Любовь во время войны

***

Драко сидел в тёмной нише за гобеленом в подземельях. Камень холодил спину сквозь мантию. Сердце колотилось так, что каждый удар отдавался в висках тупой болью. Неделя прошла. Семь дней с той ночи в башне. Семь дней, когда он чинил проклятый шкаф, пальцы дрожали над рунами, а в голове — только она. Ариадна. Её имя жгло, как Метка на руке, только глубже. Он знал. Знал. Знал. Сегодня он скажет. Или сломается. Или убьёт кого-нибудь. Контроль трещал по швам. Задание давило на грудь, как камень. Дамблдор ходил по коридорам, улыбался ученикам, а Драко представлял, как зелёный свет вырывается из его палочки. Но вместо этого — её лицо. Её глаза, когда она касалась его окровавленной руки. Шаги. Лёгкие. Она пришла. Как всегда, без слов. Просто появилась в проёме, волосы растрёпаны ветром из окна. В глазах — усталость и что-то ещё. Тепло? Страх? Он не разбирал. Не хотел. — Драко. Её голос ударил в живот. Спазм. Он встал резко. Слишком резко. Голова закружилась. — Ты опоздала. — Я не могла раньше. Снейп смотрел. Подтекст. Снейп. Лорд. Всё это висело между ними, как дым. Драко шагнул ближе. Воздух сгустился. Клаустрофобия сдавила горло — стены подземелья давили, но хуже всего давила она. Её присутствие. Её запах. — Снейп… — Он усмехнулся криво. — Все смотрят. Все ждут, когда я провалюсь. Когда я не смогу нажать. Она молчала. Только смотрела. Он ненавидел это молчание. Оно заставляло говорить. Выворачивало наизнанку. — Я не могу без тебя, Ариадна. — Слова вырвались хрипло. Он схватил её за плечи. Пальцы впились. — Слышишь? Каждую ночь я чиню этот чёртов шкаф и думаю только о тебе. О том, как ты стояла там, с моей кровью на мантии. О том, как ты не ушла. Грудь горела. Дыхание сбилось. Он прижал её к стене. Камень холодный, её тело — горячее. Контраст врезался в кожу. — Я люблю тебя. — Голос сорвался. Он сказал это. Впервые. Слова повисли, тяжёлые, как кровь. — Люблю так, что это жрёт меня изнутри. Ты предала меня, когда начала сомневаться. Когда посмотрела на меня, как на монстра. Но я всё равно… люблю. Ариадна вздрогнула. Руки её поднялись, коснулись его груди. Там, где сердце рвалось наружу. — Драко… ты не должен. Это разрушит нас. — Уже разрушило! — Он ударил кулаком по стене рядом с её головой. Костяшки заныли. Боль была сладкой. — Я уже в пропасти. Каждый день я выбираю между тобой и долгом. Между тобой и семьёй. И выбираю тебя. Каждый раз. Даже когда ненавижу себя за это. Внутренний монолог взорвался: «Скажи. Скажи всё. Она должна знать, как глубоко ты увяз». — Когда я был ребёнком, отец учил: Малфои не любят. Они владеют. Контролируют. Я пытался. Пытался держать тебя на расстоянии. Но ты влезла под кожу. Как яд. Как огонь. Я вижу тебя в каждом зеркале. В каждой тени. Ты — моя слабость. И моя сила. Он опустился на колени перед ней. Аристократ на коленях. Смехотворно. Но внутри — ничего смешного. Только удушье. — Признаюсь. Я одержим. Я хочу тебя каждую секунду. Хочу, чтобы ты была моей. Только моей. Даже если для этого придётся сжечь всё вокруг. Даже если я убью Дамблдора и стану тем, кого ты будешь ненавидеть. Слёзы? Нет. Малфои не плачут. Но глаза жгло. Он прижался лбом к её животу. Дрожь прошла по телу. Холод и жар одновременно. Ариадна опустила руки в его волосы. Пальцы дрожали. — Я тоже… люблю тебя, Драко. Несмотря ни на что. Несмотря на Метку. На кровь. На то, что ты делаешь. Слова ударили сильнее, чем любое проклятие. Он поднялся резко. Прижал её к себе. Губы нашли её шею. Не поцелуй. Клеймо. Зубы слегка впились. Она ахнула. — Тогда не уходи. Никогда. — Голос хриплый, почти истеричный. — Останься со мной в этом аду. Помоги мне не сломаться. Или сломайся вместе. Они стояли так долго. Тело к телу. Сердца в унисон. Конфликт раздирал: долг кричал «убей», желание шептало «живи для неё». Он отстранился. Посмотрел в глаза. — Я сделаю это. Убью его. Потому что иначе — смерть нам всем. Но после… после я найду способ быть с тобой. Даже если придётся предать всех. Подтекст в её взгляде: страх. Надежда. Любовь, смешанная с болью. Ночь тянулась. Они говорили шёпотом. О планах. О шкафе. О том, как она будет ждать в башне. О том, как он вернётся к ней с кровью на руках. Драко чувствовал, как признание меняет всё. Оно сделало его слабее. И сильнее. Одержимость расцвела ядом. Он знал — пути назад нет. Драко не сразу понял, сколько времени прошло. Холод камня под ним стал привычным, почти родным. Кровь на руках подсохла, стянула кожу, будто пыталась склеить его обратно — бесполезно. Он смотрел на осколки зеркала, и в каждом отражении Ариадна уходила снова. Снова и снова. Бесконечно. Он резко выдохнул и поднялся. Хватит. Слово прозвучало внутри глухо, но твёрдо. Как приказ. Как заклинание, которое нельзя отменить. Долг. Он сжал пальцы в кулак. Боль вспыхнула — резкая, почти приятная. Хорошо. Боль держала его здесь. В реальности. Не в ней. Не в Ариадне. — Соберись, — прошептал он себе. Голос был хриплым, чужим. Башня уже не казалась убежищем. Теперь это была ловушка. Каждый вдох здесь пах ею. Ландышем. Дымом. Кровью. Он развернулся и вышел.

***

Коридоры Хогвартса в предрассветный час были почти мертвы. Каменные стены тянулись бесконечно, отражая шаги — его шаги — слишком громко. Казалось, замок слушает. Всегда слушает. Драко шёл быстро, не оглядываясь. Если остановится — подумает. Если подумает — вернётся. А вернуться означало проиграть. Он уже проигрывал. Каждую ночь. Требовалось это прекратить. Мысли снова полезли, как крысы из щелей: Она сказала «я с тобой». Но не так. Не в этом. Он стиснул зубы. — Конечно не в этом, — процедил он едва слышно. — Слишком чистая для этого, да? Но это было ложью. Он знал. Она не была чистой. Ни один слизеринец не был. Просто она выбрала другой путь. А он — нет. Или не смог. Или не захотел? Он резко остановился у поворота. В груди кольнуло. Сильнее, чем раньше. Не спазм — что-то глубже. Как будто внутри медленно проворачивали нож. Ты не можешь продолжать так. — Могу, — выдохнул он в пустоту. Но голос уже не звучал уверенно.

***

Комната Выручай-комнаты встретила его тишиной. Дверь закрылась за спиной почти беззвучно, и мир снаружи исчез. Остались только он — и шкаф. Тот самый. Сломанный. Почти починенный. Почти открытый. Драко смотрел на него долго. Вот оно. Не Ариадна. Не страх. Не боль. Настоящая реальность. Он подошёл ближе, провёл рукой по холодной поверхности. Дерево отозвалось глухо, как будто внутри что-то жило. Ждало. — Ещё немного, — прошептал он. И всё кончится. Или начнётся. Он открыл дверцу. Внутри — темнота. Глубокая. Живая. Она дышала. Как пропасть. Как он сам. На секунду ему показалось, что если он шагнёт туда — исчезнет. Растворится. Без боли. Без выбора. Без неё. Пальцы сжались сильнее. — Нет, — резко сказал он. Слишком просто. Он не заслужил «просто». Он заслужил каждый шаг. Каждое решение. Каждую ошибку.

***

Он работал долго. Механически. Точно. Почти без мыслей. Заклинания ложились ровно, одно за другим. Руки двигались уверенно — в отличие от всего остального в нём. Иногда это было единственное, что оставалось: контроль через действие. Не через чувства. Не через неё. Но даже здесь она была. В каждом движении. В каждом вдохе. Ты думаешь обо мне, когда чистишь тот кабинет? Он замер. Палочка дрогнула. Заклинание сорвалось, вспыхнуло искрой и погасло. — Чёрт, — выдохнул он сквозь зубы. Концентрация рассыпалась. Она снова пробралась внутрь. Без спроса. Без разрешения. Как всегда. Он ударил ладонью по шкафу. — Убирайся из моей головы! Тишина. Конечно. Она не слышала. Но он слышал. Слишком хорошо.

***

Он опёрся лбом о холодное дерево. Глаза закрылись сами. И снова — воспоминание. Её руки на его груди. Её голос у затылка. «Не убивай себя раньше времени». Смешно. — Поздно, — прошептал он. Слишком поздно. Он уже сделал выбор. Просто ещё не довёл его до конца.

***

Когда он открыл глаза, в комнате стало светлее. Серое утро просачивалось сквозь невидимые окна. Время уходило. Как всегда. Драко выпрямился. Лицо снова стало маской. Холодной. Чёткой. Малфоевской. Он подошёл к шкафу в последний раз, провёл рукой по трещине. Почти готово. Ещё немного — и пути назад не будет. Никаких башен. Никаких ночей. Никакой Ариадны. Мысль ударила неожиданно. Он замер. Пальцы сжались. Никакой Ариадны. Грудь сдавило. Сильнее, чем от страха. Сильнее, чем от долга. Он медленно выдохнул. — Это и есть цена, — сказал он тихо. И на этот раз — поверил.

***

Когда он вышел из комнаты, замок уже просыпался. Где-то внизу раздавались голоса. Шаги. Жизнь. Обычная. Чужая. Драко шёл по коридору, не глядя по сторонам. Если он встретит её сейчас — всё рухнет. Он это знал. И потому не искал. Но где-то глубоко — слишком глубоко — было другое желание: Пусть встретится. Пусть остановит. Пусть скажет что-то, что разрушит всё это. Он усмехнулся. Горько. — Не скажет, — прошептал он. Она уже сделала свой выбор. Теперь — его очередь. И он не отступит. Даже если это значит потерять единственное, что держало его на краю. Даже если это значит — потерять её. Он ускорил шаг. И впервые за долгое время не обернулся.