Вне расписания

Война объявлена, но никто не знает правил. Следующие две недели Тэхен посвятил тому, что методично, с маниакальным упорством пытался вывести Чонгука из себя. Он действовал как сапёр — осторожно, но настойчиво, пробуя разные методы и наблюдая за реакцией. Сначала были записки. Маленькие, сложенные вчетверо, подброшенные в учебник или оставленные на парте. Тэхен тратил на них время, тщательно выводя иероглифы своим размашистым почерком. «Ты такой молчаливый, потому что сказать нечего, или гордость задета?» «Слышал, ты работаешь в GS25. Скидку сделаешь?» «Почему ты всегда один? Тебя что, даже мама не любит?» Последнюю он написал и тут же пожалел, но было поздно — записка уже лежала в учебнике Чонгука по математике. Тэхен весь урок ждал реакции, кусая колпачок ручки и косясь через ряд. Чонгук прочитал. Тэхен видел, как его глаза пробежали по строчкам, как замерли на последней фразе. А потом Чонгук просто скомкал бумажку и выкинул в урну, не оборачиваясь. Даже плечи не дрогнули. Тэхена это взбесило. Он перешёл к следующему этапу — случайные столкновения. В столовой он умудрялся оказываться в очереди прямо за Чонгуком и неловко толкал поднос, так что рис рассыпался по столу. В коридоре задевал плечом, проходя мимо. На физкультуре, когда классы объединяли для игры в футбол, Тэхен намеренно бил мячом в сторону Чонгука — не чтобы попасть, а чтобы тот дёрнулся. Чонгук не дёргался. Он просто отходил. Молча. Без эмоций. Как будто Тэхен был не человеком, а назойливым насекомым, которое лень даже прихлопнуть. Это сводило с ума. Тэхен начал плохо спать. Он лежал ночью, слушая, как Юнги посапывает на соседнем матрасе, и прокручивал в голове все их стычки. Искал, где он прокололся. Где не дожал. Почему этот чёртов волейболист не реагирует? Что с ним не так? — Ты стал одержим, — заметил Юнги как-то утром, наливая себе кофе. — Это уже не смешно, Тэ. — Я не одержим, — огрызнулся Тэхен, застёгивая рубашку. — Я просто... он меня бесит. Смотрит сквозь меня, как будто я пустое место. Кто он такой, блядь? — Человек, которому ты интересен настолько, что он даже, возможно, не знает твоего имени, — хмыкнул Юнги. — И это, похоже, единственное, что тебя в нём привлекает. — Ничего меня в нём не привлекает! — Тэхен хлопнул дверцей шкафчика так, что с полки упала кружка. — Просто... он должен реагировать. Все реагируют. Почему он нет? Юнги пожал плечами и сделал глоток. — Может, потому что ему похуй? Смирись. Не все в мире хотят трахаться с тобой, дружить с тобой или убить тебя. Некоторым просто... похуй. Это нормально. Тэхен замер с ботинком в руке. «Похуй». Это слово задело сильнее, чем хотелось бы. Потому что да, именно так и выглядело поведение Чонгука. Ему было похуй. На Тэхена, на его выходки, на его существование. И от этого внутри всё переворачивалось. Потому что Тэхену было не похуй. Он сам не понимал, когда это началось. Может, в тот момент, когда Чонгук прижал его к стене и прошептал угрозу на ухо. Может, когда он смотрел, как Чонгук аккуратно собирает осколки. Может, когда увидел его на тренировке — случайно, проходя мимо спортзала. Чонгук прыгал, взлетал над сеткой, зависал в воздухе на какую-то бесконечную секунду, и его тело, мокрое от пота, блестело в свете ламп. А потом — резкий удар, мяч вколачивается в площадку, и Чонгук приземляется, тяжело дыша, и откидывает волосы со лба. Тэхен простоял у двери спортзала минут десять, прежде чем понял, что пялится, и резко ушёл. Это было... странно. Неправильно. Он не должен был смотреть. Не должен был замечать, как перекатываются мышцы под мокрой футболкой, как напрягаются плечи перед прыжком, как сжимаются челюсти, когда мяч летит не туда. Не должен был думать об этом ночью, лёжа без сна. Но он думал. И от этого злился ещё больше.

***

Прорыв случился на третьей неделе. Была среда. После уроков Тэхен, как обычно, шёл к выходу, окружённый своей свитой — три девчонки из его класса и пара парней, которые смеялись над каждой его шуткой. Он что-то рассказывал, жестикулируя, и вдруг заметил Чонгука. Тот стоял у шкафчиков, переобувался, закинув спортивную сумку на плечо. Вид у него был ещё более уставший, чем обычно. Под глазами залегли тени, щёки впали. Тэхен, не думая, отделился от группы и подошёл. — Эй, волейболист, — окликнул он, прислоняясь плечом к соседнему шкафчику. — Ты сегодня работаешь? Зайду, куплю рамён. Сделаешь мне со скидкой, как постоянному клиенту? Чонгук даже не поднял головы. Завязал шнурки, выпрямился, закинул сумку на плечо и пошёл к выходу. Мимо. Как будто Тэхена не было. И тут Тэхена прорвало. — Да что с тобой не так?! — выкрикнул он в спину Чонгуку. Громко. На весь коридор. Люди начали оборачиваться. — Ты что, реально немой? Или тебя так заебала жизнь, что ты разучился разговаривать? Я с тобой уже две недели пытаюсь... блядь, я не знаю, что пытаюсь! Но ты мог бы хотя бы раз огрызнуться! Хотя бы раз посмотреть на меня как на человека, а не как на дерьмо под ногами! Чонгук остановился. Медленно обернулся. И в его глазах Тэхен увидел то, чего ждал две недели. Эмоцию. Настоящую, живую, яростную. Глаза Чонгука горели — не пустотой, а гневом. Чистым, концентрированным, долго сдерживаемым. — Что со мной не так? — переспросил Чонгук, делая шаг навстречу. Голос был тихим, но таким, что мурашки побежали по спине не только у Тэхена, но и у всех, кто стоял рядом. — Со мной всё так, Ким Тэхен. Это с тобой что-то не так. Ты две недели ходишь за мной как привязанный, пишешь записки, толкаешься в столовой, портишь мои вещи. Ты хоть понимаешь, что каждая твоя выходка стоит мне денег? Что я работаю по ночам, чтобы заплатить за пробирки, которые ты разбил? Что я не ем в школе, потому что экономлю на проезд? Ты, блядь, хоть раз задумался, что у других людей может быть жизнь, отличная от твоей? Что не все могут позволить себе развлекаться, доводя кого-то до ручки? Он стоял в шаге от Тэхена. Близко. Очень близко. Тэхен чувствовал запах — тот же, что и в первый раз, порошок и хвоя, — и видел, как вздулась вена на шее Чонгука. Видел, как дрожат его пальцы, сжатые в кулаки. Видел, как тяжело он дышит, будто каждое слово даётся с боем. И в этот момент Тэхен понял две вещи. Первая: он мудак. Полный, абсолютный мудак. Вторая: он влюбился. По уши. Безнадёжно. В этого злого, уставшего, гордого парня, который только что впервые посмотрел на него по-настоящему. — Я... — начал Тэхен, но слова застряли в горле. Чонгук выдохнул, разжал кулаки и отступил на шаг. Его лицо снова стало непроницаемым, но теперь Тэхен знал — это маска. За ней есть живой человек. И он только что видел его. — Отвали от меня, Тэхен, — сказал Чонгук устало. — Просто отвали. У меня нет сил на твои игры. Он развернулся и ушёл. На этот раз Тэхен не стал его останавливать. Он стоял посреди коридора, чувствуя, как горят щёки и колотится сердце, и смотрел вслед. Юнги, который, конечно же, оказался рядом, ведь у него был нюх на драму, прислонился к шкафчику и присвистнул. — Ну, пиздец, Тэ. Ты влюбился в единственного человека, который тебя ненавидит. — Нихуя подобного. Он просто меня бесит. Проговорив это, Тэхен попытался сам поверить в свои же слова. Но, увы, он понимает, что Мин Юнги чертовски прав. Вот же черт. Начинается самая настоящая каторга Ким Тэхена. Добро пожаловать!