Чем отличается птица от летучей мыши

Корвус и представить себе не мог, что будет валяться с братом, особенно с Конрадом, в одной кровати и болтать, но это произошло. Вот он, владыка Гвардии Ворона, удобно устроился на спине, закинув руку под голову, и вот рядом лорд Повелителей Ночи скомкал подушку под живот и лежит, покачивая ногами. Так ещё и одну бутылку на двоих распивают. Идиллия и только так. Сейчас они очень похожи на настоящих братьев, что не могло не греть сердца. Дверь еле заметно скрипнула, что увлеченный разум Корвуса даже и не заметил этого. Зато заметил Конрад, что резко поднялся. На бледном лице расцвела слегка застенчивая улыбка, что казалась странно привлекательной и даже милой. — Сангвиний, — шепчет восьмой, крепче сжимая ладони на многострадальной подушке. Ворон не мог не заметить, как напрягается брат. Только причину так и не уловил. — Что вы тут без меня делаете? — Корвус считал, что ему кажется. Ангельский брат обнажает острые клыки в полуулыбке, а глаза сверкают красными искрами. Позвоночник прошибает электрический разряд. Почему ему кажется, что самый опасный хищник в комнате — это именно Сангвиний? — Отдыхаем от общества. Приём уже закончился? — Думаешь, меня бы отпустили раньше? — кровать проминается под Владыкой Ваала, что сел за Кёрзом. А потом глаза Корвуса округляются, когда Ангел без каких-либо стеснений целует шею, оставляя яркие пятна. Ворон зря поддался моменту и позволил стащить с себя верх, оставшись, как и восьмой, в одних штанах. Как-то теперь неловко. Хотя Ночного Призрака явно ничего не смущало. Конрад провел ладонью по золотым волосам, спустился к шее и дернул ткань тоги, призывая брата снять с себя лишнее. И тут становится совсем неловко. Взгляд скользит в поисках одежды, что была закинута куда-то на кресла, что стоят перед камином из темного кирпича. Метнуться туда, а потом к двери заняло бы всего несколько секунд. Стоило Ворону предпринять попытку подняться, как ладонь, почти такой же температуры, как и его, хватает за запястья, и Конрад просит на вздохе, пока Сангвиний и не думал отрываться от шеи: — Нет, не уходи! Коракс заколебался. Голос брата звучал так жалобно, что расстраивать его ещё больше совершенно не хотелось, но ему тут точно не место. Корвус совсем не хотел нарушать чужую страсть и рушить эти странные отношения. Поток мыслей прерывает стон. Ворон неосознанно проводит кончиком по зубам, наблюдая, как Сангвиний вытаскивает клыки из бледной серой кожи, а потом проводит языком по укусу, собирая выступившую кровь. Яркий синяк растекается в месте соединения шеи и плеча. И это завораживающе красиво. Словно маленький живой кусочек на пепелище. Интересно, мог бы он такое оставить, а на нем? Они с Конрадом очень похожи. — Да, Корвус, не стоит так торопиться. Присоединяйся к нам. Кёрз радостно улыбается и тянет брата на себя, вынуждая прильнуть. Он чувствует такую же холодную кожу, как и у себя самого. Дрожь пробивает, когда теплая ладонь Ангела ложится на спину, костяшками надавливая на позвонки. Конрад тоже обнимает, скрещивая ладони на пояснице, и протирается носом о щёку. Странно, но приятно. Корвус неуверенно обнимает в ответ, не очень понимая, что ему нужно делать, а что можно. Поцелуи Кёрза почти невесомы и вызывают щекотку. Осознание, что мелкие острые зубы Ночного Призрака легко могут впиться в глотку и разорвать артерию, будоражит. Конрад проводит самыми кончиками по бледной коже, но лишь мягко целует, оставляя нежные пятнышки. Дразнит. Черные глаза Ворона полуприкрыты, но все также внимательны, следят, как прекраснейший из них раскрашивал серую кожу. Незаметно, однако, ладонь Конрада поглаживала поясницу, забираясь ноготками под жёсткую ткань штанов, а вторая скользнула по боку к паху, потерла подушечками по шву, надавливая. Сангвиний запускает ладонь в черные волосы и притянул к себе. Губы у Ангела теплые и приятные. Девятнадцатый старался отвечать, но неуверенность сковала, так что приходилось только принимать, найдя опору на плече восьмого, что оказался зажат между ними. Всё меняется резко, когда Конрад отталкивает возлюбленного и валит Ворона на кровать, усаживаясь на бедра, создавая приятное давление. Ладонь Сангвиния сжалась на тонкой фигуре восьмого. — Нет-нет, — игривость в голосе совсем не сходилась с обыденной тихой угрюмостью Ночного Призрака, — сначала разденься. Корвус неуверенно взглотнул, когда Сангвиний закатил глаза и начал стаскивать с себя сначала кучу украшений, а потом уже и тогу. Красиво. Крылья то раскрывались, то складывались, тревожа воздух. Атлетичное тело, белоснежные перья, обаятельная улыбка и блестящие, словно звезда, глаза. Божество в человеческом обличии, не иначе. Конрад же не завис, как Ворон, и совсем не терял времени. Пальцы, с которыми ноготками легко расправились с замком, и дернули ткань вниз, дотрагиваясь до полу вставшего члена. От оцепенения Корвус очухивается из-за звонкого шлепка и возмущённого писка. — Куда это ручки полезли? — усмехается Сангвиний, притягивая брата к себе за талию. Восьмой выгибается под страстными поцелуями. Дорожка пятен расцветает по линии позвоночника. Ладонь сжимает внутреннюю сторону бедра, а клыки вновь впиваются в плечо. Примарх делает всего пару шумных глотков, лишь по привычке. Коракс поднимается рефлекторно, ведь всё ещё обнимал восьмого. — Чего ты нам мешаешь? — Ничего не забыл? — смеется Сангвиний, оставляя легкий поцелуй на виске. Корвус не мог не оценить восхитительный контраст братьев. Свет и тьма. Благородный ангел и мрачная летучая мышь. Как он, Ворон Обыкновенный, оказался среди них? Конрад недовольно цокнул, показывая кончик языка, за что получил ещё один шлепок. В общем, так брать и оказались обнаженными на белых простынях. Коракс поразился наглости восьмого, что моментально забыл об Ангеле и прильнул к его бледной груди, активно выцеловывая и легонько покусывая. Одна ладонь подкручивает и щиплет сосок, пока вторая скользнула к паху. Рука обхватила оба члена, медленно надрачивая, массируя. Все так умело и естественно, что все сомнения отпали сами собой. Сангвиний улёгся рядом, наблюдая приятное шоу. Кончики крыльев подрагивают, вызывая нетерпение хозяина. Корвус неуверенно пытался повторить движения своего отражения. Короткие ногти впиваются в кожу на лопатках, так что Конрад болезненно пискнул. — Не надо так грубо, — вмешался Ангел, проведя пальцами по шее Ворона, намереваясь немного расслабить. Девятый тоже присоединяется к дразнящим поцелуям, что осыпали плечи. Действия возобновил и Конрад, не собираясь уступать. А вот запястье Корвуса теперь удерживали одной рукой за головой. Вырваться из стальной хватки Сангвиния попросту невозможно, как бы не дергался. Коракс плавился в руха братьев, теряясь в ощущениях. Дыхание никак не получалось вернуть в ровень. То Конрад впивался поцелуями, усиливая свой напор, то Сангвиний перетягивал инициативу на себя. — Повеселились? — донеслась до слуха Ворона, когда тело прошиб оргазм. Рука на члене несильно сжалась, стремясь продлить приятные ощущения. Ангел наконец-то поднялся, отбрасывая свою побольше части роль зрителя. Примарх поднял Конрада одной рукой за талию и прижал к своей груди. Шумное дыхание Кёрза било по ушам. — Пора бы к главному… Восьмой невнятно щебечет, облизывая свои испачканные спермой пальцы. Чертовски красиво. Ангел целует плечо, одновременно с этим размазывая сперму по плоскому животу. Синяки так притягательны, и Коракс не отказывает себе. Ворон целует грудь сначала робко, едва прикасаясь губами, проводя ладонями по бокам, встречаясь с руками Сангвиния. В голове туман. Конрад урчит, что отдает теплом в сердцах. Так приятно. — Не надо так грубо, — повторяет Ангел, когда Кёрз всхлипывает. Возможно, Корвусу действительно не стоило впиваться укусами в бледную кожу, только так хотелось, а вкус крови так восхитителен на языке. — Дай мне пару минут, — шепчет Конрад на выдохе, а потом валит Корвуса на постель, прижимая ладони брата за головой. — Ты же не будешь мне мешать? — Да, — смеется Сангвиний, вновь занимая место зрителя. Крылья шуршат. Девятому не очень удобно, так что он тратит несколько мгновений, чтобы устроиться удобней. Широкая ладонь легко хватает сразу оба запястья, и вновь Ворон оказывается обездвижен. Ангел крепко удерживает, что не вырваться, а Конрад прижимает своим весом, — мы не будем мешать. — Что вы… — договорить не дали, Кёрз аккуратно берет за щеки и целует, проводя языком по зубам, сминая губы. Вкус коньяка все ещё ощущается. Насладиться по полной не дают, почти сразу же отстраняются. Дорожка поцелуев началась от лании челюсти по плечам, немного восьмой задержался на груди, прикусывая, и на оставил особо большой засос на животе, а потом спустился к паху. Язык прошелся по стволу и обвел головку кончиком. Корвус вздрогнул, рефлекторно стараясь приподняться, только девятый легко удержал на месте. — Мы не мешаем, помнишь же? Конрад блеснул мелкими, словно у пираний, зубками. Стон вырывается из груди. Сангвиний усмехнулся, припадая к беззащитной шее. Кёрз без труда взял в рот немаленький размер брата, расслабляя горло и сглатывая. Неприличное причмокивание било по ушам, а шумное дыхание Ангела отрезала от остального мира. Острые клыки царапали бледную кожу. Прохладный язык лижит член. Тонкие пальцы, смазанные уже чем-то, прошлись кончиками и прикоснулись к сжатому колечку, пока вторая массировала яички. Восхитительно нежно и бережно. Об очаровании Ночного Призрака сейчас немного сложно думать. Длинные пальцы аккуратно растягивали, кончиками проходя по простате. Корвус не знал куда деваться. Восхитительно горячий Сангвиний обжигал, а холодный Конрад ничуть не остужал. Стоны лились рекой вперемешку с невнятным ликейским матом. Ангел издал хриплый смешок и напоследок оставил особенно яркую метку на бледной коже. Братья тёмные, словно беззвездная ночь, разочарованно стонут, когда девятый бессовестно отрывает Кёрза от Ворона и тянет выше к себе. Коракс прикусил внутреннюю сторону щеки, наблюдая, как старшие целуются. Восьмой глухо стонет, капля крови стекает с уголка губы, падая на живот девятнадцатому. — Нравится… — Дальше будет лучше… Ворон не очень понимал, о чем речь, но от него это и не требовалось. Ставшее уже привычным давление тела восьмого вернулось, и так хотелось его обнять и прижать к себе, вновь расцеловать и… Мысли обрываются. Конрад потеряется носом о нос и обнимает за шею, сжимая талию бедрами. Сангвиний наконец-то отпускает, исчезая из поля зрения. Руки сразу обхватили брата, притягивая ближе, ворон прильнул к бледной коже бесцеремонно покусывая, стараясь не до крови, но не сильно получается. Зубы впиваются в шею особо сильно, когда Ангел входит одним плавным движением. Болезненный всхлип Конрада тонет в стоне. Теплые пальцы в смазке аккурат стали растягивать. — Решил трахнуть сразу обоих, — шепчет Ночной Призрак, издавая треск, от которого вибрация проходит по телу примархов. — Не хочу, чтобы ты скучал. — Вы всегда так? — шипит Ворон, вильнув бедрами. От давления внутри некомфортно, собственный член зажат меж телами. Куда деваться непонятно. Примарх привык анализировать поле боя, поступки окружающих и их цели… Все странно, все не так… Первый толчок выбивает мысли из головы, а кислород из лёгких. Сангвиний двигается медленно, давая привыкнуть, постепенно наращивая темп и ритм. Ворон глушит стоны, вгрызаясь в грудь, слизывая кровь. Конрад лишь мог скулить, прикусывая губы. — Давай, мышонок, — хрипло смеется девятый, — сдаешь позиции. — Ангел… — Сангвиний! Лорд Ваала вильнул бедрами, так что Корвус запрокинул голову, рокоча. Выбраться из крепких объятий для Кёрза не является большой проблемой. Девятый несильно хлопнул по тощему заду, как только вытащил пальцы и помог усесться. — Помоги мне немного. — Умницы ты моя. Ворон наблюдает, как широкая ладонь ложится на грудь и легко поднимает Конрада, а потом невозможно сдержать вскрика. Нервы скрутило, обостряя ощущения до предела. Эти двое ублюдки, что совсем не знают меры. Кёрз не без помощи опускается на член, начиная двигаться в одном темпе с девятым. Крыльями раскрываются с хлопком, скидывает что-то. Все многообразие языка скатывается до благого мата. Пару ласковых достались и братьям. Темное, словно ночь, близнецы кончают первыми, старший лишь на пару мгновений раньше, не падая лишь благодаря поддержке Ангела. — Потрясающе, — шепчет Сангвиний, прижимаясь лбом к взмокшей спине. Его дыхание немного сбито, но не более того. Корвус облизывает пересохшие губы: — Вы двое… — Пару минут на отдых? Это же весело!

***

Тело так не гудело даже после самых изнуренных битв, только это приносит странное умиротворение. Мыслей нет. Голова покоится на широкой груди, пока теплая ладонь лежала на талии. Ресницы подрагивают. Угол обзора не очень удобный, но вкрутиться как-то не сильно хочется. Белоснежные перья, что заменили им. простыни, могут легко быть сломаны. Конрад шумно сопит, прижимаясь к боку владыки Ваала. Бедного мышонка изрядно утомили. — Не спится? — раздаётся мягкий голос Сангвиний над головой. — А сам? — Дурацкая привычка отвечать вопросом на вопрос… Корвус не понимает веселья брата, да это и не сильно его заботит. Примарх приподнимается, стараясь найти безопасный баланс. — Как вы поладили? — Хороший вопрос. Так просто получилось. Мышонок пришел ко мне с довольно неприличным предложением, а потом не смог выкрутиться. Так и завертелось. Подробностей не жди. Как ты? Ворон понимающе кивнул, бросая взгляд на восьмого брата. Бледная кожа расписана пятнами от нежно-розового до темно-фиолетового, а вокруг укусов образовалась кровяная корочка. — Нормально, наверное, — не сразу ответил Корвус. — Хорошо. И да… Не будь так груб. Мышонок намного более чувствительный, чем кажется со стороны. — Ворон понимающе кивает в очередной раз, возвращаясь в первоначальное положение. — Надеюсь, тебе понравился вечер с нами. — Это был хороший приём. Может, нам стоит ещё раз собраться такой компанией? — Почему бы и нет. Девятнадцатый прикрывает глаза, проваливаясь в сон.