XIV. Taste of Love.
3 часа и 15 минут назад
Хёнджин медленно отстранился первым. Его дыхание было тяжелым, рваным, а на искусанных губах поблескивала капля крови — то ли его, то ли Феликса. Он посмотрел на прокурора потемневшим от желания взглядом, медленно разжал пальцы, освобождая запястья Ликса, и сделал шаг назад.
Феликс тут же сполз спиной по холодному стеклу «Мерседеса», едва удерживаясь на ногах. Колени подкашивались, сердце колотилось в самые ребра, а легкие жгло от нехватки кислорода. Он хотел ударить Хвана, хотел закричать, но из горла вырвался лишь тихий, рваный выдох. Его плотина дала первую, едва заметную глазу трещину: он не чувствовал былой, чистой ненависти. Вместо нее внутри горело что-то другое — порочное, лихорадочное и пугающе приятное.
Хёнджин молча поднял с асфальта звенящие ключи Феликса, аккуратно вложил их в его дрожащую ладонь и слегка сжал пальцы.
— Хорошей дороги домой, прокурор, — тихо, с придыханием шепнул Хван. — Постарайся не думать обо мне слишком много. Хотя у тебя вряд ли получится.
Хёнджин развернулся и ушел, растворившись в темноте парковки так же бесшумно, как и появился.
Феликс остался стоять у машины совершенно один. Он прижал холодные пальцы к своим горящим, распухшим от поцелуев губам. Его трясло. Ликс ненавидел Хёнджина. Но еще сильнее он в эту секунду ненавидел самого себя — за то, что последние десять секунд поцелуя он не просто терпел. Он отвечал. И это осознание медленно, по капле, начинало затапливать его идеальный, правильный мир, ломая выстроенные годами барьеры.
Он сел в машину, завел её и тронулся, собираясь ехать к себе домой.
Но час спустя, когда Феликс наконец вынырнул из своих мыслей, он с удивлением обнаружил, что руки сами привели машину к знакомому адресу. Он ехал на чистом автопилоте — память тела оказалась сильнее разума. «Мерседес» стоял под окнами Джисона.
Долго всматриваясь в светящиеся окна, он все же решил выйти, заглушив двигатель. Феликс постучал в дверь дома семьи Хан. Спустя минуту ему открыл Хён У; мужчина сразу же улыбнулся, поприветствовал гостя и пригласил зайти внутрь.
— Хан дома? — спросил блондин, разуваясь.
— Да, у себя в комнате валяется, — буднично ответил тот.
Феликс кивнул и пошел в сторону комнаты Джисона, которая находилась слева по коридору. Осторожно постучав, он вошел без разрешения — знал, что ему всегда можно. Хозяин комнаты лениво листал тикток, развалившись на кровати. Заметив гостя, Хан слегка удивился, улыбнулся и похлопал ладонью по свободному месту рядом с собой.
— Привет, чё как дела? — лениво спросил брюнет.
— С Хваном виделся.
На этих словах Хан подавился воздухом. Он моментально заблокировал телефон и резко сел, вытаращив на друга глаза так, будто тот только что сообщил ему, что скупил половину страны.
— Серьезно?! Реально?!! — взвизгнул он, и Феликс кивнул. — Охереть! И что потом?
— Да ничего... Встретились на парковке, он подошел ко мне, чё-то про «скучал» пиздеть начал и... — Феликс резко осекся.
— «И»? Что?! Что дальше?! — задыхался Хан от любопытства.
— Ну это... блядь... как тебе нормально объяснить? Хотя и так все очевидно. Сука... ну, поцеловал он меня, — Феликс замолчал.
Неловкое молчание повисло в комнате и длилось добрых полминуты, пока тишину окончательно не взорвал новый визг Хана.
— НЕ ВЕРЮ! РЕАЛЬНО?! Когда свадьба? — пищал Джисон, пока Ли безуспешно пытался зажать ему рот.
— Тихо ты! Какая нахрен свадьба?! Я на него в жизни больше не посмотрю. Фу! — шепотом кричал он, задыхаясь от возмущения и отвращения, хотя внутри всё еще трепетало странное притяжение к человеку, которому он был готов перерезать глотку.
— Ты чё, Ликси?! Бери его тёпленьким! Блин, ну смотри, — Хан протянул раскрытую ладонь и стал загибать пальцы один за другим. — Он богатый, красивый, харизматичный, полстраны, нахрен, под себя подмял. Еще и бегает за тобой, жить без тебя не может. Бери-бери! Я же с ним спал однажды, поверь мне на слово — в сексе он просто ахуенный. Бери, говорю! И никаких «фу» и «му».
— Ой, да иди ты в жопу, Хан! Никогда в жизни, клянусь! — протестовал блондин.
— Ну какой же ты тормоз, господи боже, Ликс! — возмутился в ответ Джисон.
Проспорив об этом еще добрый час, они наконец выдохлись. Победил в этой дуэли упрямый Феликс, на что Хан лишь махнул рукой: «Делай что хочешь». В комнате воцарилась уютная тишина. Вскоре Феликс поднялся, коротко попрощался и направился к выходу, решив, что теперь ему точно пора домой.
***
На следующий день Джисон и Минхо ехали в больницу на очередной плановый осмотр общего состояния Хана. Джисон изначально собирался поехать сам, бурча под нос, что он не инвалид и вполне может вызвать такси, но Минхо настоял так, что спорить было бесполезно. Он просто приехал утром, молча заставил Хана сесть в машину и заблокировал двери. Доехав до больничного комплекса, Джисон отстегнул ремень безопасности, повернулся к Минхо и тихо сказал: — Я быстро. Туда и обратно. Просто заберу новые рецепты и пройду тесты. Можешь подождать в машине. Минхо даже не взглянул на него, глуша двигатель: — Ага, разбежался. Я иду с тобой. Джисон лишь устало вздохнул. Спорить и тратить силы, которых и так было немного, не хотелось, поэтому он просто молча вышел из салона. Минхо шел на полшага позади, бдительно сканируя коридоры, словно готовый в любую секунду прикрыть Хана от всего мира. Спустя примерно полчаса они уже выходили из кабинета. Лечащий врач, который по совместительству вел психотерапию Джисона, выписал ему новую партию сильных антидепрессантов и успокоительных, предварительно устроив Хану детальный допрос о его ментальном состоянии. Они покинули стерильное здание больницы и направились к парковке, собираясь ехать домой. Всю обратную дорогу Джисон сидел неподвижно, прислонившись лбом к прохладному стеклу пассажирской двери. Он смотрел в окно абсолютно пустующим, выгоревшим взглядом. Разговор с психологом в этот раз оказался не из самых приятных: доктору пришлось ковырять свежие шрамы, расспрашивать про ночные кошмары и триггеры, отчего Джисон сейчас чувствовал себя максимально выжатым, грязным и разбитым. Внутри снова поселилась знакомая вязкая пустота. Минхо то и дело бросал на него короткие взгляды. Заметив, как Джисон без единой эмоции на лице безучастно пялится на серое небо, вообще никак не реагируя на окружающий мир и не проявляя интереса даже к своей самой любимой рок-группе, тихо играющей из динамиков машины, он внутренне напрягся. Ему было невыносимо видеть Хана таким — безжизненным, похожим на бледную тень. Минхо резко крутанул руль и свернул на перекрестке в совершенно противоположную от дома сторону. Спустя минут двадцать автомобиль плавно затормозил. Джисон, погруженный в свой персональный ад, не сразу понял, что они остановились. Но когда он наконец оторвал голову от стекла и посмотрел по сторонам, то понял, что это вовсе не его дом. Вокруг высились разноцветные конструкции, издалека доносился смех, крики людей на аттракционах и веселая музыка. Они прибыли в городской лунопарк. Джисон недоуменно округлил глаза, переводя ошарашенный взгляд на Минхо, будто без слов спрашивая: «Ты че, блять, совсем головой поехал? Что происходит?» Минхо лишь тепло, как-то по-особенному мягко улыбнулся, отстегивая свой ремень. — Минхо, какого хуя? — Джисон нахмурился, скрестив руки на груди. — Мы же не дети, чтобы по каруселям таскаться. Мне домой надо, лечь и спать. Минхо спокойно посмотрел на него, и в его обычно циничных глазах промелькнула искренняя забота. — Иногда нужно побыть детьми, Джисон. Особенно когда взрослый мир слишком сильно бьет по голове. Не дав Хану времени на новые возражения и нытье, Минхо вышел из машины, обошел её, рванул пассажирскую дверь и, крепко перехватив Джисона за запястье, настойчиво потащил его наружу, навстречу ярким огням и запаху сладкой ваты. Первым делом они направились к ярко освещенной кассе, где Минхо, даже не спрашивая Хана, купил целую гору специальных билетов и звенящих металлических жетонов на самые безумные аттракционы. Джисон стоял чуть позади, засунув руки в карманы куртки, и впервые в жизни видел Минхо таким. Не холодным, циничным копом с вечным прищуром и пушкой подмышкой, а абсолютно обычным, легким и... живым. Он улыбался кассирше, шутил, перебирал жетоны в ладони, и в этот момент Минхо был до безумия, просто до дрожи в коленях очаровательным. Сердце Джисона предательски пропустило удар. Но романтика быстро закончилась, когда Минхо развернулся и с хищной улыбкой нацелился на возвышающийся над парком скелет гигантских американских горок. — О нет. Нет-нет-нет, блять, даже не думай, Минхо! — Джисон затормозил всей массой тела, упираясь кроссовками в асфальт. — Пожалуйста, давай обойдем эту дьявольскую херню стороной! — Да ладно тебе, Хан-и, это же классика, — рассмеялся Минхо, крепко перехватив его за руку и упрямо увлекая за собой в очередь. Джисон начал панически бормотать, оттягивая старшего назад и цепляясь за его плечо: — Слушай, Минхо, серьезно! Я там у самого входа видел тир с водными пистолетиками. Ну согласись, крутая же тема! Ты же коп, ты любишь стрелять, да? Вот как раз научишь меня, попрактикуемся, это же полезно для дела! Пожалуйста, пошли к пистолетикам! Но Минхо лишь весело, отрицательно качал головой на все его уговоры. Спустя пару минут сопротивление Хана было окончательно сломлено: Минхо буквально затащил его в кабинку и усадил на сиденье рядом с собой. Тяжелое металлическое крепление с глухим стуком опустилось на плечи, намертво фиксируя Джисона на месте. Хан мгновенно побледнел. Он мертвой хваткой вцепился в специальные поручни так, что костяшки пальцев побелели, зажмурил глаза до цветных пятен и начал глубоко, часто дышать, пытаясь справиться с подкатывающей паникой. Минхо, глядя на эту картину, лишь по-доброму забавлялся, тихо посмеиваясь и укладывая руку на соседний поручень. Раздался резкий, пронзительный писк — звонок аттракциона, предупреждающий о старте. Джисон судорожно сглотнул, чувствуя, как вагончики медленно тронулись с места, со скрипом поднимаясь на самую вершину первого крутого склона. Секундная пауза на пике... и горки с ревом полетели вниз со скоростью света. Вокруг поднялся невероятный гул. Все люди, сидящие в кабинках, восторженно кричали и визжали от безумного прилива адреналина и детской радости. А вот Джисон орал от самого настоящего, первобытного страха, заново прощаясь с жизнью и чувствуя, как внутренности ухают куда-то в район пяток на каждом крутом вираже. Ветер нещадно бил в лицо, выбивая слезы из закрытых глаз. Минхо в это время искренне наслаждался моментом, подставляя лицо прохладному ночному воздуху. Но, заметив краем глаза, как сильно сжался Джисон и как судорожно вздрагивают его плечи, детектив мягко перехватил его руку. Он оторвал побелевшую ладонь Хана от железного поручня, переплел их пальцы и очень крепко, надежно сжал. Это теплое, сильное рукопожатие сквозь свист ветра и грохот колес мгновенно подействовало на Джисона как заземление. Хан медленно, опасливо приоткрыл один глаз. Рука Минхо была горячей, надежной — она словно кричала о том, что здесь, на высоте птичьего полета, Джисон в полной безопасности. Страх начал понемногу отступать, уступая место чистому, бьющему по рецепторам восторгу. Джисон открыл второй глаз, глядя на размытые огни ночного города, проносящиеся мимо, почувствовал, как ветер треплет его волосы, и... искренне, громко рассмеялся вместе с Минхо, крепче сжимая его ладонь в ответ. В этот короткий миг безумного полета черная депрессия наконец-то отступила, выпуская его из своего плена. После американских горок в Джисоне будто проснулся дух бессмертия. От былого панического страха не осталось и следа — адреналин бурлил в крови, окрашивая бледные щеки здоровым румянцем. Хан, задорно блестя глазами, упрямо потащил Минхо к следующему аттракциону — автодрому с электрическими машинками. — Слышь, детектив, — гордо заявил Джисон, запрыгивая в синюю машинку с резиновым бампером. — Сейчас я продемонстрирую тебе всю свою крутость и профессионализм. Готовься глотать пыль! Минхо лишь снисходительно усмехнулся, усаживаясь в соседнюю красную машинку. Он-то прекрасно знал, что у Джисона отродясь не было водительских прав, да и за рулем реального автомобиля этот гений за всю жизнь ни разу не сидел. Как только прозвучал сигнал и на арену подали ток, «профессионализм» Джисона дал сбой: его машинка с диким визгом рванула с места, тут же закрутилась на триста шестьдесят градусов и с глухим стуком врезалась прямо в ограждение. Минхо, ловко лавируя между другими катающимися, с победным смехом зашел на круг и с размаху протаранил машинку Хана в бок. — Эй, блять! Это не по правилам! — завопил Джисон, судорожно крутя руль во все стороны. — На дороге правил нет, Хан-и! — крикнул в ответ Минхо, уворачиваясь от ответного удара и заходя на новый маневр. Они веселились как сумасшедшие, то и дело врезаясь друг в друга под скрежет резиновых бамперов и искры на потолочной сетке. Джисон кричал, шутливо сыпал угрозами, а Минхо просто не мог оторвать от него взгляда. В этот час план Минхо сработал на все сто: ему действительно удалось полностью выдернуть Хана из вязкого болота навязчивых мыслей, страхов и тревожности. Когда время на автодроме вышло, они, тяжело дыша и смеясь, побрели по центральной аллее луна-парка. Джисон вдруг резко затормозил у ярко украшенного фургончика на колесах. — Хочу мороженое, — безапелляционно заявил он, преданно заглядывая Минхо в глаза. — Мятное с шоколадной крошкой. Без него я отсюда не уйду. Минхо наигранно закатил глаза, но сопротивляться, конечно же, не стал. Достав бумажник, он купил две порции: Джисону — его любимое, пахнущее зубной пастой мятно-шоколадное, а себе — классическое клубничное. Они неторопливо шли по парку, слизывая быстро тающие сладкие шарики и лениво разглядывая сияющие карусели вокруг. Теплый ночной ветер приятно холодил кожу, а в воздухе витал легкий аромат попкорна. Вдруг Джисон замер на месте, чуть не уронив рожок. Его взгляд приковался к огромному мрачному шатру, оформленному в виде полуразрушенного готического замка с черепами и искусственной паутиной. Над входом зловеще мигала вывеска: «Обитель Кошмаров». — О, — Джисон ткнул пальцем в сторону замка. — Минхо, нам срочно нужно туда. В комнату страха. Минхо, который в этот момент как раз отправлял в рот очередную порцию клубничного мороженого, едва не поперхнулся. Он уставился на Хана, а затем громко, во весь голос рассмеялся. — Чего ты ржешь? — обиженно буркнул Джисон, пихая его локтем в бок. — Джисон, блять, ты серьезно? — Минхо вытер выступившую от смеха слезу. — Ты же там от страха обосрешься, Хан-и! Ты буквально полчаса назад чуть богу душу не отдал на американских горках, визжал так, что у меня барабанные перепонки треснули. И ты реально думаешь, что осилишь комнату страха? Тебя же первый попавшийся студент в костюме зомби до инфаркта доведет! — Ничего подобного! — гордо вскинул подбородок Джисон, слизывая каплю шоколада с губы. — То были горки, там физика, высота и скорость! А тут просто картонные декорации и дешевые скримеры. Я взрослый парень, Минхо, меня не напугать пластиковыми скелетами. Спорим, я даже глазом не моргну? — Ну-ну, — ухмыльнулся Минхо, бросая пустую салфетку в урну и делая шаг к кассе замка. — Смотри, Хан-и. Если ты там начнешь визжать и проситься на ручки — я сниму это на видео и покажу Чану с Феликсом. Пошли, бесстрашный ты мой. Купив билеты, Минхо с Джисоном уверенно переступили порог «Обители Кошмаров». Как только за их спинами захлопнулась тяжелая бархатная штора, их поглотил густой, липкий полумрак, разбавляемый лишь редкими вспышками тусклого красного света. Из скрытых колонок раздавался загробный шепот, скрежет цепей и завывание ветра. Минхо шел абсолютно спокойно, засунув руки в карманы куртки. Для человека, который почти каждый день сталкивался с реальным дерьмом на улицах Лос-Анджелеса, все эти бутафорские пугалки вызывали лишь легкую усмешку. Чего нельзя было сказать о Джисоне. Хан изо всех сил старался держать марку. Он шел с гордо поднятой головой, но при этом прижимался к плечу Минхо так плотно, что между ними нельзя было протиснуть и лист бумаги. Каждый раз, когда под их ногами скрипела очередная расшатанная половица, Джисон едва заметно вздрагивал, но тут же делал глубокий вдох и напускал на себя максимально безразличный вид. — Ну и че тут страшного? — нарочито громко пробасил Джисон, пытаясь перекричать жуткий звуковой фон. — Обычный подвал. У моей бабули в деревне погреб с закатками выглядел куда более зловеще, отвечаю... Они свернули за первый темный угол, где висела бутафорская паутина. Джисон брезгливо отмахнулся от нее, делая еще один шаг вперед. И тут это произошло. Из неприметной ниши в стене, прямо перед самым носом Хана, под оглушительный скрежет колонок резко выскочил актер в окровавленной маске безумного мясника с пластиковой бензопилой в руках. Пила затрещала на весь коридор, а актер издал дикий, утробный рык. Джисон не просто вздрогнул. Он буквально взлетел в воздух, отпрыгивая назад с грацией испуганного кота, и на весь шатер заорал так громко и истошно, что у Минхо заложило уши: — БЛЯ-Я-А-АТЬ!!! Хан врезался спиной в стену, выставив перед собой руки в защитном жесте, его глаза были размером с два лобовых стекла, а дыхание сперло. Актер, явно довольный своей работой, эффектно покрутил бензопилой и скрылся обратно во тьме. Секундное затишье прервал громкий, неконтролируемый хохот Минхо. Он буквально согнулся пополам, держась руками за живот. Он смеялся так сильно, до слез, что едва мог стоять на ногах. Его заливистый, искренний смех эхом разносился по мрачному коридору, полностью уничтожая всю нагнетаемую атмосферу ужаса. — Да иди ты нахуй, Минхо! — сорвавшимся, все еще дрожащим голосом крикнул Джисон, прижимая ладонь к бешено колотящемуся сердцу. Лицо его сначала побелело, а теперь стремительно заливалось краской стыда. — Это было блядское покушение! Он выскочил прямо на меня! — «Глазом не моргну», да? — сквозь слезы выдавил Минхо, наконец разогнувшись и утирая глаза кулаком. Он подошел к надувшемуся Джисону, все еще продолжая подхихикивать. — Боже, Хан-и, ты бы видел свое лицо! Ты взлетел метра на два, клянусь. Я думал, ты сейчас на стену заберешься, как спайдермен. — Ничего я не взлетел! — буркнул Хан, раздраженно поправляя куртку и пытаясь вернуть себе остатки достоинства, хотя колени у него все еще ощутимо подкашивались. — Это был эффект неожиданности, понял? Чистая физиология! Любой бы испугался, когда ему в харю блядской пилой тычут. Минхо с улыбкой покачал головой, его взгляд потеплел. Он сделал шаг ближе, протянул руку и аккуратно, но крепко взял Джисона за запястье, притягивая к себе. — Ладно-ладно, оправдывайся больше, — негромко произнес Минхо, и в его голосе послышались те самые мягкие нотки. — Держись за меня, бесстрашный. А то вдруг дальше нас ждет картонный дракула, и мне придется ловить твою тушку в полете. Джисон недовольно фыркнул, но руку вырывать не стал. Напротив, он поудобнее перехватил теплую ладонь Минхо, крепко сжимая его пальцы. — Только попробуй кому-нибудь рассказать, — пригрозил Хан, шагая за ним дальше в темноту. — Могила, Хан-и. Абсолютная могила, — усмехнулся Минхо, ведя его вперед по коридорам «Обители Кошмаров», уверенный, что теперь Джисону точно ничего не страшно. Остаток пути по «Обители Кошмаров» превратился для Минхо в сплошное испытание на прочность его барабанных перепонок. Джисон вздрагивал от каждого шороха, шарахался от пластиковых пауков и орал благим матом на каждый шорох, мертвой хваткой вцепившись в куртку Минхо. Кое-как, полуживые от смеха (Минхо) и от пережитого адреналина (Джисон), они наконец выбрались на свежий воздух. На улице уже окончательно стемнело. Яркие неоновые огни парка развлечений вспыхнули в полную силу, отражаясь в темной воде залива. Минхо взглянул на часы, а затем на уставшего, но запыхавшегося Хана, у которого на щеках горел румянец. — Ну что, бесстрашный, — усмехнулся Минхо, поправляя растрепанные волосы Джисона. — На сегодня лимит инфарктов исчерпан. Поехали медленно закругляться? Тебе спать пора. — Ну уж нет! — Джисон резко схватил его за руку и указал пальцем вверх, на медленно вращающийся гигантский круг, сияющий всеми цветами радуги. — Мы не уйдем, пока не прокатимся на чертовом колесе. Минхо, пожалуйста! Это же лучший вид на город. Минхо посмотрел на колесо обозрения, потом на умоляющие, горящие детским азартом глаза Джисона и вздохнул, качая головой. Сопротивляться было бесполезно, да и не хотелось. Минхо ведь изначально решил, что этот день будет полностью принадлежать Хану. Он вытащил его сюда, чтобы спасти от удушающих стен, и готов был стоять в очередях хоть до утра, лишь бы этот свет в глазах младшего не гас. — Ладно, пошли, уговорил, — послушно согласился Минхо. Спустя десять минут они уже сидели в уютной, закрытой стеклянной кабинке, которая медленно и плавно отрывалась от земли, унося их ввысь. Шум бурлящего парка внизу постепенно затихал, сменяясь мягким гулом. Джисон сразу же, как ребенок, прильнул лицом к прохладному панорамному стеклу, во все глаза рассматривая, как Лос-Анджелес внизу рассыпается миллионами золотых и неоновых нитей дорог. Он завороженно выдохнул, оставляя легкий след пара на стекле. — Блин, — тихо протянул Хан, не отрывая взгляда от горизонта. — Надо было все-таки сладкую вату купить. А еще то яблоко в карамели... А еще... Минхо, сидевший напротив и расслабленно откинувшийся на спинку сиденья, тихо фыркнул и подхватил: — А еще три порции картошки фри, вон того гигантского плюшевого дурацкого лимона, на которого ты пускал слюни у тира, и, желательно, беруши для меня. Чтобы мои уши наконец отдохнули после твоего блядского ультразвука в комнате страха. Джисон со смешком обернулся, шутливо пихнув Минхо ногой: — Эй! Мой крик был абсолютно оправданным! Это была самооборона звуком. И вообще, лимон был классный. — Да-да, конечно, — Минхо улыбнулся, глядя, как мягкий свет неонового колеса ложится на лицо Хана, сглаживая острые скулы и тени усталости под глазами. Минхо подался вперед, упираясь локтями в колени, и его голос стал тише, глубже: — Как ты, Хан-и? Голова не кружится? Джисон снова повернулся к стеклу, но уже не с той пугающей пустотой, что была утром в машине. Он прижал колени к груди, обхватив их руками, и тихо ответил: — Знаешь... сейчас — хорошо. Реально хорошо. Впервые за долгое время в голове тихо. Будто все эти мысли... просто остались там, на земле. А здесь до них не дотянуться. Спасибо тебе, Минхо. Правда. Минхо молча пересел на его сторону, сокращая расстояние между ними до минимума. Он приобнял Джисона за плечи, притягивая к себе, и Хан послушно уткнулся носом в его плечо, вдыхая знакомый запах парфюма и кожи. Кабинка достигла самой верхней точки, замирая на мгновение между темным небом и сияющим городом. Они обнимались очень долго. В этой тесной, плывущей над сияющим городом кабинке время словно замедлило свой ход. Минхо уткнулся подбородком в макушку Джисона, вдыхая запах его шампуня, а Хан просто слушал мерный, успокаивающий стук сердца детектива под плотной тканью куртки. В этих объятиях не нужно было притворяться сильным или делать вид, что всё в порядке. Можно было просто быть собой — хрупким, израненным, но защищенным. Кабинка уже начала свой медленный спуск обратно к суетливой земле, когда Джисон вдруг резко отпрянул. Его глаза панически округлились, он хлопнул себя ладонями по коленям и на всю кабинку снова истошно заорал: — БЛЯТЬ! Минхо от неожиданности вздрогнул всем телом, его плечи мгновенно напряглись, а рука инстинктивно дернулась под куртку — профессиональная привычка копа чуть не заставила его вытащить ствол прямо здесь. Он болезненно сморщился от оглушительного звука, зажав одно ухо ладонью, и испуганно, с явным раздражением спросил: — Да что опять, нахуй, случилось?! Тебя сзади кто-то укусил, Хан-и?! У меня сейчас барабанная перепонка лопнет, клянусь! Джисон взволнованно схватил его за плечи, преданно и отчаянно заглядывая в глаза, будто решалась судьба всего человечества: — МЫ ОБЯЗАНЫ СФОТКАТЬСЯ В ФОТОБУДКЕ, ИНАЧЕ ЭТОТ ДЕНЬ ПРОЖИТ НАСМАРКУ! Минхо несколько секунд просто молча моргал, переводя дыхание и пытаясь осознать масштаб «катастрофы». Когда до него наконец дошел смысл сказанного, он тяжело вздохнул и с досадой откинулся на спинку сиденья, потирая виски. — Ты издеваешься надо мной? — проворчал Минхо, недовольно щурясь. — Я уже старый для этого дерьма, Джисон. На часах почти полночь, я весь день на ногах, у меня спина отваливается после этих блядских американских горок, а ты орешь так, будто нас штурмом берут. Какая еще фотобудка? Поехали домой, спать. — Ну Минхо-о-о! — затянул Джисон, сползая с сиденья чуть ли не к его коленям и умильно складывая ладони. — Ну пожалуйста! Мы же ни разу нормально не фотографировались вместе. Только дебильные рабочие ориентировки или скрытая съемка из архивов Чонина. Пошли! Это займет ровно три минуты. Я выберу самые глупые ободки с ушками, честно! Минхо старался сохранять каменное лицо, но эта проснувшаяся в Джисоне детская, чистая энергия буквально плавила его ледяную броню. — Нет, — твердо попытался сказать детектив, хотя в его голосе уже отчетливо слышалось поражение. — Мы идем к машине. — Ну Минхо, ну один разок! — Хан не сдавался, аккуратно подергивая его за край кожанки и строя самые жалобные глазки, на которые только был способен. — Тебе что, жалко трех баксов для меня? Я буду ныть всю дорогу до дома, клянусь тебе. Всю дорогу! Ты же не хочешь слушать мое скуление в машине? Кабинка наконец мягко коснулась земли, и двери со щелчком открылись. Минхо посмотрел на сияющее лицо Джисона, на его хитрую, просящую улыбку, и понял, что он абсолютно, безнадежно безоружен против этого парня. — Ладно, блять, — сдался Минхо, картинно закатывая глаза и поднимаясь с места. — Но только одна полоска снимков. И если ты заставишь меня нацепить розовые уши — я выкину тебя из этой будки прямо на глазах у прохожих. Пошли, террорист. Дойдя до небольшой деревянной кабинки фотобудки, светившейся манящим ретро-светом, Джисон сдержал свое обещание с пугающей точностью. Из корзины с реквизитом, стоявшей рядом, он с триумфальным видом выудил самые глупые, нелепые ободки, какие только можно было представить: огромные плюшевые уши розового зайца для Минхо и ободок с качающимися на пружинках неоновыми сердечками для себя. Хан буквально светился от счастья, натягивая этот кошмар на голову сурового детектива полиции. — Джисон, если это кто-то увидит, я тебя убъю, честно, — обреченно проворчал Минхо, но послушно позволил закрепить на своей макушке розовые уши. Они ввалились в тесную, пахнущую нагретым пластиком будку. Пространства внутри было настолько мало, что им пришлось прижаться друг к другу практически вплотную. Минхо обнял Хана за талию, чтобы они оба поместились в объектив. На экране пошел обратный отсчет. Три... две... одна... Щелк! На первом кадре они просто удивленно моргнули. На втором — Джисон состроил дикую рожицу, высунув язык, а Минхо попытался сохранить серьезное лицо, что выглядело безумно комично в розовых ушах. К третьему кадру они уже не могли сдерживать смех: Хан внезапно ткнул Минхо пальцем в бок, отчего тот искренне заржал, заваливаясь на плечо младшего. Вместо запланированной одной полоски они, споря и дурачась, сделали целых четыре. Джисон бережно спрятал еще теплые, пахнущие свежей краской снимки во внутренний карман куртки, как самое дорогое сокровище. На обратном пути к парковке Минхо все-таки сдался окончательно. Заметив, как Хан проводил головой уплывающий мимо фургончик со сладостями, он молча подошел к продавцу и купил Джисону огромный, пушистый шар розовой сладкой ваты. В машине наконец воцарилась тишина, но теперь она была совершенно иной — теплой, уютной и умиротворенной. Джисон всю дорогу сосредоточенно объедал липкое облако, пачкая пальцы и довольно жмурясь, пока Минхо вел машину по полупустым ночным автострадам, изредка бросая на него мягкие, собственнические взгляды. Последний кусочек ваты растаял на языке Хана ровно в тот момент, когда колеса машины плавно зашуршали по гравию у его дома. Минхо затормозил и заглушил двигатель. Джисон сидел, крутя в пальцах пустую деревянную палочку, и чувствовал, как приятная, тяжелая усталость разливается по телу. Он повернулся к Минхо, глядя на него из-под пушистой челки теплыми, благодарными глазами. — Спасибо тебе большое за этот день, Минхо, — тихо, искренне произнес Джисон, и его голос слегка дрогнул от избытка эмоций. — Правда. Мне это было... безумно нужно. Ты спас меня сегодня от самого себя. Минхо не отвечал. Он сидел, положив одну руку на руль, и внимательно, не отрываясь, сканировал лицо Хана. В полумраке салона его глаза казались почти черными, наполненными какой-то тяжелой, давно сдерживаемой нежностью и глухим беспокойством. — Ладно, я пойду. Спокойной но... — Джисон потянулся к ручке двери, собираясь выйти. Но договорить он не успел. Минхо среагировал мгновенно. Он резко подался вперед, перехватил Джисона за предплечье и сильным, уверенным движением притянул его обратно к себе, заставляя развернуться. Свободной ладонью Минхо мягко, но крепко обхватил Хана за затылок, запуская пальцы в его волосы, и впился в его губы поцелуем. Это было горячо, страстно и обезоруживающе глубоко. Минхо целовал его так, словно пытался выпить всю оставшуюся в Хане боль, заполнить собой каждую душевную трещину. Его губы требовательно сминали губы младшего, а когда Джисон судорожно выдохнул от неожиданности, Минхо проник языком внутрь, делая поцелуй влажным, тягучим и головокружительным. Хан на секунду замер, выронив деревянную палочку на пол машины, а затем слабо охнул и полностью растворился в этом ощущении. Он судорожно вцепился пальцами в воротник куртки Минхо, отвечая на поцелуй с той же отчаянной, накопившейся за недели разлуки жаждой. В салоне автомобиля слышалось лишь их рваное, тяжелое дыхание и тихий, сводящий с ума шорох одежды...
