камине трещали дрова. И где-то внутри — маленькая, ещё невидимая миру, но уже названная Диана — ждала своего часа. До марта оставался месяц.