Чем отличается птица от летучей мыши

Мышцы приятно ноют, и желания двигаться совершенно нет. Следы от укусов саднят, а в голове такая блаженная тишина. Из груди вырывается раздражённо-усталый полуписк-полустон, когда широкая тёплая ладонь проводит с нажимом по бедру, да так, что задевает особенно болезненный синяк. — Надо уже собираться, — шепчет Сангвиний, когда понимает, что брат проснулся, хоть и притворяется, что это не так. Ангел выждал пару секунд, но ответ так и не последовал. Пальцы застучали по боку. Кёрз морщится, прикусывая возле уголка нижней губы. Он никогда не любил щекотку, даже если это горячо любимые руки, что могли делать с ним всё угодное душе. Дать ответ возлюбленному брату правильно: — Назначения все равно ещё не пришли. — Это не значит, что мы можем валяться тут без дела. Ангел усмехается недовольному ворчанию на ностромском. Крылья подрагивают на кончиках перьев. Конрад хоть и лёгкий по сравнению с другими примархами, но все равно не пушинка. Мышцы затекли, но от этого только тепло на сердце. Вставать не хочется. Там за дверью вновь ждет война и боль, а тут малышка-мышка под боком сопит и ворчит. Конрад сонно хрустит суставами, вытягиваясь. Черные глаза пробежались по пустой части кровати с другой стороны от Сангвиния. Примарх сел, складывая ладони на чужой живот. Надо двигаться максимально аккуратно, чтобы не повредить крыло под собой, хотя скорее на Ночном Призраке появятся ещё порезов. — Коракс ушел… — Как только отоспался. — Я… — Ворон не выглядел расстроенным, — перебивает Сангвиний, зная, что Кёрз успел себе придумать лишнего. — Даже наоборот. — Думаешь? — Уверен. Наш братец отлично отдохнул. — Тогда хорошо, — Конрад вновь увлёкся под бок брату, кладя голову на широкую грудь. — Как ты? — Меня отодрали как последнюю портовую блядь, а начиналось.. — Не помню, чтобы ты был особенно протестовал. — Я такого не говорил, — облизывает тонкие губы Конрад, усаживаясь брату на бедра. — Было просто охуенно. Ты ведь это видел? — Ты слишком меня балуешь, — усмехается Сангвиний, мягко хватая возлюбленного за талию, ещё немного и пальцы сомкнулись бы, но Конрад наконец-то стал набирать вес. Кёрз едва касаясь выводит замысловатый узоры на горячей коже. Отрывать летучую мышку от занятия совершенно не хотелось. Слишком очаровательная картина. Будто наблюдаешь за прытким, но по-юношески неуклюжим зверьком. В черных глазах мерцают звёздочки, пушистые ресницы трепещут, а губы чуть насыщенней обычного, слегка приоткрыты. Сангвиний прикрывает глаза, запрокидывая голову на груду подушек. Мысли крутились в голове, словно листва подхваченная дуновением осеннего ветра. — Размять тебе спину? Ангел обдумывал недолго, проводя по плоскому животу большим пальцем. Ему действительно не помешал бы массаж, а у Конрада ещё приятно холодные руки. Восьмой отстраняется, чтобы позволить возлюбленному перевернуться. Без особого изящества и грациозности Сангвиний перекинул крыло на бок, второе подмёл под себя и с забавным кряхтением лёг на живот, обнимая одну из подушек, чтоб удобней было. Прекраснейшему из примархов стоило бы возмутится на сдавленный смешок брата, только желания нет, да и на Конрада это никак не повлияет. А потом ещё и холодные тонкие пальцы надавили на позвонок, растёрли кожу у самого основания крыльев и стали потихоньку массировать. Разум утонул в неге, пока удовольствие раскалывалось волнами по телу. Сангвиний даже не сразу понял, что Кёрз вновь напевал на неизвестном ему языке. — В маленький мой мир пришёл покой и тишина. Всё испепеляющей тоской я не больна. — Тихий голос с хрипловатыми нотками убаюкивал. — Там, где пожар достигал небес, травы густы и прохладен лес. — Сангвиний не понимал смысла, но почему-то стало немного тоскливо. Может, мышку задело такое грубое отношение. — Я тебя звала, я была в огне, но тогда твой холод был нужен мне. — Или так расстроил уход Ворона, что со стороны восьмого выглядит как побег. — А теперь, февраль, не твоя пора. Уходи, февраль, уводи ветра. Сангвиний тяжело выдыхает, одновременно с этим раздаётся хруст. Конрад прям так удачно надавил, что мимолетная боль сменилась облегчением. Восьмой прильнул к спине невесомыми поцелуями. Если бы не холодные губы, Ангел и не почувствовал ничего. — Знаешь, я тут подумал, что мы сильно подставили брата. — Не совсем тебя понимаю. — Если любить, то до безумия, — усмехается Конрад, запуская пальцы в мягкий пух у основания крыльев, аккурат массируя и разминая. — Если возлечь с братом, то с самым прекрасным. Ангел не сдержал смешка. Шестерёнки в голове закрутились, и что-то это ему напоминает. Некоторые вещи в жизни не меняются, и это совсем не плохо. — Всё ещё не понимаю тебя, — лжёт Владыка Ваала. Примарх приподнял крылья в приглашении. Конрад не привык отказывать возлюбленному, так что юркнул на предложение место. — Отодрал Ворона, а теперь ходить ему неудовлетворённым. Я делиться не собираюсь! Сангвиний усмехается и наклоняется, чтобы поймать нежный поцелуй. Кёрз прикасается сначала невесомо, потом проводит кончиком языка по чужим губам и позволяет утянуть себя в страсть. Ангел слышит томный вздох, а сам задумывается, что сам намного более жадный, чем возлюбленный. Может, повеселится так пару раз даже и неплохо, но делиться на регулярной основе просто ужасно. — Может, мы действительно немного виноваты перед братом, но я уверен, что Лоргар… — Хорус, — перебивает Конрад, проводя кончиком языка по чужим губам. Ночной Призрак изловчился и перевернулся на спину, слегка смещая подушку, на которой лежал Лорд Ваала. Девятый задумался на мгновение, обнимая возлюбленного: — Наши видения не совпадают… — Ставлю на Хоруса. Луперкаль очень мил. Ворон и Волк будут очаровательно смотреться вместе, — восьмой аккуратно обнимает Сангвиний за шею, зарываясь пальцами в золотистые локоны. — Конрад. — Да-да, — хрипло смеётся Кёрз. Чёрные глаза блеснули хитрыми искрами. Лорд восьмого будто намерено выводит возлюбленного брата из себя, чтобы подольше нежится в тёплых объятиях. Сангвиний вновь целует, удовлетворённый ответом. Он совершенно не против позволить такую шалость. — Тогда я ставлю на Лоргара. Теплое солнце и мягкая тьма. Они хорошо друг другу подходят. — Но ещё на Древней Терре было известно, что волки и вороны живут вместе и помогают друг другу. — Посмотрим, что же выберет Коракс. — Только пари без приза — это скучно, — Конрад потирает кончиком носа о щёку брата. — Тогда выберем ставку. — На желание? — Какая тривиальная вещь. — Это классика! — возмутился Конрад, кусая за линию челюсти. — А классика не ржавеет. — Тогда проигравший исполняет любое желание победителя? — Без каких-либо ограничений, — может Ангелу стоило насторожиться лукавой улыбки, но он этого не сделал. — Не скули только потом. — Посмотрим, кто ещё будет скулить! Сангвиний усмехается и вновь наклоняется, чтобы впиться поцелуем. Разморенный Конрад отвечает с ленцой, совсем уже забыв, что им надо вставать, а вот девятый наоборот. Ангел поднимается одним рывком и мощным ударом крыльев, привычным действием закидывая брата на плечо. — А теперь пора в душ и за работу.

***

Конрад стучит остриём ноготка по голубой фишке, разглядывая игровое поле. Настольная игра в виде схемы звёздного неба с кучей доп. карт с заданиями и условиями только первые пару часов была интересной, а сейчас Ужас Ностромо скучал, ожидая, пока Магнус додумает, как ему кинуть кубики так, чтобы не попасть на клеточку, что вернёт его назад. Зная удачу Алого Короля, ответ будет неутешительным, но Кёрз не спешил расстраивать брата. Только игру надо сменить. — Я переспал с Корвусом, — произносит Ночной Призрак одновременно с тем, как Владыка Просперо кидает кубики. От шока Магнус зависает, его единственный глаз округляется и сверкает, словно неоновая лампочка, что сейчас перегорит. Конрад ожидал этого, так что спокойно поднимается, чтобы взять графин с водой и плеснуть немного на алый лик. Циклом, кажись, этого даже и не понял. Просто через минуту он проморгался, взъерошил волосы и резко подскочил, ударяя ладонью по столу, так что фишки подпрыгнули, а кубики перевернулись. — What the fuck did you do? — Не ругайся, — фыркнул Конрад, наливая себе прохладной воды. — I don't understand what… it's just fucked up. And Sanguinius? — Можешь, пожалуйста, говорить на высоком готике, — безразлично произнёс Кёрз, скользя взглядом по покоям брата. Всё те же ровные стены, расписанные оттенками жёлтого и оранжевого с акцентами из огненно-красного и бирюзового. Ночному Призраку тут всегда нравилось. Лёгкий флёр покоев фараона всегда трепетал сердца. Куча различных вещей от маленьких статуэток птиц, кошек и пирамид до древних фолиантов так гармоничны. Конрад не сразу заметил шкуру какого-то зверя, что выбивалось из общей гармонии. Это Лемана? Да, определённо, это его. Скользнула мысль в голове и тут же пропала. Восьмой просто порадовался за братьев, что те настолько начали ладить. — What… how… Как это произошло. Типа Сангвиний… — Был с нами. — То есть тройничок? — То есть да. — Прикольно, — сложил руки на груди Магнус, откидываясь на спинку кресла. — Да, было круто. Мы ещё поспорили… — Мы это? — Я и Сангвиний. — Окей. А на что поспорили? — С кем будет Коракс. Ангел ставит на Лоргара, а я на Хоруса. — Ты же в курсе, что уже проиграл? — скептически поднял бровь Алый Король. Конрад поправил свою фишку на игровой карте, а потом бросил взгляд на кубики. Что ж, чуду не повезло, и брат прям аккурат перемещается на двадцать позиций назад. — Ангел не в курсе второго Ворона, так что я ещё могу побороться. — Не думаю, что это честно. — Мы спорили на отношения младшего Корвуса, — пожал плечами Конрад, перемещая фишку брата на нужный кружок. Взгляд Магнуса озадаченно сколь по полю, потом к кубам и в конце поднялся на лицо брата. — Может во что-то другое? — Угу.