Неушедший

Я резко села на кровати и обняла себя руками, желая убедиться, что цела. В комнате стоял полумрак, над Лондоном нависли тяжелые тучи. Я глубоко дышала, стараясь унять дрожь. Мне снились события позапрошлой ночи в обратном порядке, как если бы кто-то перематывал кассету с того момента, как Локвуд вытаскивает меня из бассейна. Вернее, в режиме перемотки это выглядело так, будто он опускает меня в плазму. Кошмар закончился криком Оскара и вспышкой боли, пронзившей тело в тот миг, когда я коснулась путей, потеряла сознание и очнулась в пабе. Это были нечеткие воспоминания, скорее рваные эпизоды и ощущения: боль, страх, а затем еще больше боли. Похожие, пусть и менее ощутимые кошмары снились мне после первого визита на Ту сторону. Тогда я несколько месяцев приходила в себя. Интересно, сколько времени мне понадобится в этот раз? Все еще подрагивая, я аккуратно встала, опираясь рукой о край кровати. В горле пересохло, нужно было заставить себя спуститься на кухню. Размяв затекшие ноги, я сделала пару неуверенных шагов к центру комнаты. Взгляд непроизвольно зацепился за отражение в зеркале, где ночью вместо себя я видела лишь искажение пространства. Сейчас же на меня смотрела девушка — она напомнила мне прежнюю меня, какой я была до перехода на Ту сторону. Если не считать пары изменений. Я подошла к зеркалу и провела пальцами по щеке. Неестественная гладкость кожи ужаснула и обрадовала одновременно. Плазма не просто исцелила тело, устранив следы преждевременного старения, она добавила коже эластичности и какого-то сияние. Я выглядела, как-то неестественно хорошо. Мне вспомнились слова Джорджа об «эликсире жизни», но мысль о том, что я теперь буду жить вечно, казалась абсурдной и пугающей. Глаза скользнули на полку, где лежал подаренный Локвудом кулон. Его вид вызвал внутри целый шквал чувств. Трепет — от мысли о том, как Локвуд спасал меня в мире мертвых, а после и в мире живых. Вина — от осознания, что семейные реликвии, последнее напоминание о его родителях, навсегда покинули Портленд-роу ради меня. Злоба — из-за новых недоговоренностей и тайн. Но сильнее всего была горечь. Она жгла изнутри, когда я вспоминала взгляд Локвуда… вернее, то, как он старательно отводил глаза от моей светящейся кожи. В тот момент я чувствовала все благодаря в разы усилившемуся Дару, и как бы мне ни хотелось это забыть, я до конца дней буду помнить: в том состоянии я была ему противна. Вновь ощутив сухость во рту, я решила не углубляться в канитель тягостных мыслей и наконец выпить этот чертов стакан воды. Спуск по лестнице дался мне с трудом. И дело было не в слабости или тяжести в голове, а в виде опустевших стен. Мой путь превратился в «тропу позора». Каждый чистый, не тронутый пылью круг или квадрат на обоях, где раньше висели ритуальные маски, кричал о цене, которую Локвуд заплатил за мою свободу. Горечь окончательно уступила место свинцовому грузу вины. Оказавшись в коридоре, я бросила еще один взгляд на стены, словно желая нанести себе последний невидимый шрам. Я пыталась убедить себя, что жертва Локвуда — это высшее проявление любви, а не просто долг джентльмена. Я пыталась убедить себя, что это главное, а не то, что я уловила в потаенном уголке его души. Звук поворота ключа в дверном замке заставил меня прийти в себя. Дверь распахнулась, и в дом вошел Локвуд. — Люси, — он улыбнулся мне сквозь усталость. — Я, кажется, задолжал всем булочек. Решил исправиться. Он потряс передо мной большой коробкой в кремово-белую полоску, обмотанной ярко-синей лентой. — Французские десерты из Риджентс-парка? — слабым голосом спросила я. — Они самые. Надеюсь, ты голодна. — Ага, — сказала я и непроизвольно сделала шаг назад, когда Локвуд прошел мимо меня, пронося коробку на кухню. Поставив ее в центр стола, Локвуд рухнул на стул и тут же обмяк. Казалось, вместе с ним на сиденье обрушилась и вся усталость, накопившаяся в теле за последние пару дней. — Будь другом, поставь чайник, — попросил он, когда я вошла вслед за ним. — Сейчас. Перед тем как вскипятить воду, я наполнила стакан и осушила его до дна. — Ты в порядке? — Да, просто жажда. Поставив чайник на плиту, я развернулась к столу, облокотившись спиной о кухонную тумбу. Локвуд не сводил с меня глаз, изо всех сил стараясь не давать векам сомкнуться. — С кем ты встречался? — спросила я, пока закипала вода. — С потенциальными меценатами для исследования. Но все немного сложнее, чем я предполагал. Расскажу, когда все будут в сборе. — Ладно, — ответила я, не зная, стоит ли засыпать его вопросами сейчас или отложить допрос на потом. Его изможденный вид вызывал у меня жалость. Но я уже столько раз откладывала важные разговоры, что это казалось до невозможности глупым. Я уже открыла рот, но визг чайника решил все за меня. Резко развернувшись, я сняла «ворчуна» с плиты и, разлив кипяток по кружкам, села напротив Локвуда. Я протянула ему чашку и ненадолго задержала на ней руку, в надежде, что он, забирая ее, коснется моих пальцев. Летом он делал это не раз. Но он не пошевелился. Я отпрянула, обхватив собственную кружку двумя руками и вглядываясь в темную жидкость. — Лондон с его суетой иногда может утомлять. Ты не находишь? — неожиданно обратился ко мне Локвуд. Удивленная вопросом, я подняла глаза, с досадой заметив, что он элегантно отпил из чашки. Наверное Локвуд взял ее, сразу после того, как я убрала свою руку. Его глаза пристально наблюдали за мной, ожидая ответа. — Даже не знаю, никогда об этом не задумывалась, — я пожала плечами. — Мы редко бываем на природе. Думаю, свежий воздух пошел бы всем на пользу. — Наверное… — сказала я, вновь ощутив подступающее чувство вины. — Локвуд, мне очень жаль. — Только не говори, что не любишь свежий воздух? — сострил он. — Я про реликвии и маски. — Не стоит, — отрезал Локвуд, пытаясь казаться безразличным, но я кожей ощутила перемену в его настроении. Вот только я более не понимала, что именно он ощущал и о чем думал. От неуверенности и смятения слегка сводило руки. Казалось будто меня дезориентировали, что заставляло ставить под сомнения собственные ощущения. Он отставил чашку и сменил позу, закинув ногу на ногу. Подпер рукой голову, он вытянул свободную ладонь вперед, на середину стола. Будто ждал, что я положу свою руку сверху. Но меня терзали сомнения. — Может, стоит встретиться с Барнсом лично и оспорить изъятие артефактов? — предложила я и еле заметно потянулась к его руке. Он тут же отдернул ее, сжав пальцы в кулак. «Черт, как была бы сейчас кстати способность читать чувства и улавливать мысли!» — пронеслось у меня в голове, и я тут же устыдилась этой слабости. Опустив глаза, я вернула руку на место и выпрямилась, делая вид, что ничего не произошло. Скрипнул стул. Локвуд сделал такое же движение, что и я. Наши взгляды встретились, и повисла неловкая пауза. Между нами нарастало напряжение: из-за недоговоренностей, неоправданных ожиданий, скрытой обиды и томного желания хоть какой-то разрядки. Чувства рвались наружу. — Люси, — Локвуд почти выдохнул мое имя и впервые за последние сутки подался ко мне. Его зрачки расширились, почти затопив радужку, будто кто-то одурманил его привычно острый взгляд. В нем не было нежности. За этой вспыхнувшей страстью проглядывала ярая, почти болезненная потребность подчинить меня, приручить во мне все то, что он был не в силах принять. Я замерла, не зная, чего на самом деле хочу: уступить ему или ударить. Но узнать мне так и не удалось. Дверь из прачечной с шумом распахнулась, и в кухню влетели Холли, Джордж и Киппс, наполняя помещение ароматом свежеиспеченной пиццы. *** Чувство голода взяло верх. Как иначе можно было объяснить, что никто произнес ни слова, пока первые две коробки с пиццей не опустели. — И к чему была такая секретность? — спросил Джордж, тяжело выдыхая после столь плотной трапезы. — Не хотел рисковать исследованием, — ответил Локвуд, проглотив последний кусок. — Это я понял, но никак не могу вспомнить, когда в последний раз состоялась дуэль за право изучать Призрачный захват, — сострил Джордж, откидывая полосатую крышку и доставая из коробки политый шоколадом круассан. — Пока еще не было зарегистрировано ни одной, но в скором времени ДЕПИК вполне мог бы бросить нам перчатку, — Локвуд легко подхватил ироничный тон Джорджа. — ДЕПИК против того, чтобы мы изучали природу Захвата? Но это бессмысленно, тема-то общедоступная. — Нет, все немного не так. Сегодня утром мне намекнули, что поддерживать наше исследование нерентабельно. Куда выгоднее будет профинансировать уже существующее отделение в больнице ДЕПИК. Проблема в том, что в глазах потенциальных инвесторов мы лишь полевые агенты, и столь сложное исследование для нас — Терра инкогнита. — «Неизвестная земля», — перевел Джордж. — Удивлен, что тебе известен этот термин. — Так вот что это означает! — выдохнул Локвуд. — А то я весь день голову ломал. — Ну, использовал ты фразу верно. Интересно, от кого же ты ее узнал? И что это за «потенциальные инвесторы», позволь поинтересоваться? — спросил Джордж, потянувшись в этот раз за эклером. Опасаясь, что благодаря бездонному желудку Джорджа, мне так и не удастся отведать французской выпечки я тоже вытащила из коробки щедро политый шоколадом круассан. — Никто, кто бы заслуживал нашего внимания, — отмахнулся Локвуд, мгновенно меняя тему. — Лучше расскажи, что вам с Киппсом удалось выяснить, пока не пришла Холли? — Вообще ничего нового или интересного. Джордж заставил меня прошерстить любые упоминания Призрачного захвата в газетах за последние пятьдесят лет. Я и года не успел проверить! — пожаловался Киппс. — Просто ты не знаешь, куда смотреть, — отозвался Джордж с набитым ртом. — Но мы и вправду были в самом начале. Я хотел сверить первые зарегистрированные случаи и проследить, что случилось с жертвами после, но толком ничего не успел нарыть. Правда, я наткнулся на кое-что любопытное. Вы знали, что финансирование аппаратов жизнеобеспечения для жертв Захвата из бывшего фонда Фиттис — нынешнего ОАПИ — поступает только в первые два года? А потом все зависит от средств родственников. Я застыла, еще раз прокручивая в голове слова Джорджа. Сердце пропустило удар, когда я начала судорожно отсчитывать время назад. С момента трагедии на мельнице Уизборн прошло ровно два года. В миг этого осознания из надкушенного круассана на тарелку с плеском вывалился шоколад, оставляя темные капли на моей голубой футболке. «Черт. Родители Норри слишком бедны, чтобы оплатить лечение. Все имеющиеся деньги они пропивали...» — от этой мысли живот скрутило, и я отложила предавшую меня сдобу. — Всего два года? — спросил Киппс, нервно сглатывая слюну. Он бледнел на глазах. — Да, я нашел коротенькую статью шестилетней давности в независимой газете, которую, между прочим, прикрыли сразу после выпуска. Угадаете, по чьей прихоти? Мы с Киппсом и Холли переглянулись. Локвуд оказался самым сообразительным: — Фиттис, в статье была критика, касательно срока финансирования. — В яблочко! — ответил Джордж, поправляя на носу очки запачканными в пудре пальцами. — По всей видимости, бытовало мнение, что поддержка жертв Захвата пожизненная, и Марисса в свое время не собиралась рассеивать это заблуждение. Плохо для имиджа. — Тем более у нас есть причин немедленно уйти с головой в исследование. — Возможно, но, Локвуд, для такого полномасштабного проекта мне не обойтись архивами. Тем более теми, которыми я, по всей видимости, тоже не могу больше пользоваться. Мне необходимы подопытные! Нужен пропуск в больницу, медданные больных и все такое! — возмутился Джордж. — Твои инвесторы правы: заручившись поддержкой медицинского центра ДЕПИК, мы бы получили прекрасный стартовый материал. — Они просто заберут исследование себе, Джордж! — отрезал Локвуд, будто объясняя очевидное ребенку. — Они уже много лет безрезультатно наблюдают за подростками в коме. Как только у нас появится хоть малейшая зацепка, они тут же отнимут ее, аргументируя это тем, что работа проводилась на их территории и за их счет. — Как ты вообще можешь быть уверен, что у нас появится зацепка? Это же для нас «чужая земля», или как ты там сказал... — сухо спросил Киппс. Казалось, он потерял последние крохи надежды помочь Кэт. — Потому что мы — «Локвуд и компания». И когда мы работаем сообща, мы способны на все! — воскликнул Локвуд. В его глазах заиграл тот самый шальной огонек, который появлялся каждый раз, когда у него рождался очередной безумный план. Уже больше четырех месяцев мне не доводилось видеть этого азарта. Я не смогла сдержаться, и уголок моего рта пополз вверх. Пытаясь скрыть прилив чувств, я схватилась за чашку, словно укрываясь ею. Вдруг Локвуд встал и вытянул руку над столом. — Я считаю, что пришло время пробудить несчастных от вечного сна. Кто со мной? — спросил Локвуд и мы все, как один, вскочили и положили свои ладони на его руку. Было в этом моменте что-то волшебное. Я до сих пор не переставала поражаться умению Локвуда поднимать командный дух перед очередной невыполнимой миссией. Мгновение единения пробрало меня до мурашек — возможно, из-за долгого лета, полного розни и споров. Не важно. Воздух словно зарядился энергией. Мы наконец-то были на одной волне. Я со спокойной душой отпила чаю, все еще держа руку под ладонями друзей. — Сейчас на нас сосредоточено слишком много глаз, — продолжил Локвуд. — Проводить расследование в тайне не удастся, журналисты и ОАПИ не оставят нас в покое. Нам стоит залечь на дно. Люси, — он обратился ко мне именно в тот момент, когда я допивала чай. — Как ты смотришь на то, чтобы познакомить нас со своими родными краями? Ошарашенная вопросом, я поперхнулась и чудом не выплюнула чай на переплетенные руки товарищей. — Ты хочешь поехать в Чевиот-Хиллс? — спросила я между приступами кашля, отдергивая руку и вытирая рот тыльной стороной ладони. — Да, — улыбнулся Локвуд. — Всегда мечтал побывать на севере Англии. — Пф, — фыркнула я, чувствуя, будто он хочет подшутить надо мной. — Конечно, север Англии — прекрасное место. Дождь там льет чаще, чем в Лондоне, влажный холод пробирает до костей, и это не считая ночного мороза, который поднимают своим приходом Гости. Ну и, конечно, в Лондоне утром ты не встретишь и вполовину столько подвыпивших взрослых, сколько в Чевиот-Хиллс. Возможно, ты также мечтаешь встретиться с моим бывшим работодателем, чтобы обменяться мнениями касательно моей работы? Нет, я знаю: ты просто грезишь знакомством с моей матерью. Милейшая женщина, должна я тебе сказать. — О, ну если она хотя бы вполовину так же мила, как ты, то мы поладим! — воскликнул Локвуд, размыкая кольцо рук и присаживаясь на край стола, едва сдерживая улыбку. — Ха! Ты даже не представляешь. В рукопашной она бы задала жару даже Аделаиде Винкман! — Люси, остановись, теперь даже я мечтаю встретиться с твоей мамой, — весело заявил Джордж, придерживая рукой набитый живот, чтобы не дать еде выйти наружу при очередном смешке. — А вот я вовсе не горю желанием видеться с ней! — выпалила я грубее, чем планировала. — В таком случае хорошо, что мы едем навещать не ее, — попыталась успокоить меня Холли и тут же осеклась, бросив беспокойный взгляд на Локвуда. Повисла короткая пауза. Я насторожилась, наблюдая за их переглядываниями. «Да что они там обсуждали на своей встрече? Где же мой усиленный Дар, когда он так нужен?!» Ко мне снова подступило негодование, смешиваясь с досадой и стыдом за потребность в призрачной силе. Без нее я чувствовала себя потерянной, не доверяла привычным чувствам. Меня напрягали бегающие глаза Холли, а когда я смотрела на Локвуда, то вновь вспоминала то мгновение: его жадный, властный взгляд. От одной мысли меня бросило в жар, предательски затуманивая разум, который отказывался подчиняться. Мне не хотелось подстраиваться под Локвуда, но и не хотелось его терять. «Может, это вообще нормальная реакция в таких случаях?» — спрашивала я себя, страдая от недостатка опыта в физической близости. — Если серьезно, то нам не обязательно навещать твою мать, если ты этого не хочешь, — наконец заговорил Локвуд. — Но, возможно, ты захочешь представить нас своей подруге? — Норри? Ты хочешь проводить эксперименты над Норри? — мои глаза расширились. — Не думаю, что мы зайдем дальше безобидного наблюдения, — Локвуд повернулся в сторону Джорджа. — Мне хватит показателей с прибора жизнеобеспечения, разговора с ее родителями и общего осмотра: температура, давление, зрачки. Ничего неприличного. Но книги и документы мне бы не повредили, — напомнил Джордж, резко поправляя очки. —Вот видишь, Люси, ничего предосудительного. Что бы больше пришлось по вкусу Норри: побыть «подопытным кроликом» ради возможности очнуться или быть отключенной и окончательно присоединиться к Гостям? Прошло ведь уже два года, не так ли? Мой рот на миг открылся и снова закрылся. Не находилось слов, которые бы отразили мою благодарность и радость от того, что Локвуд помнил о моей подруге, которую я упоминала лишь раз. К глазам подступили слезы. В груди разгорался огонек надежды. Неужели мне удастся исправить несправедливость прошлого? Пусть только одну, а не все пять... — Она бы предпочла бороться. Предпочла бы жить, — тихо ответила я, с трудом сдерживая нахлынувшие эмоции. —Тогда решено! Поезд отходит завтра в девять утра. Советую начать паковать теплые вещи, — весело заявил Локвуд. — А как же предписание ОАПИ не покидать Портленд-роу? — спросила я, не уверенная, разрешено ли мне покидать дом. Не говоря уже о отъезде из Лондона. — Что насчет данных? Или ты хочешь, чтобы я вытягивал догадки из воздуха? — На этот счет не волнуйся, я все решил, — заверил меня Локвуд, переводя взгляд на Джорджа. — Будут тебе книги. Есть способ достать материалы через знакомых. — И статьи? — поинтересовался Джордж. — Все, что потребуется. — Хорошо. Если что, будешь виноват сам, — ответил Джордж, не став уточнять, через каких таких знакомых Локвуд планирует заказывать исторические архивы. Локвуд уже почти скрылся в дверном проеме, но потом, ухватившись рукой за косяк, заглянул обратно: — О, чуть не забыл. Сложите еще хотя бы один комплект парадной одежды. После чего он окончательно исчез из виду.