Третий глаз командира

За две недели Йорвет постиг глубины концентрации, о которых не догадывались даже мудрецы Aen Saevherne. Первые дни он напоминал новорожденного олененка: мир кренился, перспектива ломалась, а попытка сфокусироваться на кончике собственного носа приводила к такой мигрени, что хотелось вырвать лишнее украшение вместе с куском черепа. Однако эльфская натура взяла свое. К концу седьмого дня он научился сводить оси зрения в одну точку, обретя зоркость, граничащую с проклятием. Он видел ворс на лапке паука за десять шагов и мог пересчитать зазубрины на летящей стреле. Встреча с Роше произошла на границе Темерии, в низине, где туман густым молоком стелился между замшелых валунов. Синие Полоски, изрядно потрепанные и злые, как голодные псы, пробирались к броду. Йорвет ждал их на поваленном дубе, не скрываясь. Теперь скрытность казалась ему почти излишней — он чувствовал движение воздуха каждым веком. Вернон Роше вышел из зарослей папоротника, сжимая рукоять темерского меча. Его куртка была заляпана грязью, а под глазами залегли тени, которые не смыть ни одной водой мира. Он остановился в десяти шагах, привычно прищурившись и готовясь выплюнуть очередное оскорбление в адрес «лесного бандита». — Йорвет, — прохрипел Роше, сплевывая на землю. — Ты все еще не сдох? Я уже начал беспокоиться, что придется самому искать твою могилу, чтобы... Слова застряли у него в горле. Туман немного разошелся, и солнечный луч, пробившийся сквозь кроны, бесстыдно высветил лицо эльфа. Роше медленно моргнул. Затем моргнул еще раз, надеясь, что это либо лихорадка, либо последствия дрянного самогона, которым они грелись ночью. Йорвет сидел неподвижно. Его левый глаз смотрел на Роше с привычным презрением. Тот, что вырос на месте шрама, изучал пуговицы на куртке темерца. А третий, венчающий лоб, неподвижно и жутко взирал куда-то за плечо Вернона, словно караулил там саму Смерть. — У тебя... — Роше запнулся, указывая острием меча на голову противника. — У тебя там что-то лишнее, белка. Ты решил, что одного взгляда на этот мир тебе мало, или это новая эльфская мода — отращивать запчасти на случай утери? Йорвет даже не шелохнулся. Уголок его губ едва заметно дернулся вверх. — Здравствуй, Роше. Ты, как всегда, наблюдателен, — голос эльфа был ровным, почти убаюкивающим. — Хотя в твоем случае это всего лишь признак хорошего зрения, которое тебе скоро изменит. Роше сделал осторожный шаг в сторону, пытаясь зайти сбоку, но к своему ужасу заметил, что Йорвету не нужно поворачивать голову. Один из глаз эльфа плавно последовал за ним, в то время как остальные два продолжали контролировать фронт. Выглядело это так, будто внутри эльфского черепа поселился демон-архивариус, аккуратно раскладывающий по полкам каждое движение врага. — Что это за чертовщина? — Роше перехватил меч поудобнее, чувствуя, как по спине пробежал холодок. — Ты спутался с чародеями? Или решил, что если будешь больше видеть, то перестанешь совершать идиотские ошибки? — Джинн был не в настроении слушать мои лекции по тактике, — философски заметил Йорвет. — Он предпочел буквальность. Теперь я вижу мир во всей его неприглядной полноте. И знаешь, Роше, ты выглядишь еще паршивее, если тебя рассматривать тремя глазами одновременно. — Ну, зато теперь у меня в три раза больше шансов попасть тебе в глаз, — огрызнулся темерец, хотя в его голосе уже не было прежней уверенности. — Зато я вижу, как дрожит твоя рука, Вернон. Даже когда ты думаешь, что стоишь твердо, — Йорвет медленно поднялся. — Хочешь проверить, помогла ли мне эта... модификация? Роше посмотрел на этот немигающий триплет и на мгновение представил, каково это — сражаться с кем-то, кто видит замах еще до того, как мышца напряглась. Это было не просто тактическое преимущество. Это было издевательство над самой природой поединка. — Подожди, — Роше вдруг опустил меч. — Если ты теперь такой всевидящий... Скажи, ты видишь, сколько моих людей сейчас целятся тебе в спину из тех кустов? Йорвет даже не обернулся. Его верхний глаз чуть дернулся вверх и вправо. — Четверо, Роше. У крайнего слева тетива на луке вот-вот лопнет, а тот, что в центре, болен лихорадкой и так потеет, что его арбалет скользит в руках. Ты привел ко мне калек и недоучек. В лесу повисла тяжелая пауза. Синие Полоски, затаившиеся в кустах, переглянулись с нескрываемым ужасом.