Третий глаз командира

Поиск превратился в одержимость, выжигавшую всё остальное. Йорвет оставил командование отрядом на своих лейтенантов, превратившись в тень, которая рыскала по заброшенным библиотекам чародеев и разоренным поместьям. Йорвет нашел то, что искал. Дважды. Йорвет не торопился. Он сидел перед обсидиановым сосудом, положив руки на колени, и ждал, пока дыхание станет ровным, а мысли — прозрачными. У него было время обдумать каждое слово. Ошибка с глазами послужила горьким уроком: джинны ненавидят двусмысленность, но еще больше они ненавидят, когда их пытаются перехитрить. Поэтому Йорвет решил быть предельно ясным. Когда пробка вышла из горлышка с мягким хлопком, подвал заполнило теплое золотистое сияние. Дух, соткавшийся из этого света, не напоминал прежнее чудовище. Это было величественное существо, чьи черты лица походили на лик древнего эльфского короля, высеченного из облаков. — Слушай мою волю, — произнес Йорвет, глядя прямо в сияющую пустоту перед собой. — Я требую возвращения моих братьев и сестер, павших в битвах с дхойне. Пусть они придут к нашим лесным кострам теплыми и по-настоящему живыми. Без проклятий, без гнили, без магического долга. Пусть их сердца бьются, как прежде, а разум будет чист. Джинн медленно склонил голову. Воздух в подвале завибрировал, но это была не ярость, а глубокий, резонирующий гул согласия. Золотой свет начал истончаться, уходя сквозь стены, устремляясь туда, где в лесах еще теплились угли лагерей скоя'таэлей. Йорвет почувствовал, как по лицу пробежал теплый ветер, пахнущий хвоей и домом. Но стратег внутри него уже делал следующий ход. Йорвет знал историю: армии гибли не только от мечей, но и от голода. Если тысячи эльфов вернутся к жизни одновременно, леса не прокормят их. Дичь разбежится, ягоды закончатся за неделю. Оставлять свой народ на милость случая он не собирался. Он потянулся ко второму кувшину — медному, с широким горлом, который он берег как последний резерв. Когда второй дух, более приземленный и пахнущий сырой землей, возник в тесном помещении, Йорвет заговорил снова: — Ты обеспечишь мой народ пищей. Сделай так, чтобы отныне и навеки в каждом перелеске, под каждым кустом, зимой или летом, росли грибы. Пусть они будут вкусными, сытными и сладкими. И пусть они будут абсолютно, смертельно ядовиты для любого существа в этом мире, кроме эльфов. Джинн замер, словно обдумывая сложность биологической задачи. Его очертания пошли рябью. — Пусть никто, кроме Aen Seidhe, не сможет прикоснуться к этой кормовой базе, — добавил Йорвет, закрепив условие. — Сделай это нашим исключительным правом. Дух стихии издал тихий вздох, похожий на шелест осенней листвы, и растворился, впитавшись в каменный пол. Йорвет остался сидеть в темноте, слушая, как где-то наверху, за пределами подвала, лес начинает меняться. Когда он наконец выбрался на поверхность, мир уже не был прежним. Под корнями старого вяза, прямо в мерзлой земле, проклевывались мясистые шляпки диковинных грибов, отливающих нежно-синим светом. А у ближайшего костровища, где еще вчера сидел лишь один дозорный, теперь слышались голоса. Йорвет шел на звук, и его сердце, давно превратившееся в холодный камень, предательски дрогнуло. У огня, грея ладони, сидел Киаран. Он выглядел так, словно просто проснулся после долгого сна — чистый, живой, с живым блеском в глазах. Рядом с ним поднимались другие — те, кого Йорвет лично хоронил в неглубоких могилах по всей Темерии и Аэдирну. — Командир? — Киаран поднял голову и улыбнулся. — Ты выглядишь так, будто увидел привидение. И... что у тебя со лбом? Йорвет остановился в паре шагов, глядя на своего друга всеми тремя глазами. Он чувствовал, как в горле встает ком. — Это долгая история, Киаран, — ответил он, присаживаясь к огню и сорвав по пути синий гриб. — Главное, что ты здесь. И что теперь нам не нужно беспокоиться о провианте. Попробуй-ка это. Только не вздумай угощать Роше, если он снова решит заглянуть на огонек. Киаран с некоторым сомнением повертел в руках иссиня-черный гриб, который по фактуре больше напоминал кусок нежного масла, чем лесной нарост. Он поднес его к носу, вдохнул густой, непривычно сладкий аромат, напоминающий одновременно мед и лесные орехи, и осторожно откусил край. — По вкусу как... как десерт на пиру у Маргаритки, — пробормотал он, и его глаза округлились. — Командир, если бы я знал, что смерть заканчивается такими закусками, я бы не так сильно сопротивлялся той темерской стреле. Йорвет сидел чуть поодаль, наблюдая за тем, как его отряд — теперь уже не горстка оборванцев, а растущая с каждым часом армия — обустраивает быт. Воскресшие эльфы выходили из чащи группами по двое и трое. Они выглядели озадаченными, но абсолютно здоровыми. Шрамы от старых ран превратились в едва заметные белые нити, а кожа сияла чистотой. По всему лагерю уже дымились котелки. Обед обещал быть странным, но обильным. Эльфы, повинуясь какому-то новому, заложенному джинном инстинкту, уверенно собирали грибы, росшие прямо под ногами. Те пробивались сквозь дерн с невероятной скоростью: стоило сорвать один, как на его месте тут же набухала новая почка. — Гляньте на это, — весело крикнул один из молодых скоя'таэлей, выуживая из кипящей воды грибную шляпку размером с добрый каравай. — Ни мяса, ни соли не надо. Сытные, заразы. В воздухе плыл аромат, от которого у любого проходящего мимо человека началось бы обильное слюноотделение. Однако Йорвет, видя, как к их стоянке приближается патруль нильфгаардцев, привлеченный странным свечением и запахами, лишь криво усмехнулся. — Киаран, проследи, чтобы никто не прятал запасы в мешки, — негромко произнес Йорвет, не сводя глаз с опушки леса. — И ради всего святого, не вздумайте выбрасывать очистки в ручей ниже по течению. Мы же не хотим отравить всю рыбу в Понтаре... хотя, впрочем, это была бы интересная диверсия. Нильфгаардский разъезд из пяти всадников остановился на безопасном расстоянии. Десятник, прикрыв нос платком от слишком резкого, дурманящего аромата, недоуменно разглядывал пиршество. — Эй, нелюди! — крикнул он, придерживая гарцующего коня. — Что это вы там варите? Воняет на всю округу. Это что, падаль? — Это дар леса, дхойне, — отозвался Йорвет, медленно поднимаясь и поправляя меч. Его третий глаз замер, сфокусировавшись на горле десятника, что придавало лицу командира выражение пугающей сосредоточенности. — Очень сладкий и очень... эксклюзивный дар. Хочешь попробовать? Он протянул на ладони крупный гриб, сок которого маслянисто блестел на солнце. Десятник прищурился, глядя на аппетитную мякоть. Один из его солдат, совсем молодой парень, непроизвольно сглотнул. — Не положено, — буркнул нильфгаардец, нутром чуя подвох, исходящий от трехглазого эльфа. — Ешьте свою отраву сами. Чтобы через час духу вашего здесь не было. Когда всадники скрылись за деревьями, Киаран подошел к Йорвету, дожевывая кусок гриба. — Ты ведь знал, что он не возьмет, — заметил он. — Конечно, — Йорвет задумчиво подбросил гриб на ладони. — Но представь, что будет завтра. Завтра они увидят, что мы не охотимся. Что мы не грабим обозы с зерном. Что мы просто сидим под кустами и становимся сильнее, пока они грызут свои черствые сухари. А потом какой-нибудь голодный рядовой все-таки не выдержит и решит украсть у «белок» их сладкий завтрак. Он откусил от гриба, чувствуя, как магическая сытость разливается по телу. Координация всех трех глаз наконец стала идеальной. — Это будет самая тихая война в истории этого континента, друг мой, — добавил он, глядя на то, как у костра смеются его когда-то мертвые братья. — Мы просто будем обедать, пока они будут умирать от зависти... и от любопытства.