Кассиопея - Ma petite étoile

«Быть может, тишина таила бурю.»

Уильям Шекспир, «Гамлет»

Кассиопея сидела за слизеринским столом и смотрела в тарелку, не видя её содержимого. Вчера ночью ей снова приснилась мама. Сон был всегда одним и тем же, но от этого не становился легче. Женевьева стояла в белой комнате без окон, вся в серебристом свете, и тянула к ней руки. Губы шевелились, но слов не было. Кассиопея бежала, пыталась дотянуться, но расстояние не сокращалось. А потом мама начинала растворяться — сначала пальцы, потом ладони, потом лицо, и Кассиопея просыпалась в холодном поту, сжимая медальон, до побелевших отпечатков на ладони. В этот раз она проснулась в четыре утра и больше не сомкнула глаз. Чашка с кофе остыла уже четверть часа назад, но она не делала попытки её подогреть. Тост с маслом нетронутый лежал на тарелке. Книга по древним рунам, которую она взяла с собой, раскрылась на странице, которую она уже прочитала трижды, ничего не запомнив. — Ты сегодня какая-то… — Арк плюхнулся рядом, и его голос прозвучал громче обычного. Кассиопея поморщилась, но ничего не сказала. — …сонная, — закончил он, присматриваясь. — Всё в порядке, до ночи готовила доклад по рунам — ответила она автоматически. — Врёшь, — беззлобно заметил брат. Он наклонился, заглядывая ей в лицо. — Под глазами круги. Ты опять не спала? — «Encore ce rêve» (опять этот сон) – бормочет она себе под нос, проводя рукой по лицу. — Кошмары? Она промолчала. Арк вздохнул и отодвинул от неё остывший кофе, пододвинув свежий. Жест был непривычно заботливым для него, и от этого ещё более заметным. Они с Арком никогда не говорили об этом вслух. После смерти матери кошмары пришли к ним обоим. Кассиопее снилась белая комната, где мать растворялась у неё на глазах, а Арку темнота, в которой он бежал за чьим-то голосом и никогда не мог догнать. Они просыпались одновременно, иногда с одним и тем же криком, застревающим в горле. Вальбурга находила их в одной постели, перепутанных одеялами, с мокрыми от слёз щеками, и молча разводила по разным комнатам. В детстве их связь была почти физической. Когда что-то снилось одному, второй видел то же, будто они смотрели в одно зеркало. Кассиопея помнила, как мучилась от кошмаров Арктуруса, его тьма была гуще, её холод пробирал до костей. Она просыпалась со страхом в груди и не могла понять, где заканчивается её боль и начинается его. Потом Вальбурга взялась за их обучение. Окклюменция, которую близнецы унаследовали по материнской крови, стала для них новым щитом. Кассиопея схватывала всё на лету, она научилась строить стены раньше, чем правильно варить зелье для сна. Арку окклюменция давалась сложнее, но он компенсировал это природной лёгкостью и умением не держать в себе то, что можно отпустить. Со временем они научились контролировать связь. Открывать и закрывать каналы, как двери. Не чувствовать всего, что чувствует другой. Но Арк всегда оставлял щёлочку. Он не мог иначе. Кассиопея знала, он чувствовал её боль, её усталость, её бессонные ночи. Он просто был рядом. Заслонял её собой в толпе, чтобы никто не толкнул. Шутил громче обычного, когда видел, что она слишком долго молчит. Никто из посторонних не замечал этого. Гарри думал, что Арк просто беззаботный весельчак. Лиана чувствовала больше, но молчала, понимая, что это не её дело. А Кассиопея принимала эту заботу, не благодаря, но и не отталкивая. Сейчас, сидя на завтраке и чувствуя его взгляд, она знала: он всё видит. Круги под глазами, бледность, остывшую чашку. Он не спросит напрямую, потому что знает, что она не ответит. Он положил ладонь поверх её руки. — Она бы не хотела, чтобы ты из-за неё не спала, — сказал он. — Знаю, — ответила Кассиопея. — Но это не значит, что я могу это контролировать. Они помолчали. Арк убрал руку, и его голос снова стал привычно-легкомысленным, но Кассиопея заметила, как он перевёл взгляд на профессорский стол, потом на выход — куда угодно, только не на неё. — Слушай, — начал он вкрадчиво, и Кассиопея внутренне приготовилась к тому, что последует дальше. — Мы с Поттером… — Нет. — Ты даже не спросила, о чём речь! — Твой «невинный» голос всегда означает неприятности, — повторила она свои слова с прошлого раза, и в них впервые за утро проступила тень прежней насмешливости. Арк обиженно надул губы, но тут же вернулся к делу. Он подвинулся ближе, оглянулся на профессорский стол, где Макгонагалл что-то обсуждала с Дамблдором, и зашептал: — Мы с Поттером хотим сегодня ночью пробраться в Выручай-комнату. Устроим там тренировочную площадку для дуэлей. Ты же обещала его учить. — Я обещала подумать, — поправила Кассиопея, наконец делая глоток свежего кофе. — И «мы с Поттером» звучит так, будто ты тоже хочешь учиться, а не просто искать приключения на свою голову. — Я хочу, — Арк прижал руку к груди с пафосом, достойным театральной сцены. — Я хочу, чтобы моя любимая сестра обучила меня всем секретам магического мастерства. — Твоя любимая сестра знает, что ты провалил тест по теории защиты, потому что не выучил разницу между банши и полтергейстом. Арк поморщился. — Это было давно. — Это было на прошлой неделе. — Касси, ну пожалуйста, — он перешёл на тот плаксивый тон, который часто использовал против хладнокровия сестры. — Ты же знаешь, без тебя мы пропадём. — Может, это будет полезным опытом. — сухо заметила она. Впрочем, учебные неудачи Арктуруса были обманчивы. Кассиопея знала это лучше, чем кто-либо. Дело было не в отсутствии способностей, он был Блэком, и кровь рода давала ему преимущества, которые не купишь за деньги и не выучишь по книгам. Дело было в желании. Или, точнее, в его отсутствии. Арк не видел смысла зубрить то, что ему неинтересно. Зелья, история, нумерология — всё это проходило мимо него, оставляя в памяти лишь обрывки, которые он извлекал на экзаменах с помощью природной смекалки и того странного чутья, которое иногда заменяло ему знания. Но когда он увлекался, когда что-то задевало его за живое, он становился неузнаваемым. Кассиопея помнила прошлый год, когда на четвёртом курсе открыли дуэльный клуб. Арк записался первым, с таким видом, будто ему предстояло не учебное занятие, а битва за Кубок мира по квиддичу. Она тогда посмеялась про себя, ну что может сделать её брат, который путает ингредиенты для усыпляющего зелья, на дуэльной арене? Она перестала смеяться после первого же тура. Арк вышел на арену с лёгкостью, которая граничила с наглостью. Он не напрягался, не анализировал, он просто чувствовал магию. Кассиопея видела это с трибуны: его палочка двигалась так, будто была продолжением руки, а заклинания вылетали без паузы, одно за другим, образуя комбинации, которым не учили на уроках. В финале ему достались двое семикурсников — слизеринцы, считавшие себя асами дуэльного искусства. Арк размазал их по арене за три минуты. Зал молчал. А он просто убрал палочку, пожал плечами и сказал: «Ну, это было весело». Так было с ним всегда. Когда он загорался чем-то, ему не было равных. Но огонь гас быстро. Дуэльный клуб он забросил после второго занятия следующего семестра — стало скучно, не с кем соревноваться. То же самое случилось с шахматами, которыми он увлекался на третьем курсе, и с древними рунами, которые вдруг заинтересовали его на две недели в прошлом году. Единственным исключением стал квиддич. Этой болезнью Арк заразился ещё в детстве, когда отец впервые посадил его на метлу. Кассиопея помнила, как брат летал над садом поместья, пока не стемнело, как падал, разбивал колени, вставал и летел снова. Он мог часами обсуждать тактику, спорить о преимуществах разных мётел, перечислять составы команд за последние десять лет. Тренировки в любую погоду — в дождь, снег, ветер, который валил с ног. Арк возвращался в гостиную мокрый до нитки, красный от холода, но счастливый. — Ты с ума сошёл, — сказала ему однажды Кассиопея, когда он приковылял после тренировки в метель, с сосульками в волосах. — Зато я поймал снитч за сорок секунд, — ответил он, стуча зубами, и улыбнулся так, будто только что выиграл чемпионат мира. Она не понимала этой страсти, квиддич казался ей шумным, бессмысленным и травмоопасным. Но она понимала другое: Арк нашёл то, что держало его на плаву. То, что не давало ему утонуть в требованиях Вальбурги, в отсутствии отца, в той тяжёлой тишине, которая воцарилась в доме после смерти матери. Она не говорила ему этого, но каждый раз, когда брат возвращался с тренировки с сияющими глазами, она чувствовала что-то похожее на облегчение. У него было то, чего не было у неё. И она была за это благодарна. Впрочем, всё это не отменяло того, что Арктурус оставался её младшим бестолковым братом, который уже не первый год вымаливал у неё помощь с уроками за сладости. — А как же твоя репутация? — Кассиопея наконец оторвалась от чашки и посмотрела на него с притворным высокомерием, которое они оба знали наизусть. — Благороднейшего из Блэков. И величайшего ловца столетия. Ты так у всех на виду упрашиваешь сестру помочь с защитой? Она надула губы, и Арк мгновенно понял, что она раскусила его. Никакая помощь в практических занятиях ему была не нужна, это был просто повод. Повод втянуть её в очередную шалость, повод заставить её вылезти из скорлупы, в которую она всё глубже забиралась с тех пор, как прочитала ту статью в «Пророке». Арк уже собирался в очередной раз возразить, но в этот момент к ним подошла Бриенна. Кассиопея заметила, как брат быстро сменил выражение лица, с капризного на светское. Бриенна, впрочем, смотрела только на неё. — Блэк, — обратилась она, осторожно ставя книгу на стол. — Спасибо. Я закончила. Очень ценный экземпляр. — Не за что, — Кассиопея кивнула, принимая книгу. — Пригодился? — Очень. Там есть раздел о южноамериканских лианах, которого нет в школьной библиотеке. Мама будет в восторге, когда узнает. — Бри, ты бы присела, — вдруг сказал Арк, и Кассиопея чуть приподняла бровь. Бриенна? С каких пор они на «ты» и на сокращённых именах? — Нет, спасибо, мне нужно идти, у меня ещё подготовка к зельям. Бриенна кивнула и уже собралась уходить, когда Арк вдруг подал голос: — Ты вчера на трансфигурации превратила ежа в ершик для бутылок. Я видел. Бриенна остановилась, и на её бледном лице проступил слабый румянец. — Я знаю, спасибо, что напомнил. — Я не к тому, — Арк улыбнулся своей самой обезоруживающей улыбкой. — Просто подумал, может, вы присоединитесь к нашим тренировкам? Касси будет нас учить, а вы… — Арк, — голос Кассиопеи прозвучал предостерегающе. — Что? — он повернулся к ней. — Эйвери отлично знает теорию. Если мы соберём компанию, профессор Флитвик точно разрешит использовать пустой класс. Без ночных вылазок. Видишь, я всё продумал. Бриенна переводила взгляд с брата на сестру, и в её глазах мелькнуло что-то похожее на интерес, но она лишь покачала головой: — Спасибо, но у меня и так много занятий. — Она повернулась к Кассиопее: — Благодарю ещё раз за книгу. И ушла, оставив после себя лёгкий запах лаванды. — Странная она, — заметил Арк, провожая взглядом удаляющуюся Бриенну. — Mon Die, Бри?! — переспросила Кассиопея, поворачиваясь к брату. — С каких пор вы на короткой ноге? Арк пожал плечами, но его улыбка стала чуть более самодовольной. — А что такого? Мы учимся вместе. Я просто общаюсь с однокурсниками. — Ты никогда не был так приветлив с Бриенной. — Кассиопея отложила книгу и скрестила руки на груди. — В прошлом году была Гринграсс, до неё Трейси Дэвис, а ещё раньше ты кружил вокруг Миллисенты Булстроуд. Арк нахмурился, открыл рот, чтобы возразить, но Кассиопея не дала. — Оставь Бриенну в покое, Арк. Она не из тех, кто бегает за тобой и строит иллюзии, она выше этого. И она не заслуживает, чтобы ты водил её за нос ради собственного развлечения. — Я не вожу за нос, — попытался оправдаться Арк. — Я просто… — Ты просто не умеешь вовремя остановиться, — перебила Кассиопея. —  Не трогай её. Хватит уже этой детской игры. Арк скосил на неё виноватый и одновременно насмешливый взгляд. — Касси, мы Блэки, — сказал он, разводя руками. — Это в нашей крови. Очаровывать и смущать. — Это не очаровывание, — отрезала Кассиопея. — Это ребячество. Арк вдруг стал серьёзнее. — Ни с какими чувствами я не играю. Я правда просто общаюсь. Кассиопея вздохнула. В его словах была своя логика, пусть и не та, которую она хотела бы слышать. Она уже собралась ответить, но в этот момент с противоположного конца зала донёсся знакомый голос Гарри. Арк встрепенулся, и тень серьёзности сошла с его лица, сменившись привычной беззаботной улыбкой. — Гарри идёт, — сказал он. — Давай потом, а?— Как скажешь, — ответила Кассиопея, чувствуя, что их разговор остался незавершённым. Гарри пробирался между столами с такой скоростью, будто за ним гнались. Его галстук съехал набок, волосы торчали во все стороны, но улыбка была на месте. — Мы договаривались встретиться после завтрака! — объявил он, подлетая к слизеринскому столу. Несколько третьекурсников удивлённо покосились на него, Кассиопея заметила, как двое парней из её факультета переглянулись, но ничего не сказали. За столько лет многие уже привыкли к тому, что близнецы дружат с гриффиндорцем, но некоторые всё ещё смотрели косо. Впрочем, вслух никто не рисковал осуждать. Блэки оставались Блэками, и даже самые ярые приверженцы чистоты крови предпочитали держать язык за зубами, когда дело касалось наследников одного из древнейших родов. Кассиопея встретилась взглядом с одним из семикурсников, который слишком долго смотрел в их сторону, и тот поспешно отвернулся. Она не сказала ни слова, не пришлось. — Мы договаривались встретиться у выхода. — поправила Кассиопея, закрывая книгу. — Какая разница, — Гарри перекинул сумку через плечо и бросил на Арка многозначительный взгляд. — Я просто хотел сказать, что очень жду сегодняшнего вечера. Арк усмехнулся, и Кассиопея почувствовала, как они обмениваются тем самым «мальчишеским» пониманием, которое её неизменно раздражало. — Поттер, — она придала голосу максимально ледяной тон, — Я ещё ничего не согласовывала. Никаких «сегодняшних вечеров». — Но ты же обещала подумать! — возмутился Гарри. — Я подумаю. Не значит, что я соглашусь сегодня. — Касси, ну… — История магии, Поттер. Опоздаем. — она поднялась из-за стола, не оставляя пространства для споров. — Пошли. Живо. — Она меня иногда пугает. — шепнул Гарри другу, но всё равно поторопился за Блэк к выходу из зала. В мраморном зале их уже ждала Лиана. Подруга стояла у колонны, перечитывая конспект по трансфигурации, но заметив ребят, убрала пергамент в сумку. — Вы опоздали. — сообщила она, бросив короткий взгляд на наручные часы. — Это всё они. — поторопилась перенаправить негодование подруги Кассиопея. — Я и не сомневалась, — Лиана усмехнулас. — Пошли, а то Бинс начнёт без нас, и мы никогда не узнаем, чем закончилось гоблинское восстание. — Ничем, — фыркнул Арк, пристраиваясь рядом. — Гоблины проиграли, маги выиграли. Спойлер на весь курс. — Ты даже имени главного гоблина не помнишь. — заметила Кассиопея. Блэк закатил глаза и поспешил перевести тему. — В этом году историю магии сделали сводной, — заметил Арк, когда они двинулись по направлению к классу. — Весь пятый курсов разом. Интересно зачем? — Может сбалансировать спящих студентов, — предположил Гарри. — А то на гриффиндорских лекциях храп стоял такой, что Бинса не было  слышно. — Или чтобы зубрилы с Когтеврана нас вытягивали, — добавил Арк, стрельнув взглядом в сторону Лианы. — Они же единственные, кто хоть что-то записывает на этих лекциях. — Судить всех по себе — признак узколобия, — парировала Лиана, закатив глаза. — И если ты думаешь, что сводные лекции — это повод ничего не делать, то глубоко ошибаешься. СОВ никто не отменял. — СОВ — это скучно, — протянул Арк. — И как ты собираешься сдавать экзамены, если не будешь ничего записывать? — Харизма, — Арк выпрямился. — У меня её больше, чем у всех когтевранцев вместе взятых. — С харизмой эссе по истории не напишешь. — отрезала Лиана, хотя в её голосе по-прежнему звучала привычная теплота. Кассиопея слушала их перепалку вполуха, краем глаза следя за коридором. Они как раз подходили к лестнице, ведущей на третий этаж, когда с верхнего пролёта слетела компания когтевранских девушек. Впереди шла Чжоу Чанг — тёмные волосы убраны в высокий хвост, в руках стопка книг, которую она явно собиралась сдать в библиотеку перед лекцией. Увидев Гарри, она слегка замедлила шаг. — Привет, Поттер. — сказала она, и в её голосе прозвучало что-то чуть более тёплое, чем просто приветствие однокурсника. — Привет, — немного опешив, ответил Гарри. Чжоу улыбнулась, перевела взгляд на остальных, кивнула Лиане, и, прежде чем кто-то успел сказать ещё слово, компания когтевранок скрылась за поворотом. — Ну надо же, — протянул Арк, провожая их взглядом. — А я? Мне и слова не сказали. Я для них пустое место? — Ты для них друг Поттера, — хмыкнула Кассиопея. — Этого достаточно. — Несправедливо, — Арк прижал руку к сердцу. — Я тоже красивый, обаятельный и вообще Блэк. — А она, кажется, предпочитает Поттеров, — заметила Лиана, поправляя сумку на плече. — Чжоу ещё в прошлом году на него засматривалась. Я думала, ты заметил. Гарри удивлённо моргнул. — В прошлом году? — переспросил он. — Да. На Турнире, на балу… — Лиана сделала паузу, словно припоминая. — Она всё время на тебя смотрела. Думала, ты в курсе. — Я… — Гарри запнулся, и на его лице появилось то самое немного жалкое выражение растерянности. — Я думал, она просто вежливая. Арк издал звук, похожий на сдавленный смех. Кассиопея закатила глаза. — Поттер, — сказала она, — ты вообще что-нибудь замечаешь вокруг себя? Или только снитчи и дуэльные заклинания? — Я замечаю! — возмутился Гарри. — Девушка смотрит на тебя полтора года, а ты думаешь, что она просто вежливая. — Кассиопея покачала головой. — Легко тебе говорить, — буркнул Гарри. — Ты сама на всех смотришь так, будто они мебель. — Мебель хотя бы не отвлекает. — парировала Кассиопея, и Лиана не удержалась от смеха. Арк хлопнул друга по плечу. — Не переживай, Поттер. Я тоже иногда ничего не замечаю. Например, где лежит мой конспект по зельям. — Ты никогда не делал конспекты по зельям, — заметила Кассиопея. — Вот видишь. — Арк развёл руками. Они завернули за угол, и впереди показалась дверь в класс истории магии. Лиана облегчённо выдохнула, её излюбленная первая парта ещё пустовала. Открывая дверь, она улыбнулась и бросила через плечо: — И, Гарри, — он обернулся. — В следующий раз, когда Чжоу будет на тебя смотреть, попробуй улыбнуться. А не делать вид, что ты внезапно заинтересовался архитектурой потолка. Гарри покраснел, и Кассиопея, вспоминая утренний разговор с братом, добавила: — Если уж твоя харизма не справляется, может, Арк научит тебя паре приёмов. У него их целый арсенал. — Я не пользуюсь приёмами! — возмутился Арк. Кассиопея скептично вскинула брови, намекая на ситуацию с Бриенной. Арктурус в ответ лишь обезоруживающе улыбнулся, признавая поражение

***

Четвёртый курс. Библиотека Хогвартса. Предверие Святочного балла. Кассиопея сидела в дальнем углу, у самого окна. Пергамент перед ней был исписан аккуратным, почти каллиграфическим почерком, но работа не клеилась. Доклад по зельям для профессора Снейпа требовал внимания к деталям, а мысли упрямо возвращались к письму, которое она получила накануне от отца. Короткое, сухое, полное обещаний, которые никогда не исполнялись. Она перечитала абзац о свойствах корня полыни трижды, и каждый раз слова расплывались, превращаясь в серые пятна. — Касси! Она вздрогнула и чуть не опрокинула чернильницу. Лиана плюхнулась на стул напротив с таким видом, будто только что пробежала весь замок. Её щёки пылали, а пепельные волосы выбились из привычной причёски, волнистые пряди вместе с короткой чёлкой падали на лоб, а в ушах поблёскивали несколько маленьких серёжек. — Ты не поверишь, что только что устроил твой брат! Кассиопея отложила перо и медленно потёрла переносицу. — Что на этот раз? — спросила она, уже зная, что ответ не обрадует. Лиана заговорила быстро, жестикулируя: — Я выхожу после прорицания. С Теренсом Хиггсом. Помнишь, я тебе говорила? Симпатичный такой, с Когтеврана, в прошлом году на Защите сидел рядом? У него глаза такие красивые, и он всегда помогает мне с картами по астрономии. Кассиопея помнила. Лиана рассказывала о Хиггсе с начала сентября, и каждый раз её голос становился чуть мягче, чуть тише, словно она боялась спугнуть собственные надежды. — Так вот, — продолжила Лиана, и её голос взлетел на октаву выше. — Мы идём по коридору, разговариваем о звёздах, и я уже думаю, что, может быть, он… ну, ты понимаешь. Пригласит меня на бал. Я даже мысленно готовилась сказать «да». Кассиопея заметила, как подруга в последние дни особенно тщательно выбирала ленты для волос, как чаще обычного задерживалась у зеркала. Лиана была терпелива, но в её ожидании чувствовалась трепетная надежда. — И тут, — Лиана сделала драматическую паузу, — в коридор влетает Арктурус. Кассиопея устало закрыла глаза. Она уже догадывалась, чем закончится эта история. — Он влетает, — повторила Лиана, — и начинает жаловаться. Громко. На весь коридор. Что не успел пригласить Гринграсс, потому что этот идиот Мальсибер его опередил. Что он остался без пары на бал. Что это катастрофа. Что его репутация рухнет, если он придёт один. — И Хиггс... — спросила Кассиопея, хотя ответ уже знала. — А что Хиггс? — Лиана вздохнула, и в её вздохе смешались горечь и усталость. — Он смотрел на Арка, потом на меня. Потом сказал, что, кажется, я занята, и извинился. И ушёл. Понимаешь? Просто ушёл. Она развела руками, и Кассиопея заметила, как дрогнули её пальцы. — А Арк? — спросила Кассиопея, стараясь, чтобы голос звучал мягче обычного. — Арк посмотрел на меня и спросил: «А у тебя есть пара?» — ... — И я «тонко» намекнула, что благодаря ему уже нет, — Лиана горько усмехнулась. — И тогда он предложил пойти вместе. Как друзья. Сказал, что так будет веселее, и что он никому не даст меня обидеть, даже если придётся танцевать с Макгонагалл. Кассиопея потёрла переносицу, отодвигая пергамент. Она любила брата. Действительно любила, всей той сложной, противоречивой любовью, которая связывает близнецов с самого рождения. Но иногда Арктурус Блэк был настолько слеп к чужим чувствам, что хотелось взять его за шиворот и трясти, пока в голове не зазвенит. — Idiot, — выдохнула она на французском. — Не злись на него, — Лиана пожала плечами, и в этом жесте было столько выученной за годы терпимости, что Кассиопее стало почти грустно. — Могло быть хуже. И потом, он не такой уж и плохой вариант. По крайней мере, мы повеселимся. Я буду наступать ему на ноги, а он будет жаловаться на свою несчастную судьбу. — Ты слишком добра к нему, — заметила Кассиопея. — Я просто не умею долго обижаться. — ответила Лиана, и в её голосе прозвучало что-то, что заставило Кассиопею на мгновение задуматься о том, сколько раз подруга прощала её саму. В библиотеке стало тихо. Где-то за стеллажами чихнул Пивз, и эхо прокатилось под высокими сводами. Лиана перевела взгляд на подругу, и в её карих глазах мелькнула та самая хитринка, которую Кассиопея знала с детства. — А у тебя есть пара? — спросила Лиана. Кассиопея безразлично пожала плечами. — Ещё нет. — Я слышала, Чжоу пыталась пригласить Гарри, — сказала Лиана. — Несколько раз. Подходила после занятий, заговаривала в коридоре, даже хотела пригласить его в Хогсмид. Но он… ну, ты знаешь Гарри. — Ничего не понял? — уточнила Кассиопея. — Именно. Она так и не смогла спросить напрямую. А теперь Седрик Диггори пригласил её. И Гарри, скорее всего, останется без пары. Кассиопея усмехнулась, представив растерянное лицо Поттера, когда до него наконец дойдёт, что он упустил. — Непробиваемость Поттера достойна восхищения, — усмехнулась она. — Может, ты пойдёшь с ним? — вдруг спросила Лиана. —  В конце концов, вы друзья. Кассиопея рассмеялась. — Ну уж нет. — смех получился коротким и ироничным. — У меня есть вариант получше, который не будет топтать мне весь вечер ноги. Лиана поморщилась от слов подруги, и на её лице появилось смесь скептицизма и плохо скрываемой неприязни. Она недолюбливала Драко. С первого курса, с той самой минуты, когда он, вздёрнув подбородок, заявил на платформе Кингс-Кросс, что «некоторым лучше бы знать своё место». С тех пор Малфой не сделал ничего, чтобы изменить её мнение. — Ты говоришь о Драко? — переспросила Лиана, и в её голосе прозвучало слишком много сомнения. Кассиопея пожала плечами, стараясь вернуть лицу безразличное выражение. — Он не так плох, как тебе кажется, — сказала она, и это прозвучало скорее как констатация факта, чем как попытка убедить. Лиана фыркнула. Фыркнула так, как умела только она, с лёгким наклоном головы и прищуром, который означал: «Я тебя люблю, но сейчас ты говоришь чушь». — Не так плох? — переспросила она. — Касси, этот «не такой плохой» на первом курсе заявил, что моему отцу место в лесу с его «сородичами». А на втором обозвал грязнокровкой половину Когтеврана. — Он был ребёнком, — Кассиопея пожала плечами. — Мы все были детьми. — Он остался таким же. — парировала Лиана, но в её голосе уже не было прежней резкости. С Кассиопеей она давно научилась не спорить о том, что касалось семьи. Слишком много лет они знали друг друга, слишком многое пережили, чтобы ссориться из-за Драко Малфоя. — Он заноза, — признала Кассиопея, и в её голосе впервые за весь разговор проскользнуло что-то живое. — Самая настоящая, невыносимая, самовлюблённая заноза. И если бы он не был моим кузеном, я бы, наверное, обходила его за три коридора. — Но? — заметила Лиана. — На приёмах в Малфой-мэноре, которых мастерски избегал Арк, именно Драко подходил ко мнепервым, — Кассиопея чуть заметно улыбнулась краем губ. — Он рассказывал мне, какие ужасные мопсы у миссис Монтегрю и как его тошнит от запаха духов тёти Друэллы. Мы строили рожи из-за спин Нарциссы, когда та слишком увлекалась разговорами о приданом. Спорили, кто быстрее найдёт в кабинете мистера Малфоя самую скучную книгу по генеалогии и прочитает из неё самый нелепый факт вслух. Он... он умеет быть невыносимым, но он умеет быть и другим. Просто не показывает это при посторонних. — И ты поэтому пойдёшь с ним на бал? — скептически уточнила она. — Из-за старой дружбы? — Я пойду с ним, потому что он не будет ждать от меня того, чего я не могу дать, — ответила Кассиопея. — Мы понимаем друг друга. Мы оба знаем, что такое быть Блэком. Или Малфоем. С ним хотя бы можно не притворяться. Кассиопея произнесла это так просто, будто речь шла о погоде или о домашнем задании. Но Лиана услышала другое. — Похоже, вы с кузеном понимаете друг друга лучше, чем я думала, — сказала Лиана, и в её голосе не было прежнего скептицизма. Только тихая, почти грустная мудрость, которая появляется, когда смотришь на близкого человека и видишь больше, чем он хочет показать. — Может быть, — Кассиопея снова взяла перо, возвращаясь к докладу. — А может быть, мы просто научились не мешать друг другу скучать. Она склонилась над пергаментом, давая понять, что разговор окончен. Лиана ещё мгновение смотрела на неё, потом поднялась и поправила мантию. — Тогда удачи тебе с твоим «не худшим вариантом», — сказала она, и в её голосе снова появилась привычная теплота. — А я пойду готовиться к балу с твоим невыносимым братом. По крайней мере, он хотя бы не будет ныть мне о чистоте крови между танцами. Кассиопея усмехнулась, не поднимая головы. — Береги ноги, — сказала она. — Он всё-таки не научился танцевать. — Как и ты с Драко, — парировала Лиана уже от двери. — Он же наступает тебе на ноги? Или вы просто стоите и смотрите, как другие веселятся? Кассиопея подняла взгляд, и на секунду в её серых глазах мелькнуло что-то, похожее на смех. — Мы слишком хорошо воспитаны, чтобы наступать на ноги, — сказала она. — И слишком циничны, чтобы делать вид, что нам весело. Лиана не торопилась уходить, хотя собиралась сделать это минуту назад. Её пальцы перебирали край мантии, и Кассиопея знала, что это значит: подруга что-то хочет сказать, но не знает, как начать. — Знаешь, — тихо сказала Люпин, и в её голосе не было прежней игривости, — Я иногда думаю, что Гарри не так уж и непроницаем. — Что ты имеешь в виду? — не поднимая глаз, спросила Кассиопея. — Только то, что иногда люди видят не то, что у них перед носом, а то, что хотят видеть. Или боятся увидеть. Кассиопея подняла взгляд. Лиана смотрела на неё спокойно, без намёка на осуждение, и от этого спокойствия стало не по себе. — Ты о чём? — Ни о чём, — Лиана улыбнулась, и улыбка её была мягкой, почти грустной. — Просто размышляю вслух. Она поднялась, поправила мантию и посмотрела на подругу сверху вниз. — Я пойду, найду Арктуруса и попытаюсь ему не снести голову. А ты не сиди слишком долго. Снейп, конечно, оценит твой доклад, но глаза тебе никто не вернёт. — Лиана, — окликнула её Кассиопея, когда подруга уже почти скрылась за книжной полкой. — Мм? — Ты же… не жалеешь? Что пойдёшь с Арком? Лиана обернулась. В свете библиотечных ламп её волосы казались почти золотыми, а тени под глазами глубже, чем обычно. — Не жалею, — сказала она. — Арк конецно дурак, но он мой друг. А иногда друг — это не худший вариант. Дверь закрылась за ней мягко, почти бесшумно. Кассиопея осталась одна в тишине, чувствуя, как в груди разрастается странное, липкое чувство вины. Она посмотрела на окно. За стеклом сгущались сумерки, Кассиопея отвернулась и решительно переписала абзац о корне мандрагоры.

***

Профессор Бинс растворился в стене с той же монотонной плавностью, с которой вёл лекцию. Его голос ещё звучал в ушах, как заевшая пластинка: «гоблинские восстания, тысяча шестьсот восемнадцатый год, король Ургот Седобородый, требование права носить мечи…» Кассиопея моргнула, чувствуя, как веки слипаются. Она держалась из последних сил почти всю лекцию — идеальная осанка, аккуратная причёска, каллиграфические записи, ни одного лишнего движения. Но под конец, когда Бинс начал в третий раз пересказывать условия капитуляции, она всё же сдалась. Её голова опустилась на сложенные руки, и она провалилась в дремоту без сновидений, только чёрная тишина и мерный голос где-то на периферии. Теперь, очнувшись, она почувствовала, что шея затекла, а на щеке отпечатался край пергамента. — Ты тоже уснула, — услышала она справа голос Арка. Он звучал хрипло. — Я думал, только мы с Поттером такие герои. — Я не спала, — машинально ответила Кассиопея, поправляя волосы. — Ты храпела, — сообщил Гарри с противоположной стороны, и в его голосе слышалась усмешка. — Я не храплю. — Тихонько, — подтвердил Арк. — Так, благородно. По-блэковски. Кассиопея бросила на него взгляд, от которого он должен был бы рассыпаться, но брат только ухмыльнулся, потирая глаза. Он выглядел помятым — волосы торчали во все стороны, на щеке алел след от собственного кулака, на котором он проспал большую часть лекции. Гарри был не лучше: галстук съехал набок, манжеты измяты, а взгляд отсутствующий, как у человека, который только что выбрался из болота. — Четыре часа, — протянул Арк, оглядывая пустеющий класс. — Четыре часа жизни, которые нам никто не вернёт. — Зато теперь ты знаешь, почему гоблины ненавидят магов, — заметила Лиана, которая, в отличие от остальных, выглядела вполне бодро. Она быстро дописывала что-то на пергаменте. — И чем закончилось восстание тысяча шестьсот восемнадцатого года. — Казнью трёхсот гоблинов и запретом на магическое оружие, скука смертная, — неожиданно произнёс Гарри. Все трое уставились на него. — Что? Я запомнил. Это было в самом конце, когда я уже почти проснулся. Арк расхохотался, и его смех разлетелся под высокими сводами пустеющего класса. — Гарри, ты гений. Проснулся на последней минуте и запомнил больше, чем я за весь урок. Кассиопея собрала вещи, чувствуя, как тело налито свинцовой тяжестью. Дневное солнце, пробивающееся сквозь высокие окна, только усиливало сонливость. В коридорах было тепло, почти душно, и студенты, выходящие из других классов, двигались так же медленно, словно гоблинские восстания вытянули из всех последние силы. — После обеда тренировка, — напомнил Арк, когда они вышли в главный коридор. В его голосе появилась привычная живость. — Первая в сезоне. Чувствуешь этот запах? — он втянул носом воздух. — Пахнет победой. — Пахнет мокрой метлой и дождём. — сказала Кассиопея, но брат лишь отмахнулся. — Это одно и то же. Они спустились в Большой зал, где воздух был наполнен ароматами жареного мяса, свежего хлеба и тыквенного сока. За столом Гриффиндора уже шумели, обсуждая предстоящий сезон. Кто-то из старшекурсников размахивал руками, изображая сложный манёвр. За слизеринским столом было спокойнее, несколько игроков сидели вместе, что-то тихо обсуждая, и Арк, заметив их, уже собрался к ним присоединиться. Но не успели они сесть, как над их головами раздался резкий свист крыльев. Филин семьи Блэк спикировал с потолка, и несколько первокурсников испуганно пригнулись. Птица была крупной, с блестящим чёрным оперением и янтарными глазами. — Письмо от отца! — Арк оживился, потянувшись к птице. — Наконец-то. Филин громко щёлкнул клювом, и Арк отдёрнул руку. — Опять? — возмутился он, потирая пальцы. — Эта птица никогда меня не любила. Я ей палец, она мне клюв. И кто после этого благородное животное? — Ты бы был милее и животные к тебе сами потянулись, — спокойно заметила Кассиопея, наблюдая за птицей. Внутри неё всё сжалось, но лицо осталось непроницаемым. Отец не писал целую неделю. После того, как он уехал, не попрощавшись. Неделя тишины, а теперь письмо. Кассиопея протянула руку. Филин наклонил голову, глядя на неё своими янтарными глазами, потом позволил погладить себя по голове. Она погладила его по гладкому оперению, чувствуя под пальцами тепло живого тела. — Воды хочешь? — тихо спросила она. Птица чуть склонила голову набок, и Кассиопея потянулась к графину. Филин сделал несколько глотков, и только потом она аккуратно отвязала письмо. Арк смотрел на это с плохо скрываемым нетерпением, но не мешал. Он знал: с письмами от отца у Кассиопеи свои отношения. Она не рвала конверты, не торопилась узнать новости. Она подходила к ним так же, как ко всему — с холодной, выверенной осторожностью. — Ну что там? — не выдержал он, когда она развернула пергамент. Кассиопея пробежала глазами короткие строки. Почерк отца был резким, стремительным, без лишних завитушек. Деловым. Она прочитала письмо раз, потом второй, и лицо её застыло. «Касси, Арк. В Министерстве неспокойно. Вы, наверное, уже видели «Пророк», Скиттер и её коршуны накинулись на эту историю, как на свежее мясо. Но есть и реальные проблемы. Мы с Джеймсом подняли старые дела Отдела тайн. Многие там этим недовольны. Очень недовольны. Те, кто два года назад подписал фальшивый отчёт, теперь боятся, что правда выплывет наружу. И они не остановятся ни перед чем, чтобы защитить себя. Я не хочу рисковать вами. Пока ситуация не утихнет, вы отправитесь во Францию, к родителям вашей матери. С Дамблдором я уже договорился. Завтра приеду в Хогвартс, чтобы объяснить всё лично и забрать вас. Сириус» Коротко. Сухо. Как доклад начальнику, а не разговор с детьми. Ни слова о том, что он соскучился. Ни слова о том, почему не писал целую неделю. Ни слова о том, что они, возможно, не хотят уезжать. Кассиопея сжала пергамент, и он чуть хрустнул под пальцами. — Что там? — Арк потянулся к письму, и она молча отдала ему. Он прочитал, и его лицо вытянулось. Сначала появилась растерянность, потом что-то похожее на обиду. — Во Францию? — переспросил он тихо. — На время? А как же квиддич? А как же… — Он не договорил, посмотрел на сестру. Кассиопея поднялась из-за стола. — Я не поеду. — сказала она. — Касси… — Я не поеду, Арк. — её голос был спокойным, но в нём звенело то, что брат слышал только в самые тяжёлые моменты. — Он не имеет права решать за нас, не спросив. Не имеет права исчезать на неделю, а потом присылать сову с приказом. Она сунула письмо в карман мантии и направилась к выходу из Большого зала, оставляя за спиной удивлённые взгляды друзей и растерянное лицо брата. Лиана и Гарри переглянулись.