My dear Avery

В один из спокойных дней они оба наконец позволили себе отдохнуть. Эйвери вернулся с огорода уставший, с лёгким запахом земли и трав, кое-как смыв грязь с рук. Дерек пришёл позже после тренировки, молчаливый, как всегда, но в его движениях чувствовалась усталость. Они почти не разговаривали — в этом не было необходимости. Всё было и так понятно. Оказавшись в спальне, они устроились на кровати. Эйвери привычно лёг на грудь Дерека, устроившись так, словно это было его место с самого начала. Его дыхание постепенно выровнялось, он расслабился, лениво проводя пальцами по ткани одежды. Дерек лежал спокойно, глядя в потолок, одной рукой обнимая его, удерживая рядом. В какой-то момент Дерек чуть наклонился и поцеловал Эйвери в волосы, почти незаметно, без предупреждения. Это было тихое, простое движение, но в нём было больше, чем в словах. Эйвери слегка вздрогнул от неожиданности, приподнялся и посмотрел на него, явно не ожидая такого жеста. — Ты сейчас… — начал он, но не договорил. Дерек только крепче обнял его, притягивая обратно. Эйвери не стал спорить и снова устроился у него на груди. Через какое-то время, когда тишина стала ещё глубже и спокойнее, Эйвери лениво пошевелился. Он приподнялся, потянулся и, не говоря ни слова, стянул с себя футболку. Ткань мягко упала в сторону, и теперь его тело было видно полностью. Под полупрозрачной, слегка переливающейся поверхностью можно было разглядеть его ядро. Оно было немного тёмным, но при этом мягко светилось изнутри, словно тёплый огонёк, спрятанный под слоем живой материи. Оно выглядело необычно — не пугающе, а скорее завораживающе, как что-то хрупкое и в то же время невероятно важное. Эйвери на секунду посмотрел на Дерека, а затем, будто это было самым естественным в мире, взял его руку и осторожно приложил к своему животу, прямо туда, где ощущалось это слабое свечение. Дерек замер. Его пальцы чуть напряглись, будто он боялся надавить сильнее, чем нужно. Он чувствовал тепло, мягкость, лёгкую пульсацию — живую, настоящую. И почти сразу покраснел. Он отвёл взгляд, явно не зная, как правильно реагировать на такое доверие, но руку не убрал. Эйвери наблюдал за ним с тихой улыбкой, будто именно такой реакции и ждал. Дерек некоторое время молчал, всё ещё держа руку у его живота, чувствуя это мягкое тепло и едва уловимую пульсацию. Он явно колебался, но затем всё же тихо спросил: — Можно…? Эйвери посмотрел на него и сразу понял, о чём речь. На его лице появилась мягкая улыбка — без тени сомнения или страха. — Да, — ответил он спокойно. Дерек сделал это осторожно, почти слишком медленно. Его рука мягко прошла сквозь податливую поверхность тела Эйвери, не причиняя боли, а наоборот — словно становясь частью этого движения. Он чувствовал, как меняется структура вокруг пальцев, как она пропускает его глубже. И затем он коснулся ядра. Пульсирующего чуть сильнее от самого факта прикосновения. Эйвери тихо выдохнул, его тело едва заметно дрогнуло. Это не было болью — наоборот, ощущение оказалось неожиданно приятным, почти трепетным. Словно к чему-то самому важному в нём прикоснулся тот, кому он действительно доверял. Он смотрел на Дерека с мягкостью, в которой не осталось ни шутки, ни привычной лёгкости — только искренность. И, не убирая его руки, он наклонился ближе и нежно поцеловал его в губы. Пока рука Дерека оставалась внутри, мягко касаясь ядра, тело Эйвери начинало реагировать само. Его структура становилась чуть более податливой, и невольно по поверхности проступала слизь — тёплая, живая, как отклик на прикосновение. Он тихо выдохнул, прикрыв глаза, стараясь не двигаться резко. Для него это было не просто ощущение — в этом было что-то глубже, почти уязвимое. Ядро было центром всего в нём, и то, что именно Дерек мог касаться его так спокойно и бережно, вызывало сильный отклик. Эйвери невольно прижался ближе, будто пытаясь удержать это чувство, не потерять его слишком быстро. — Это… странно, — тихо пробормотал он, но в голосе слышалось, что ему вовсе не хочется это останавливать. Дерек, несмотря на внешнюю сдержанность, тоже не оставался полностью спокойным. Его собственная структура слегка менялась, и на коже, едва заметно, выступал тёплый, густой мёд — не так явно, как у Эйвери, но достаточно, чтобы почувствовать. Он не убирал руку. Не торопился. Эйвери открыл глаза и посмотрел на него, всё ещё немного сбитый с дыхания, но с той самой мягкой улыбкой. Они действительно подходили друг другу. Дерек на мгновение замер, словно обдумывая что-то, а затем медленно выдохнул. В его движениях всё ещё чувствовалась сдержанность, но в этот раз он сам сделал шаг навстречу. Он аккуратно освободил живот от ткани и, не говоря ни слова, взял руку Эйвери, направляя её к себе. Это было непривычно. Даже для него. Но он не остановился. Эйвери сначала удивлённо посмотрел на него, а затем сразу понял. Его выражение стало мягче, внимательнее. Он не спешил — повторил то же самое, что делал Дерек, осторожно, почти бережно позволяя своей руке пройти сквозь его тёплую, вязкую структуру. И коснулся. Ядро Дерека ощущалось иначе — более густым, тёплым, словно в нём было что-то спокойное, тяжёлое и устойчивое. Но оно так же откликнулось на прикосновение, чуть усилив своё внутреннее движение. Дерек тихо выдохнул, его тело едва заметно дрогнуло. И в этот момент между ними словно прошла волна наслаждения — мягкая, но сильная, ощущение, которое не требовало слов. Они оба чувствовали это, по-разному, но одинаково ясно. Эйвери чуть подался вперёд, не убирая руки, и снова поцеловал Дерека. На этот раз дольше, глубже, не отстраняясь. Дерек ответил, уже не так скованно, удерживая его ближе. И пока они оставались рядом, почти не разделяясь, их тела постепенно реагировали сами. Тёплый мёд и мягкая слизь медленно смешивались там, где они соприкасались, создавая новое, общее ощущение — нечто промежуточное, принадлежащее им обоим. Они не обращали на это внимания. В какой-то момент, пока они всё ещё были заняты друг другом и не обращали внимания ни на что вокруг, на полу начало происходить нечто странное. Там, где стекались их смешанные мёд и слизь, медленно собиралась масса — сначала бесформенная, тягучая, почти незаметная. Постепенно она начала сгущаться. Принимать форму. Сначала — просто сгусток, затем очертания, всё более явные, всё более… осмысленные. Она вытягивалась, собиралась, будто сама знала, какой должна стать. И когда эта масса достигла размеров ребёнка, движение внутри неё стало заметнее. И именно тогда Дерек это заметил. Он резко остановился, переводя взгляд вниз. — …Эйвери, — тихо сказал он. Тот не сразу понял, но, проследив за его взглядом, тоже замер. На полу перед ними находилось нечто. Не просто слайм. Форма была слишком чёткой. Слишком… живой. Дерек прищурился, вглядываясь внимательнее. Его взгляд стал сосредоточенным — тем самым, когда он начинал анализировать происходящее. — У него есть ядро, — произнёс он спокойно, но с явным удивлением. Эйвери моргнул. — Что?.. — Настоящее, — добавил Дерек, уже чуть тише. Он ненадолго задумался, а затем перевёл взгляд на свою сумку, брошенную у кровати. В ней лежало то, что он редко доставал — остатки с прошлых путешествий, вещей, которые могли пригодиться. И среди них… — Око края, — сказал он. — Минерал… и остатки живого существа. Этого достаточно, чтобы стабилизировать ядро. Эйвери медленно перевёл взгляд с него на… то, что теперь уже почти дышало. — То есть… — начал он, не до конца веря. Дерек кивнул. — Оно может жить. Дерек некоторое время внимательно наблюдал за формирующимся телом, словно сверяя каждую деталь с тем, что уже знал. Затем он медленно опустился на колено рядом и, почти не колеблясь, коснулся этой массы, добавляя немного своего мёда — ровно столько, сколько, по его расчёту, было необходимо. Реакция последовала сразу. Форма окончательно стабилизировалась, линии стали чётче, плотнее. Существо будто собралось изнутри, удерживая себя уже не случайно, а осознанно. Перед ними лежало нечто, напоминающее человека — не полностью, но достаточно. Светло-жёлто-зелёное тело мягко переливалось, в нём угадывались черты и Эйвери, и Дерека одновременно. Эйвери замер, не двигаясь, будто боялся спугнуть момент. Прошло несколько секунд. И вдруг — движение. Сначала едва заметное, затем чуть сильнее. Голова чуть повернулась, и… глаза открылись. Пустые — но не мёртвые. Скорее… ещё не наполненные. Эйвери резко вдохнул. Дерек не отводил взгляда. — Он не умеет говорить, — спокойно сказал он. — Пока. Его сознание на уровне двухлетнего ребёнка. Существо медленно двигалось, не издавая ни звука, будто просто ощущало окружающее пространство. — Но он не будет кричать как обычные дети, — добавил Дерек. — У него нет этой потребности. Эйвери осторожно подался ближе, не сводя глаз. — Тогда… что ему нужно? Дерек ответил почти сразу: — Минералы. Это основа. Он на секунду перевёл взгляд на сумку, затем снова на существо. — А остальное время он будет… поглощать ощущения. Изучать. Существо медленно подняло руку, будто впервые осознавая, что у него есть форма. Эйвери смотрел на это с чем-то между восторгом и шоком. С того инцидента прошла неделя, и за это время их жизнь заметно изменилась. То, что сначала казалось странным и невозможным, постепенно стало привычным. Эйвери успел привязаться к нему — к их сыну — быстрее, чем сам ожидал. Поначалу он не знал, как себя вести, постоянно переживал и проверял каждое действие. Но со временем всё стало проще. Он начал учить его говорить, повторял слова, показывал предметы, объяснял самые базовые вещи. И тот начал отвечать. Медленно, с паузами, но вполне осознанно. Он мог сказать «да», «нет», «нравится», «страшно». Простые слова, но для Эйвери это было настоящим достижением, и каждый раз он радовался этому почти как впервые. От Эйвери ему передалась эмоциональность. Он живо реагировал на всё вокруг — иногда с интересом, иногда с осторожностью. Это делало его поведение более «человеческим», несмотря на его природу. В первые дни Эйвери вёл себя слишком тревожно. Он почти не отходил от него, следил за каждым движением, ловил, если тот спотыкался, проверял, не повредился ли. Со стороны это выглядело как чрезмерная опека, но для него это было естественно. Когда тот засыпал, Эйвери аккуратно укладывал его и оставлял рядом минералы. Это стало частью его повседневной заботы. Он следил, чтобы тот получал всё необходимое, чтобы его тело оставалось стабильным, а ядро развивалось. Дерек тоже заботился — просто по-своему. Он не суетился и не переживал так явно, как Эйвери, но внимательно следил за тем, чтобы тот не выматывал себя. Иногда он буквально подменял его, давая передохнуть, брал на себя часть забот, а в последнее время всё чаще готовил сам, понимая, что Эйвери слишком увлекается и забывает о себе. Однажды, когда они оба сидели рядом, наблюдая за их созданием, Эйвери вдруг задумался. — Нам нужно дать ему имя, — тихо сказал он. Он посмотрел на Дерека, ожидая ответа. Тот на секунду замолчал. Было видно, что он не думал об этом раньше. — Я не знаю, — честно ответил он. Затем он чуть нахмурился, будто перебирая варианты, и добавил: — Адери. Эйвери сразу оживился. — Адери… — повторил он, пробуя имя на вкус. — Мне нравится. Тогда так и будет. И с этого момента он стал Адери. Прошло ещё немного времени, и изменения стали ещё заметнее. Адери уже не просто двигался — он начал ходить сам, пусть сначала неуверенно, но с каждым днём всё лучше. Его движения становились более осмысленными, взгляд — более сосредоточенным. Эйвери удивлённо посмотрел на Адери, который в этот момент изучал какой-то камень, вертя его в руках. Минералы ускоряли развитие. Он говорил это спокойно, но в его голосе чувствовалась уверенность. Эйвери и Дерек старались проводить с Адери как можно больше времени, но при этом не забывали о своей обычной жизни. Всё постепенно пришло в баланс. Эйвери по-прежнему занимался домом, огородом и своими делами, а Дерек не оставлял тренировки, поддерживая форму так же строго, как и раньше. Иногда Адери подолгу стоял у окна на кухне и наблюдал за ним. Его взгляд был внимательным, сосредоточенным. Он смотрел, как Дерек двигается, как держит оружие, как отрабатывает удары, и затем пытался повторять — сначала неловко, почти смешно, но с каждым разом всё точнее. Эйвери, замечая это, тихо хихикал, наблюдая за ними обоими. В этом было что-то удивительно тёплое — видеть, как их сын учится у Дерека, перенимает его движения, его спокойствие. И именно это и было тем, чего он хотел. Теперь не было Жёлтого короля. Не было угрозы, нависающей над ними. Никто не вмешивался, не разрушал их жизнь. Они были вместе. И Адери — как тихое, живое доказательство того, что всё это реально. Они получили то, о чём когда-то могли только мечтать: дом, покой и друг друга.