Ты ведь мог его вернуть
20 апреля 2026 г., 00:29
Костер потрескивал, бросая пляшущие тени на усталые лица врагов, ставших на одну ночь собутыльниками. Фляга с крепким, как удар копытом, темерским самогоном ходила по кругу. Йорвет сидел, прислонившись к стволу старой сосны, и чувствовал, как алкоголь приятно тупит остроту его нового зрения. Когда видишь каждую пылинку в луче лунного света, это утомляет.
Роше, сидевший напротив, долго молчал, ковыряя ножом обугленную ветку. Он то и дело поднимал взгляд на лоб эльфа, хмурился и снова утыкался в костер. Наконец, когда фляга в очередной раз вернулась к нему, он не выдержал.
— Да ну тебя, черт лесной, — Роше мотнул головным убором, словно пытаясь стряхнуть наваждение. — Я повидал всякого. Видел гулей, жрущих собственных детей, видел нильфгаардские пыточные... Но ты переплюнул всех. Скажи мне, как ты вообще додумался глаза просить? У тебя был джинн, Йорвет. Ты мог пожелать, чтобы все дхойне вымерли от кровавого поноса. Или чтобы Каэдвен провалился в бездну.
Эльф медленно прикрыл все три глаза, наслаждаясь мгновением темноты.
— Я был под фисштехом, — негромко ответил он.
Роше замер с открытым ртом. Нож замер над веткой.
— Ты? — Вернон недоверчиво хмыкнул. — Тот самый Йорвет, который за каплю дурмана готов вырезать половину отряда? Образец эльфской чистоты и выдержки? Не смеши мои сапоги.
— Киарана убили тогда, — сухо перебил его эльф. — В тот самый день.
Веселье мгновенно испарилось с лица Роше. Он знал это имя. В их жестоком ремесле гибель близкого соратника была обыденностью, но для командира скоя'таэлей Киаран был чем-то большим, чем просто правая рука. Вернон поправил свой шаперон и сделал долгий, основательный глоток из фляги.
— Вот оно что, — пробормотал темерец, вытирая рот рукавом. — С горя, значит. Понимаю. Бывает. Но всё равно, Йорвет... Ты ведь мог его вернуть.
Эльф открыл глаза. Все три зрачка сузились, превращаясь в острые щели, отражающие пламя костра.
— О чем ты?
— О джинне, дурья твоя голова! — Роше всплеснул руками, едва не опрокинув остатки выпивки. — Вместо того чтобы заказывать себе это... извращение анатомии, ты мог попросить Киарана обратно. Чтобы он встал, отряхнулся и пошел с тобой дальше бить людей. Это же первое, что приходит в голову любому, кто теряет друга. А ты заказал себе лишний окуляр.
Йорвет почувствовал, как внутри всё похолодело. Хмель выветрился мгновенно, оставив после себя лишь звонкую, ледяную пустоту. Мысль, простая и очевидная, ударила его под дых сильнее, чем любой нильфгаардский болт. В ту туманную ночь, ослепленный порошком и яростью, он думал о своей боли, о своей неполноценности, о своем желании видеть врага отовсюду. Он думал о себе.
— Я... — Йорвет запнулся. Его пальцы непроизвольно дернулись к лбу, коснувшись теплой пульсирующей кожи третьего глаза. — Я не подумал об этом.
— Не подумал он, — Роше зло сплюнул в огонь. — Конечно. Проще ведь превратить себя в ярмарочное чучело, чем включить мозги. Теперь ты видишь в полтора раза больше, а толку? Самое главное ты проглядел, всевидящий ты наш.
Эльф молчал. Тройной взор теперь казался ему не даром и даже не тактическим преимуществом, а клеймом его собственного эгоизма. Он смотрел на Роше, и тот впервые за долгое время показался ему не врагом, а просто человеком, который, при всей своей грубости, понимал в жизни что-то такое, что Йорвет упустил в погоне за призрачной местью.
