Третий глаз командира

Йорвет сидел у воды, кажется, целую вечность, пытаясь заставить свои новые зрачки сужаться одновременно. Это выходило скверно. Стоило ему сосредоточиться на отражении, как верхний глаз начинал жить собственной жизнью, выискивая в небе пролетающих вальдшнепов, в то время как два нижних пытались осознать глубину трагедии. Мир стал слишком детальным, слишком выпуклым и невыносимо ярким. Шорох сухой листвы заставил его инстинктивно схватиться за рукоять меча. Движение вышло дерганым — избыток визуальной информации мешал правильно оценить расстояние до эфеса. Из зарослей орешника бесшумно выскользнули двое: молодой эльф с обветренным лицом и лучница, чья тетива всегда была натянута чуть сильнее, чем того требовал устав.Они замерли. В лесу воцарилась такая тишина, что было слышно, как в кустах чешется полевка. — Командир? — неуверенно произнес молодой, вглядываясь в фигуру у ручья. — Мы услышали шум... Решили, что дхойне вернулись за обозом. Йорвет медленно поднялся, стараясь не делать резких движений, чтобы не спровоцировать у себя очередной приступ дурноты. Он не стал искать повязку. Скрывать плоды магического произвола было бы так же глупо, как пытаться спрятать хвост, если бы джинн решил одарить его им. Он повернулся к своим бойцам, глядя на них всем имеющимся арсеналом. Лучница сделала непроизвольный шаг назад, ее пальцы судорожно сжали древко лука. Юноша просто открыл рот, переводя взгляд с одного глаза Йорвета на другой, а затем на третий, словно пытаясь найти в этой композиции какую-то симметрию или скрытый военный смысл. — Ты... ты нашел лекаря, командир? — выдавил наконец парень, чьи познания в медицине ограничивались прикладыванием подорожника к рубленым ранам. — Можно и так сказать, — голос Йорвета звучал сухо, с той самой долей яда, которая обычно предвещала порку за нечищенное оружие. — Нашел щедрого подателя даров в медном кувшине. Он прошелся перед ними, пошатываясь, как матрос после месячного запоя. Бойцы провожали его взглядами, в которых суеверный ужас боролся с дисциплиной. — Не стойте с такими лицами, будто увидели привидение, — процедил Йорвет, останавливаясь перед лучницей. — В конце концов, это тактическое преимущество. Теперь я вижу засаду слева, засаду справа и то, как нерадивый бельчонок на дереве ковыряет в носу, думая, что его не замечают. Он обвел их тройным взором, и эльфы невольно вытянулись во фрунт. Ирония ситуации заключалась в том, что теперь от его взгляда было буквально невозможно скрыться. Если раньше бойцы знали, с какой стороны к командиру подходить опасно, то теперь безопасных зон просто не осталось. — Два глаза — это хорошо, — добавил он, ощупывая пальцами верхнее веко, которое начало непроизвольно подергиваться. — Это на треть дальше от полной слепоты. А учитывая, как метко людишки целят в наши головы, запасной орган чувств мне не помешает. — А повязка, командир? — осмелился спросить юноша. — Вам... заказать новую? С тремя прорезями? Йорвет посмотрел на него так, что бедный эльф пожалел о своем красноречии сразу всеми тремя зрачками. — Пойди лучше проверь периметр, — негромко посоветовал командир. — И если я увижу хотя бы одну непримятую травинку там, где должен быть дозор, пеняй на себя. Я теперь вижу очень, очень много лишнего. Когда бойцы скрылись в чаще, Йорвет тяжело вздохнул. Он понимал, что к вечеру весь лагерь будет шептаться о том, что командир продал душу лесному демону ради возможности спать с открытыми глазами. Но сейчас его волновало другое: как, во имя всех старших рас, заставить этот чертов третий глаз моргать одновременно с остальными.