Чем отличается птица от летучей мыши

Лев ловит себя на том, что прожигает взглядом спину Сангвинию, рядом с которым стоит Конрад. В принципе, последнего не то что хорошо видно за огромными крыльями. Ангел что-то радостно щебечет, приобнимая брата за плечо. Кёрз же ухмыляется краешками губ и кивает, редко вставляя слова в чужой монолог. И это всё жутко бесило. Когда эти двое успели так подружиться? Объективно, Конраду не место рядом с Ангелом. Может, позади на поле боя как тень еще можно принять, но точно не в таком виде, как происходит сейчас. Это ненормально. Будь проклят Фулгрим с его идеей задерживаться на этой планетке. И как только повелителю третьего удалось убедить отца разрешить проклятый приём? Еще и родные доспехи пришлось сменить на парадный мундир. Ткань шелестит под ухом, а толпящиеся вокруг смертные создают ещё больше шума, от чего нарастает головная боль. Где-то рядом крутится Русс, не зная, к кому хочется приебаться больше. В этом Эль’Джонсону всё-таки немного повезло. На этот вечер Владыка Волков выбрал своей основной жертвой Магнуса. Окинув роскошный зал беглым взглядом, Лев лишь недовольно морщится, замечая Корвуса, подпирающего стенку. Этот-то умеет отлично сливаться с темным углом. Куча смертных болтают о своём, стараясь привлечь внимания кого-то из примархов. Каждый бы не отказался увидеть хоть бы краешек улыбки Сангвиния. А кто бы не желал? Только из-за рядом стоящего Ночного Призрака приблизиться слишком близко никто не осмеливался. Повелитель первого недовольно фыркнул, подмечая, что Конрад отличный живой щит от надоедливых мошек. Глаза волей-неволей возвращаются к абсурдной паре, однако Лев старался на них не пялиться. Уж больно приторная картина для Эль’Джонсона. Ему-то приходится терпеть общество смертных, да и вечно шастающей рядом гидры не наблюдалось в поле видимости, но не значит, что нет поблизости. Примарх ускользнул от очередной нудной беседы к столам с шампанским и вновь окинул зал взглядом. Повелитель первого моргнул раз, потом ещё один, а в третий понял, что ему не кажется. Сангвиния и Конрада в зале нет. Когда они ушли и как — непонятно. Эль’Джонсон поставил свой бокал на стол и двинулся по залу, игнорируя восхищенно-испуганные взгляды. Примарх дышал глубоко, стремясь найти в какофонии дорогого парфюма запах братьев. Спустя минуту Лев едва заметно сморщился. Пахло кровью. Кровью примарха. Найти источник не составила труда. Вот только как это произошло? Не могут его братья на ровном месте пораниться. Это нонсенс. Запах привёл Льва в один из многочисленных тёмных коридоров. Сангвиний стоял у окна, закрывая крыльями тусклый свет от еле работающего светильника. Запах крови усиливался с каждым шагом. Однако весь настрой разобраться в происходящем уничтожил болезненный стон на грани слышимости. Повелитель первого застыл в шести шагах от Ангела, не понимая, что вообще тут происходит. Сангвиний ранен? Кто способен на такое? Насколько всё серьёзно? Как враг пробрался к примарху? Сколько проникших? Рой вопросов крутился в голове стайкой мерзко жужжащих насекомых. Рыцарская натура старшего из братьев забилась зверем, требуя восстановить справедливость. В тусклом свете за крыльями повелитель первого не сразу увидел ещё одного своего родственника. Конрада сложно заметить в темноте, но от цепкого взгляда Льва ничего не способно скрыться. Шелест одежды привёл Эль’Джонсона в чувства. Голова совсем уже разболелась. Когда же этот ужасный приём закончится?! — Что ты тут делаешь, брат? — первому совершенно не понравилась едва уловимая напряженность в голосе Ангела. Что-то тут не так. — Хотел задать точно такой же вопрос. Конрад настолько обезумел, что напал на тебя? — сердито произносит Лев. Да, его прекрасный брат слишком мягок и добр. Сангвиний прикрывал Кёрза крылом, скрывая не самое лучшее состояние восьмого. План, как отвязаться от Льва и дотащить Ночного Призрака до покоев, всё никак не составлялся. Благо хоть Эль’Джонсон не видит, в каком состоянии их брат. Конрад еле на ногах стоит, и то опираясь на Сангвиния. Если бы не поддержка Ангела, то Кёрз прямо тут бы сейчас и свалился, а повелителю девятого это точно не надо, да и никому это не надо. Раз Сангвиний не сумел унять свою жажду и был утащен возлюбленным в укромное место, то ему и разгребать последствия. — Наш благородный брат просто помог мне справиться с приступом, Лев, — болезненный шёпот Конрада был полностью проигнорирован. — Это моя кровь. Не волнуйся, я уже ухожу. Эль’Джонсону не нравится происходящее. С самого начала этот приём был абсурден, а наглость Ужаса Ностромо перешла все границы. Кёрз мало того что пользовался добротой Сангвиния, так ещё осмелился напасть на их брата. Рыцарская натура Льва требует добиться справедливости и наказать злодея. Ангел прижал Конрада за талию к своему боку, пряча под крылом. Клыки чесались, а жажда всё не унималась. Слишком мало крови он выпил. А ещё не стоит забывать теранскую мудрость «аппетит приходит во время еды». Сангвиний с трудом подавлял в себе глухое раздражение. И почему Льву вечно нужно лезть куда не нужно? — Я отведу Конрада в покои, — повелитель девятого привычно мило улыбается, поглаживая Ночного Призрака по боку. Мелкая дрожь, пробивающая тело Кёрза, успокаивала Сангвиния, отдаваясь приятным теплом в груди. Ангелу в принципе очень нравилась покорность Бича Ностромо. Насколько Конрад был кровожаден в бою, настолько же смиренен в общении. Иногда казалось, что это два совершенно разных человека. Прекраснейший из примархов всегда гнал прочь воспоминания об их единственной ссоре. Кёрз прикрыл глаза, цепляясь негнущимися пальцами за одежду брата. Даже примарх страдает от большой потери крови и пары смертельных ран для простого человека. Нужно держаться в сознании и как-то выкрутиться из стальной хватки Ангела. Он вообще планировал спрятаться в тёмном углу и не выходить до самого конца. Вот только Сангвиний все планы подпортил. Отойти от брата не представлялось возможным, а потом они пришли сюда. Так для завершения картины ещё и Лев припёрся. — Он не заслуживает твоей доброты, — рычит Лев, подходя ближе. Конрад лишь хмыкает, проверяя, на месте ли ворот мундира. Нехорошо будет, если рыцарь заметит порванную артерию и растерзанную шею, на которой расцвели, подобно цветам, гематомы. — Не будь так жесток, брат, — возмущается Сангвиний, и хватка на талии усиливается. Конрад вовремя прикусил себе язык, чтобы не издать писка. Находится под крылом Ангела сейчас небезопасно для жизни. Несчастная тушка Ночного Призрака может такого и не пережить. Ему достаточно и разорванной сонной артерии. Знал бы Лев о такой доброте их возлюбленного брата… Это было бы забавно, только допустить такого нельзя. Подобный жадный и страстный Сангвиний существует только для него одного. — Вас все ищут, — раздавшийся безэмоциональный голос Корвуса позади повелителя первого стал спасением. — Я скоро приду. Конраду нужно вернуться в покои, — Сангвиний было двинулся с места, как Коракс возник прямо перед ним. — Тебе придётся вернуться сейчас, брат. Подобный тон совершенно не понравился Ангелу. Да и перспектива отпускать Конрада не привлекала от слова совсем, особенно в таком состоянии. — Я не могу его бросить, — повелитель девятого продолжил настаивать на своём, стараясь не скривиться и сохранить спокойное выражение лица. — Я позабочусь, — кивнул Корвус, протягивая руку к брату. Если бы не лёгкое похлопывание по ладони, то Сангвиний точно бы взорвался. Почему всем так нужно лезть куда не просят? Это его дело! Это его забота! Конрад выскальзывает из-под крыла, опираясь на предложенную руку, повезло, что Ангел наконец-то отпустил, а с другой стороны под боком было так тепло и привычно-комфортно.

***

Коракс окидывает беглым взглядом комнату, подмечая богатые только пустые украшения, но другого и не стоило ожидать. Ни один мир не позволил бы себе представить сынам Императора что-нибудь ниже уровня «по высшему разряду». Хотя это всё совсем не вписывалось в образ восьмого. Только Коракс уже не так уверен в своих убеждениях. За последние несколько часов его мир перевернулся уже несколько раз. Конрад легко выскользнул из чужих рук и завалился на кровать, раскидываясь звёздочкой. Казалось, всего одно мгновение, и примарх заснул, что не могло не удивить Ворона. Так легко ему сейчас разодрать глотку. Промелькнула мысль, но девятнадцатый быстро отогнал её прочь. Корвус замялся на пороге, не зная лучше ему уйти или можно остаться. Ещё пораскинув мозгами Коракс все-таки решил пройти в глубь комнаты, подходя к кровати, где спал брат. Это было странно. Ворон выдержал этот приём, чтобы иметь возможность поговорить, но теперь не может решиться. — Падай уже рядом, — шепчет Конрад, скидывая обувь и забираясь полностью на белые простыни. Ворон недовольно цокнул и присоединился к восьмому. Брат его все-таки не съест. Обувь летит на пол, и девятнадцатый ложится рядом, голова к голове. — Мне, конечно, нравится так валяться, но ведь у тебя есть причина, — спустя несколько минут ожидания начинает Кёрз. — Не думал, что ты настолько разговорчив. — Специально для тебя экономил социальную батарейку. И вновь братья затихли, думая каждый о своём. — Задашь все-таки вопрос? — Откуда ты знаешь, что я хочу спросить? — Псайкерство? — Магнус так не может… — Магнус может намного лучше… Особенно когда хочет. Корвус закусил нижнюю губу, унял бой сердец и произнес на выдохе. — Как ты это сделал? — Что конкретно? — Заставишь меня это произнести? — Ты не можешь получить ответ, если не задашь вопрос, — усмехнулся Конрад, поворачивая голову к брату. Корвуз закрыл глаза, обдумывая, что он хочет сказать, а что может. Наверное, он вообще зря всё это затеял. Жил же себе спокойно, чего нелёгкая дёрнула. — Никак не могу понять, как ты сумел… Как так сложилось… Почему… — уже в третий раз перекрывает себя Ворон, не зная правильно ли он говорит. Конрад усмехается. Язык скользит по губам, что растянулись в кривой улыбке. — Как худшая версия тебя смогла урвать лучшего из наших братьев? — смеется Конрад, переворачиваясь на живот. Корвус встрепенулся и резко приподнялся на локтях, уставившись на восьмого. — Нет-нет, я не это… — Не твои слова, — перебивает Кёрз, — а моя реальность. Мы так похожи, что можем сойти за близнецов. — Не раз это слышал. Нас даже путают. — Да, это забавно. Мне нравится. Только ты лучше меня, и это хорошо. — Почему? — Потому что мне есть на кого равняться, — Конрад потянулся, хрустя суставами. — Я никогда не был лидером. Скорее, ведомым. Мне нравится оставаться в тени и не отсвечивать. Корвус затих, обдумывая услышанную информацию. Ворон вообще считал, что его выгонят, как только они доберутся до комнаты. — Коракс. — Что? — Я бы хотел с тобой общаться и, может, даже дружить. — Я не против… — Тогда давай заведем традицию? — Традицию? — Да, — Конрад сел на кровати. — Если кто-то из нас поговорить, то приглашает другого выпить? — Тогда мне стоит сходить за вином? Конрад счастливо улыбается и поднимается. Корвус следит за братом, обдумывая все вновь и вновь. — Неа, дай начну я, — Ночной Призрак открыл один из шкафов и вытащил темную бутылку. — Что пьем? — Коньяк, — Конрад уселся по-турецки на кровать и отломил закупоренное горлышко. — А бокалы? — Коньяк пьют из стаканов, и искать я их не собираюсь, — Кёрз отхлебнул из бутылки, слегка морщась от вкуса. Коракс усмехнулся и принял протянутую бутылку. Вкус был странным. Намного мягче пойла, что распространено среди астатес, и насыщенней вина, что предпочитают примархи. Яркие фрукты сменяются кислинкой, а потом наступает сладость. Лорд Гвардии Ворона возвращает бутылку и одобрительно кивает. — Если мы пьем, то должны и говорить. — По идее да. О чем, Ворон, хочешь поговорить? — Вернемся к началу? — немного погодя спросил Коракс. — Почему бы и нет. Расскажи мне. Для этого ведь и существуют друзья. Чтобы поддерживать и быть на твоей стороне. — Мы ведь братья. — Мы слишком странная семейка. Одни спят друг с другом, другие глотки готовы прогрызть, а третьи вот сидят и пьют. — Сумасшедшая семейка. — Да. Так что будем друзьями. Что ты хочешь обсудить? Поход, миры, легионы или братьев с отцом. Я, конечно, не так хорошо как Лоргар, но тоже на что-то способен. Ворон делает ещё один глоток из бутылки.