Неушедший

Локвуд ждал меня на лестнице. — Ты в порядке? — Да, давай покончим с этим поскорее, — огрызнулась я, обгоняя его. Когда мы добрались до широкого лестничного пролета этажом ниже, в конце коридора я заметила фигуру грузной женщины, толкавшей перед собой сетчатую тележку с грязным бельем. Она обернулась на звук шагов, и наши глаза встретились. Я неуверенно оторвала руку от перил, собираясь махнуть ей, но женщина демонстративно задрала нос и с силой толкнула тележку вперед, скрывшись за поворотом. — Ты ее знаешь? — спросил нагнавший меня Локвуд. — Думаю, нет. «И тебе привет, мама», — подумала я, продолжая спускаться. Это был первый косой взгляд, который я поймала с момента возвращения. Что ж, счет открыт. Ребята ждали нас на улице. К счастью, мистера Аткинсона за стойкой не оказалось — Локвуд слишком худой, чтобы надежно заслонить меня от чьих-либо подозрительных глаз, пожелай я за ним спрятаться. Все впятером мы двинулись по узким кривым улочкам, вдоль которых тянулись ряды двухэтажных и изредка трехэтажных домов — все кирпичные, темные и угрюмые. Улицы были полупустыми, и пока что нам удавалось оставаться незамеченными. Стоило мне облегченно выдохнуть, как до меня донеслись девчачьи голоса, звонко отражавшиеся от стен. — Молли, не беги так! — задыхаясь, жаловалась одна из девушек. — Я и так опаздываю, Кел! До темноты всего два часа, а мне еще ехать. «Молли и Кел... Хм, Келли? Келли! Молли и Келли Уокер, дочери бакалейщика», — пронеслось у меня в голове, и я невольно прибавила шагу. Что оказалось совершенно бесполезным, так как девушки, перерезав нам дорогу, вышли друг за другом из узкого прохода между двумя зданиями. Обе русоволосые головы тут же повернулись в нашу сторону, и сестры резко умолкли. Черт! Одна из самых «любимых» мною причуд маленьких городов — это то, что здесь все друг друга знают. Молли и Келли не были исключением, и они прекрасно знали кто я такая. Я не раз заходила в их лавку и с матерью, и одна. Молли тогда было одиннадцать, а Келли — пятнадцать. Сейчас обе стали старше, но остались все такими же неказистыми. С нашей последней встречи Келли заметно округлилась, а вот Молли вытянулась и выглядела подтянутой. Она катила велосипед, и на ней была коричневая униформа незнакомого мне агентства. Радовало одно: она не состояла в агентстве Якобса. Марисса Фиттис сдержала обещание, данное мне на своем юбилейном балу, и прикрыла его сомнительную контору. За плечами Молли виднелся огромный походный рюкзак, к которому была примотана торчащая, как палка, зачехленная рапира. Глубоко вздохнув, я приготовилась к новой порции осуждающих взглядов, но произошло нечто странное. Щеки Молли залило густым румянцем, она судорожно задергала сестру за плечо и что-то зашептала ей на ухо, после чего обе захихикали. Келли подбадривающе толкнула младшую плечом. — Мистер Киппс, это правда Вы?! Могу я попросить Ваш автограф? — спросила Молли, и ее глаза наполнились неподдельным восторгом. У Киппса буквально отвисла челюсть, а Джордж громко фыркнул. Мы с Локвудом ошарашенно переглянулись. — Квилл, скажи хоть что-нибудь, — тихо прошептала Холли. — Эм... у Вас есть на чем? — Квилл изобразил в воздухе блокнот и ручку. — Да! Кел, достань из кармана, — девочка повернулась к сестре спиной, подставляя рюкзак. Пока Киппс выводил автограф для младшей сестры, старшая буквально раздевала его глазами, игриво накручивая на палец локон жиденьких волос. — И какой же силы должна была быть волна, чтобы вынести Вас прямиком в наши края? — с придыханием спросила Келли, когда Киппс возвращал ей блокнот, чтобы она убрала его обратно в рюкзак сестры. От этого жеста, который самой Келли наверняка казался невероятно соблазнительным, Киппс искренне поперхнулся. Глаза Холли расширились от изумления, мы с Локвудом поспешно прикрыли рты руками, сдерживая смех, а Джордж без стеснения расхохотался и с силой хлопнул Киппса по плечу. — Простите, дамы, но Посейдон сейчас под прикрытием, — заявил Джордж, вытирая выступившую от смеха слезу. — Добирался как простой смертный, даже трезубец дома оставил. Но свою Амфитриту он еще не нашел, так что ловите шанс! Девушки тупо покосились на Джорджа, явно озадаченные его мифологическим каламбуром. Келли выдохнула первой и, видимо, сочла шутку оскорблением в свой адрес. Она высокомерно хмыкнула и смерила Джорджа взглядом, полным крайнего отвращения. Почувствовав, что мы привлекаем слишком много внимания и пора закругляться, Локвуд поспешил вмешаться. — Дамы, прошу прощения, но мы действительно очень торопимся, — Локвуд одарил сестер своей самой ослепительной улыбкой. — И мы бы хотели, чтобы наш визит в Ваш прелестный городок как можно дольше оставался в тайне. Вы же умеете хранить секреты? «Локвуд, нет, зря ты это сделал... Теперь и тебе придется выписывать автографы и выслушивать кокетливые замечания Келли», — подумала я и мысленно хлопнула себя ладонью по лбу. Обе девушки захлопали ресницами, уставившись на Локвуда. — Конечно, мы никому не скажем, — заверила его старшая, а затем прищурилась: — А Вы, простите, кто? Округлив глаза, Локвуд медленно перевел взгляд на меня. В его глазах читалось... короче говоря, он был в полном шоке. Я с пониманием кивнула ему, словно говоря: «Добро пожаловать в реальный мир». Меня сестры тоже до этого момента не замечали, но, в отличие от Локвуда, меня это ни капли не задело, а наоборот, обрадовало. Киппс уже второй раз за день послужил для меня отличным щитом, даже не подозревая об этом. — Я лишь его начальник, — невозмутимо ответил Локвуд, мгновенно возвращая себе самообладание. — Он просто Зевс, — не унимался Джордж. — Мол, ты, кажется, опаздывала? — Келли потрясла сестру за плечо, не найдя лучшего ответа. — Угу! — отозвалась та, запрыгивая на велосипед. Уже уезжая, она обернулась и крикнула: — Благодарю за автограф, мистер Киппс! Вы классный! — Нам пора. Поспешите домой, скоро стемнеет, — сказал Локвуд, обращаясь к старшей сестре. Мы уже собирались двинуться дальше, как вдруг Келли перевела взгляд на меня, выкатила глаза и резко выкрикнула: — Карлайл! «Черт... Ну вот, понеслась родимая», — пронеслось у меня в голове, и неприятный холодок пробежал по позвоночнику. — Привет, Келли, — выдавила я, останавливаясь. — Выглядишь отлично. И Молли так подросла... — Да, подросла! У нее теперь есть работа, она оперативник, прямо как ты! И училась у Якобса, прямо как ты! — выплюнула Келли, и в ее глазах разгорелась настоящая ненависть. — Только вот по твоей милости его агентство закрыли, и моей сестре пришлось устроиться на работу в Вулер. Она как раз едет на последнюю электричку! Ей приходится жить там, и домой она приезжает только на выходные, и то изредка! — Якобс был безответственным пьяницей! Молли могла закончить так же, как Джулия, Стеф или Пол! — воскликнула я, чувствуя, как закипает обида. — Ха! Ее нынешний работодатель точно такой же, только сидит гораздо дальше! И кто, по-твоему, теперь борется с нашими призраками, а? Никто, вот кто! Мало тебе было гибели собственных товарищей, ты хочешь, чтобы и мы все здесь сдохли?! — при этих словах Келли со злостью сплюнула на камни. — Мисс Келли, — сквозь сжатые зубы заговорил Локвуд, изо всех сил пытаясь оставаться вежливым, — агент Карлайл всегда действовала в интересах... — Да пошли вы! — резко перебила его Келли и скрылась в том же темном проходе, из которого появилась. Мы застыли на месте. Я буквально кожей чувствовала сочувственные взгляды друзей, и от этого становилось только хуже. — Люси, она сама не знает, что несет, — попытался успокоить меня Локвуд. — Все она знает. Просто пойдемте. — Люси, постой! — взмолилась Холли. Я стремительно зашагала вперед, не давая никому возможности заговорить со мной. Вена на лбу пульсировала с дикой силой, кулаки сжимались сильнее, чем того требовала ситуация, — меня захлестывал гнев. Закипающая во мне злость казалась чужеродной, словно она принадлежала не мне. Краем глаза я заметила Локвуда: он быстро нагнал меня, но благоразумно держался чуть позади. Из-за спины донесся голос Джорджа: — Киппс, твоя слава добралась даже до самых глухих уголков Англии. Тебе удалось затмить самого Локвуда! Ну и как ощущения? — Паршиво... Мне очень жаль Люси, — негромко бросил Киппс, но я так и не обернулась. — Ну, не знаю, первая часть представления мне лично очень понравилась, — хмыкнул Джордж. Он нарочно пытался перевести все в шутку. Мне было совсем не до веселья, но в глубине души я была благодарна ему за то, что он не пытался разводить жалость, как остальные. — Нет, ну серьезно, неужели никто не обратил внимания на то, что Киппса они знают, а Локвуда — нет? — продолжал допытываться Каббинс. — Ладно, — сдался Локвуд, чье эго сейчас явно страдало. — Соглашусь, это довольно странно: они знают тебя, но понятия не имеют, в каком агентстве ты вообще числишься. — Ну, я, в общем-то, не официальный член команды. Я приглашенный консультант, сам по себе, — самодовольно заметил Квилл. — Во всех газетах ты упомянут исключительно в связи с «Локвуд и компания», — напомнил ему Локвуд. — Это конечно так, но у меня есть теория! Мне не было видно лица Джорджа, но я была абсолютно уверена, что при этих словах он привычным жестом поправил на носу очки. — Думаю, местные юные леди просто пристрастились к той твоей знаменитой фотографии из газет — ну, где ты мокрый выпрыгиваешь из бассейна. Они наверняка вырезали ее и передавали друг другу как священную реликвию, совершенно не обращая внимания на то, кто ты, чем дышишь и где работаешь. Ты для них просто кусок привлекательного мяса, Киппс! — вовсю веселился Джордж. — Уймись, Каббинс, не то у тебя треснут и эти очки, — огрызнулся Квилл. Перепалка парней слегка отвлекла меня, но тяжесть на душе никуда не делась. Мы продолжали идти. Чем ближе мы подходили к дому Вайтов, тем сильнее мои ноги наливались свинцом. — Какой у них адрес? — поинтересовался Локвуд. Видимо, он заметил мою заторможенность и теперь намеренно возглавил наше шествие, чтобы быстрее добраться до места. — Мы почти пришли, это за углом. Мы обогнули крохотную часовню, за которой вверх по склону тянулся ряд ничем не примечательных зданий. Я сразу же узнала эту оливковую дверь с овальным решетчатым окошком. — Чевиот, девять. Мне постучать? — спросил Локвуд и уже потянулся к дверному молотку, но я опередила его. Если уж срывать пластырь, то одним резким рывком. *** Последние двадцать минут, пока мы сидели в крохотной кухне Вайтов, мать Норри не сводила с меня переполненных гневом глаз. Локвуд не замолкал, представляя ей послужной список нашего агентства, описывая наше новое исследование и роль, отведенную в нем Норри. Миссис Вайт кивала и даже пару раз задала уточняющие вопросы, но ее голова при этом оставалась повернута в мою сторону. Это была исхудавшая женщина с землистым цветом кожи, усталыми глазами и резкими морщинами. Ее волосы когда-то были такими же рыжими, как и у Норри, но сейчас их цвет поблек и казался грязным из-за проступившей седины. Мистер Вайт шумно удалился, как только увидел меня в дверном проеме. Но прежде чем уйти, он чуть не подавился слюной, выкрикивая проклятия. Его лицо со впалыми щеками было багровым; он явно уже успел приложиться к бутылке. Его язык заплетался, он порывался выставить меня из дому, но вовремя одумался при виде рослого Киппса и предупреждающе смотрящих Локвуда с Джорджем. В итоге мистер Вайт умыл руки, оставив жене право решать судьбу Норри в этом эксперименте и мириться с моим обществом. — Что скажете, миссис Вайт? — спросил Локвуд, закончив излагать наше предложение. — Как тебе только хватает наглости не отводить глаз? — спросила она сквозь зубы, обращаясь ко мне. — Хотя ты всегда была невежественной. Мне никогда не нравился этот твой взгляд исподлобья. Первое время ты только так и смотрела на всех, но потом… Норри помогла тебе расцвести. Прическа, одежда — она всему тебя научила. Она должна была присматривать за тобой, и она справилась с этой работой слишком хорошо. — При этих словах она шмыгнула носом, а ее глаза заблестели от подступивших слез. — Мне очень… — начала я, но не успела закончить. — Да, моя Норри хорошо постаралась, только посмотри на себя. Воздух Лондона пошел тебе на пользу. Твоя кожа такая гладкая, будто фарфоровая, — глаза миссис Вайт превратились в узкие щелочки. — А этот неземной блеск... Наверное, столичная косметика намного лучше нашей. Ее слова резали без ножа. Сама того не понимая, она растормошила во мне не только лившееся через край чувство вины, но и страх, что мой прежний человеческий облик никогда окончательно не вернется — в отличие от отвращения Локвуда… Вина стремительно переливалась во всю ту же дикую и чуждую мне ярость. В попытке сохранить самообладание я со всей силой впилась ногтями в ладони. — Да, ты выросла хорошенькой. А знаешь, как выглядит моя Норри? Ее губы постоянно трескаются, сколько бы я ни мазала их вазелином. Ее глаза не смыкаются. Их надо закапывать каждые полчаса, но нам с Артуром надо работать и спать. Каждый день я боюсь, что ее глаза просто пересохнут и в одно прекрасное утро я увижу лишь пустые глазницы. А ее веки, они… — Глазные яблоки не могут «засохнуть» в буквальном смысле. Они более чем на девяносто процентов состоят из воды, — перебил ее Джордж. У миссис Вайт, не привыкшей к подобным столичным манерам, которые в определенных кругах называют «индивидуальностью», глаза округлились так сильно, что скорее она сама рисковала остаться с пустыми глазницами, нежели Норри. — Миссис Вайт, — перенял инициативу Локвуд, воспользовавшись моментом. — Мы полностью разделяем Вашу боль, но я попрошу Вас не оскорблять моего лучшего оперативника. Именно благодаря ее связи с Вашей дочерью мы здесь и хотим первой пробудить от вечного сна именно Норри. — Не думаю, что для Вашего исследования ей обязательно переступать порог моего дома. Насколько мне известно, в научной работе большое внимание уделяется бумагам. Она может заниматься этим где-нибудь в другом месте. — При всем уважении, миссис Вайт, но то, какую работу выполняет каждый из моих оперативников, решаю я. Мать Норри впервые за весь вечер перевела взгляд на Локвуда. Она смерила его оценивающим взором и, по всей видимости, не нашла, к чему придраться. Локвуд выглядел крайне серьезным и деловым молодым человеком. Миссис Вайт даже выпрямилась на стуле, словно пытаясь поравняться с ним. — С чего Вы вообще взяли, что можете пробудить ее? — спросила она наконец. — Я не припомню, чтобы Вы описали конкретную методику или порядок действий. — Мы не можем разглашать Вам всю процедуру. У нас есть теории, и нам необходимо их проверить. От наших наблюдений состояние Вашей дочери однозначно не ухудшится. — А еще мы будем закапывать ей глаза, пока Вы будете отсутствовать, — вставил Джордж, полагая, что именно эти слова расположат к нам враждебно настроенную женщину. — Думаешь, если проведешь неделю другую у ее кровати, то все забудется? — она снова смотрела на меня. — Я сделаю все, что будет в моих силах, чтобы помочь Норри. Миссис Вайт истерично фыркнула, отмахиваясь от моих слов. — Мне претит мысль, что я подарю тебе шанс облегчить совесть, позволив заботиться о ней в погоне за праздной надеждой, за наивной мечтой. Нет, пусть уж случившееся тяготит тебя до конца дней, — отрезала она. Бешеный импульс пронесся по всему телу, будто приказ. Мышцы ног сократились, готовые к рывку, который позволил бы мне дотянуться до миссис Вайт и со всей дури ударить ее головой об стол. В ужасе от этой необузданной вспышки агрессии я насильно пригвоздила себя к месту; мои попытки сдвинуться выдал лишь предательский скрип стула. Поездка в Чевиот-Хиллс явно не пошла мне на пользу. — А как насчет того, чтобы подарить шанс Норри? Неужели месть Люси важнее будущего Вашего собственного ребенка? — спросил Локвуд, взывая к материнским чувствам. — Ей уже... — она смахнула катившуюся по щеке слезу и шмыгнула носом. — Ей уже ничего не поможет. Вскоре нам придется проститься с ней. Мы не в состоянии... у нас не хватит... — она запнулась, не желая признавать ни бедность, ни собственное отчаяние. — Наше предложение предполагает оплату аппаратов жизнеобеспечения на протяжении всего исследования, — вдруг произнес Локвуд. Мы все, включая миссис Вайт, уставились на него. Хозяйка часто заморгала, на ее лице промелькнуло облегчение. Она открыла было рот, но тут же свет в ее глазах померк. Набрав воздуха, она снова закрыла рот, а затем угрюмо спросила: — Это что, шутка? Какой мне толк от двух недель оплачиваемого лечения? Вы сами сказали, что мне придется терпеть ее присутствие не более двух недель. — Да, мы планируем пробыть в городе до конца месяца. Но если Вы согласитесь включить Норри в программу, наш инвестор готов оплачивать лечение всех жертв, за которыми мы будем наблюдать в ходе исследования. — Здесь Локвуд сменил серьезный тон на дружелюбный и мягко улыбнулся. — Конечно, я бы с радостью нашел разгадку Призрачного Захвата за неделю, а вторую половину поездки провел, изучая Ваши прелестные места и дикую природу. Но меня буквально недавно просили быть более приземленным в расчетах. Так что исследование может продлиться месяцы, а то и годы. Если все пойдет по плану, под нашу работу выделят целое больничное крыло. И если Вам так претит присутствие Люси, а забота о дочери дается в тягость, мы сможем перевезти Норри в Лондон. — Вам следовало начать именно с этого. Такое положение дел в корне меняет ситуацию. Я согласна записать Норри в Вашу программу, но я не желаю, чтобы она появлялась в нашем доме, — миссис Вайт мотнула головой в мою сторону. — В Лондоне я не смогу запретить ей навещать мою дочь, но я не хочу видеть ее здесь. — Либо все оперативники моего агентства участвуют в исследовании, либо мы не работаем с Вами вовсе. Лучшего предложения не последует, — сухо и уверенно отрезал Локвуд. Миссис Вайт поджала губы и вновь уставилась на меня, тяжело дыша. — Надеюсь, ты понимаешь, насколько тяжко нам с Артуром будет переносить твое общество. Думаешь, нам удастся сократить контакт до минимума? — обратилась она ко мне, сделав над собой немалое усилие. — Безусловно. Я не собираюсь доставлять Вам лишних хлопот, — быстро ответила я. — Хорошо, — тихо сказала миссис Вайт, в очередной раз вытирая глаза. — Я согласна. Где мне нужно подписать? *** Наш ужин в отдельном зале ресторана прошел в тишине, если не считать пары шуток, отпущенных Джорджем в сторону Киппса. Визит к Вайтам полностью отбил у меня аппетит, и я лишь лениво тыкала вилкой в ростбиф. После встречи с родителями Норри количество косых взглядов в мой адрес достигло четырех. В ресторане мне не удалось скрыться ни от старого мистера Аткинсона, ни от его сыновей-официантов, обслуживавших нас. Счет теперь был равен восьми. Мне никогда не удавалось уснуть на голодный желудок, если только я не валилась с ног после ночного расследования. Так что я все же заставила себя съесть треть порции, прежде чем выйти из-за стола. Поднявшись в номер, я быстро помылась и переоделась в пижаму. Холли недавно поднялась в номер и сейчас очень аккуратно перекладывала свою одежду из чемодана в небольшой комод. Увидев мою расстегнутую сумку и небрежно валявшиеся вокруг вещи, она спросила, не хочу ли я, чтобы она разобрала и мой багаж. Я лишь пожала плечами. Мне было все равно — скоро все это снова пришлось бы собирать. Холли знала, как сильно меня злило, когда кто-то трогал мои вещи. Она выдохнула и, стараясь игнорировать источник беспорядка, скрылась в ванной. Казалось, она провела там не менее получаса, а когда вышла, в комнату повалил пар, влага и запах лаванды. — Я купила точно такой же шампунь, как у тебя, чтобы ты тоже могла им пользоваться, — сказала она, забираясь на кровать. — Ага, спасибо, — ответила я, продолжая разглядывать потолок. Именно этим я и занималась с тех пор, как легла. — Люси, как ты себя чувствуешь? Я молча повернула к ней голову. — Не представляю, насколько тяжело тебе было вернуться в Чевиот-Хиллс, но я хочу, чтобы ты знала: ничего из случившегося здесь не твоя вина. Людям всегда требуется «козел отпущения», потому что иначе им пришлось бы задуматься, какова их собственная роль в произошедшем. К таким вопросам психика большинства людей просто не готова… Я молча слушала Холли, а потом мой взгляд упал на книгу, лежавшую на ее прикроватном столике. — Вижу, ты всерьез увлеклась психологией. — Твое поведение — это классический пример избегания. — сказал она не давая мне сменить тему. — Сегодняшние испытания должны были вызвать у тебя бурю эмоций, и им надо дать выход, иначе все будет копиться внутри, пока не вырвется в самый неподходящий момент. — Что ты хочешь, чтобы я сказала? — спросила я, закатив глаза. Потом скрестила руки на животе, снова уставилась в потолок, и слова полились сами собой: — Часть меня надеялась, что, когда Якобса разжалуют, а его агентство закроют, моя репутация восстановится. Но сегодня я поняла, что оставила город без защиты и вынудила подростков уезжать на заработки. Не представляю, как мы будем пробуждать Норри, вся эта затея кажется абсурдной. Когда я предложила исследовать Захват, то и представить себе не могла, чем это обернется. Хотя меня и радует, что Локвуд притащил нас сюда ради моей подруги и, может, ради меня. Впрочем, зачем я все это говорю? Забудь. — Нет-нет, это очень хорошо, продолжай, тебе нужно выговориться. — Нет, не хорошо, — я застонала. — Я не хочу выговариваться. Я здесь ради Норри и ради К…— я помахала головой, — Ради решения загадки Захвата, и все. Остальное неважно, пусть думают что хотят. — Ладно, не буду тебя мучить, но я здесь, если захочешь поговорить, — сказала Холли и потянулась за книгой. —Сколько ты их уже прочла? Ты ищешь какой-то ответ или тебе просто интересно? — снова поинтересовалась я. — Мне уже не пятнадцать, Люси. — Мне тоже не пятнадцать, и что? — Нет, я имею в виду, что я старше Вас, и мне уже давно стоило задуматься о своем будущем, — сказала Холли, нервно поглаживая пальцем край книги. — А-а-а, — протянула я, все еще не понимая, к чему она клонит. — Мне почти двадцать, Люси. От моего Таланта вскоре ничего не останется, и я буду бесполезна как агент. Но работа оперативника — это все, что я знаю. Это все, что знает большинство из нас. Я видела очень много сломанных молодых людей, потерявших свой Дар. Они были в полном смятении, не зная, как им жить дальше. Вот я и хотела бы как-то помочь им и себе. Я хотела бы выучиться на психолога, или хотя бы окончить курсы, и помогать бывшим агентам ассимилироваться обратно в «дневное» общество. — Вот откуда такой внезапный интерес к дыхательным техникам и прочим штучкам. Но мне и в голову не приходило, что у тебя такие грандиозные планы, — на мгновение я потеряла дар речи. — Но ведь твоя карьера не должна заканчиваться. Мы просто добудем тебе окуляры, как у Киппса. ДЕПИК их теперь производит, мы без проблем купим одни. Или ты что, только что призналась, что давно планируешь свой уход? — Нет, я не то имела в виду. Я бы хотела работать с Вами так долго, как смогу, но сколько это продлится? Год? Пять лет? А что будет через пятнадцать? — Холли вздохнула. — Мне кажется, не повредит иметь запасной вариант. К тому же, пока я поступлю на заочное, пока отучусь и сдам все экзамены — пройдет не один год. Так что это лишь подготовка. И мне вправду очень интересно, как работает психика. Думаю, это поможет мне успешнее общаться с клиентами и приводить их в чувства, если потребуется. Так же я могла бы помогать членам нашей команды. — Она улыбнулась мне. — Ладно, я дам тебе знать, если захочу, чтобы ты «копалась» у меня в голове. — Это, кстати, огромное заблуждение. Психологи не копаются в головах, это делают патологоанатомы. Мы же исследуем причины появления эмоций и способы экологичного принятия и проживания этих чувств. Вот так! — Мы? — спросила я шутливым тоном. — Ну, я имела ввиду… — Все нормально, не переживай, — поспешила я успокоить ее, заметив, какое смущение вызвал мой вопрос. Я снова уставилась в потолок, казалось, что по венам вместе с кровью разливается  нечто холодное, инородное для моего тела. Я лежала не двигаясь в надежде, что это чувство пройдет. Тем временем Холли прочла страниц десять — судя по шелесту бумаги. Вместе с холодом начала подступать паника, тогда я не выдержала. Мне было необходимо отвлечься. — Могу я тебя кое о чем спросить? — Конечно, — отозвалась Холли, удивленная тем, что я вдруг подала голос. — Я выгляжу очень странно? — Ну, как тебе сказать... — Холли отложила книгу и осмотрела меня. — Ты больше не светишься, и цвет кожи выглядит нормально. —А если честно? — спросила я, повернувшись так, чтобы она могла рассмотреть мое лицо. Холли открыла рот, чтобы набрать воздух, и ее лицо приобрело озабоченный вид. В зеркале я и сама видела, что что-то не так: я не стала «красоткой», но была какой-то странно идеальной. Мать Норри верно сказала про косметику — я выглядела так, будто кто-то очень умелый накрасил меня, выровняв тон кожи, подведя глаза. Одним словом, загримировал. Но не внешность беспокоила меня больше всего. С наступлением темноты кроме внутреннего холода случилось еще кое-что. Я улавливала отдаленные стоны и потусторонний шепот. Он был еле различим, можно было счесть его за белый шум, но я чувствовала: эти звуки доносятся не из этого мира. Либо так, либо я просто сходила с ума. Я не решалась признаться Холли во всех странностях и поэтому зашла издалека. — Если честно, то ты выглядишь подозрительно красивой. Нет, тебе очень идет, но есть в твоем виде что-то потустороннее, и еще… — Холли помедлила, подбирая слова. — Твоя кожа... она словно фарфоровая, еле заметно поблескивает на щеках. А глаза... Словно свет отражается в них ярче, чем обычно. Это заметно, только если я рассматриваю тебя вплотную, но, возможно, скоро это пройдет, — попыталась успокоить меня Холли. — Понятно, спасибо за честность. Я опять принялась пересчитывать трещины в штукатурке над головой. Холли не стала приставать с расспросами и продолжила листать книгу. Вскоре мне надоело смотреть в потолок, безуспешно отгораживаясь от потусторонних шорохов. Во мне закипало чуждое мне чувство гнева. Раз мне не удается игнорировать Дар, то стоит пустить его в дело. Повернувшись на бок, я нащупала под кроватью рюкзак. Тихо расстегнув молнию, я просунула руку внутрь и отодвинула пальцами защитную ткань. Пальцы привычно легли на идеально круглую макушку, скользнули ниже, нащупывая знакомые изгибы, пустые глазницы и шероховатые швы. Я включила Слух на полную мощность. В уши повалил шепот, словно сотня Гостей собрались вокруг меня и наперебой рассказывали о своих секретах. Все они звучали одинаково, и среди них не было того знакомого голоса — язвительного, полного ругательств и непристойных шуток. Парень с торчащими, как иголки волосами молчал. Я поняла это еще в миг касания, но все равно решила проверить наверняка: Череп не был холодным, а значит, его обладатель вовсе не собирался приходить сегодня в наш мир.