space dementia.

Протяжный писк заставляет поморщиться и открыть глаза. Юнхо не спал уже, наверное, полчаса — просто лежал в ожидании, когда включится будильник. Чтобы вновь, как и весь месяц, мысленно выругаться на тех, кто установил настолько противный сигнал. — Экипаж, время семь ноль-ноль по атомным часам. Отметьтесь в системе и проверьте текущие задачи в коммуникаторе. До прибытия осталось сорок суток. Продуктивного дня, экипаж. Голос ни то женский, ни то всё же мужской, одно понятно — не живой, безэмоциональный, потому Юнхо не взлюбил его с того самого момента, как вышел из криосна. Несмотря на всё, он остаётся человеком. Тем, кто тянется к такому же людскому и кого отпугивает попытка казаться похожим на него. Так не бывает. Человеческая жизнь — ценна и незаменима. Неповторима по своей природе. И так мыслит человек, который эти жизни прерывал. Матрас достаточно жёсткий, свет в каюте включается яркий, вся техника вкупе создаёт фоновый шум, отчего настроение портится ещё сильнее. Юнхо ежедневно убеждает себя, что нужно расслабиться и попробовать относиться ко всему проще, но он, видимо, слишком принципиален, чтобы просто смириться. В текущее положение он попал не то, чтобы по своей воли — это был выбор без выбора. Поэтому его мозг пытается найти пути выхода, хотя на самом деле понимает — их просто не существует. Они в созвездии Лебедя, на пути к звёздной системе со звездой Вульф-1069, и маршрут космического корабля направлен к пригодной для жизни планете. До родной Земли — тридцать один световой год и абсолютный ноль шансов вернуться. Колонизаторы они, в общем. И это совсем не то, чего хотел Юнхо в этой жизни. Ему бы обратно, домой, к матушке и младшим братьям, обнять их и ещё раз сказать, как он их любит. Юнхо оберегал их, даже пошёл по ужасному пути, лишь бы было, чем прокормить семью. Когда его забирали, он обещал, что ещё сможет сводить их всех вкусно поужинать. Однако даже не смог подержать за руки. Корабль летит со скоростью, равной половине скорости света. Значит, прошло уже шестьдесят два года. Матушка вряд ли ещё жива; хочется верить, что все братья в здоровье, в конце концов им выплатили большую компенсацию за Юнхо как за тестировщика и первого колонизатора. Выплатили, по сути, за вероятность, что после криосна он не проснётся. Тупые учёные вообще не было уверены, что человеческий организм это всё выдержит. В какой-то мере они оказались правы: из трёх тысяч колонизаторов открыть глаза смогла только половина. Медицинские работники ещё пытаюсь оживить некоторых, но большинство капсул уже выкинули за борт с остальными отходами. Просто мусор, получается… Полторы тысячи людей, которые никогда не будут похоронены, чьи капсулы буду вечно дрейфовать в бескрайнем космосе или сгорят, приблизившись к звезде. Полторы тысячи людей, которых забудут… Нет. Среди них был парень, с которым Юнхо сидел в одной камере вплоть до отправки сюда. Они дружили пусть и недолго, но Юнхо постарается сохранить о нём память так же, как о матушке и братьях. Их семейная фотография у Юнхо в кулоне на шее — в одной из немногих личных вещей, которую разрешили взять с собой. Будильник пищит снова, теперь уже лично для него. Отметиться в системе нужно в течение минуты, а Юнхо этого не сделал. Ещё немного промедления, и он получит предупреждение, а ведь с него ещё не сняли предыдущее. Так что приходится вскочить с кровати и в пару шагов преодолеть всю комнату, чтобы приложить руку к датчику на стене. На левом запястье у всех браслеты-коммуникаторы — многофункциональные приборы, набором функций сравнимые со смартфонами, которыми пользовались на Земле шестьдесят лет назад. К тому же водонепроницаемые и, что ужасно, несъёмные, потому что они в том числе контролируют местоположение. Юнхо, как и большинство членов экипажа, всё ещё формально считается преступником, отбывающим наказание, поэтому за ним нужно тщательно следить. Только командование — добровольцы военные и учёные, решившиеся на такую рискованную и, была вероятность, абсолютно провальную миссию. Это первый опыт отправки людей не просто на далёкое расстояние, а в заморозке и с целью колонизации. Столько неопределённых переменных в этой миссии отпугивали, а мировое правительство не хотело попросту рисковать теми, кто приносил пользу обществу. Намного проще оказалось в качестве основной рабочей силы будущей колонии отобрать осуждённых, подходящих по состоянию физического и ментального здоровья и обладающих определёнными навыками. У Юнхо, как и у остальных, согласия спрашивали только формальности ради. И он просто смирился, не в силах спорить с неотвратимой судьбой. Датчик считывает браслет, загорается зелёным. И на экране коммуникатора тут же появляются задачи, расписанные поминутно. От работы и приёмов пищи до того, сколько времени должно уделяться на чистку зубов, переодевание и разговоры в якобы свободное время. Честно, в тюрьме всё было не так строго, Юнхо бы с радостью вернулся. Но он по профессии электромеханик, и это стало ключевым фактором попадания на этот чёртов корабль. — Приложите правую руку для введения препарата, — звучит тот же голос, а на панели рядом появляется визуальная инструкция, как правильно держать запястье. Будто за двадцать дней, что Юнхо бодрствует, он ещё это не выучил. Он уже пробовал просто не прикладывать ничего, подушку, ногу; игнорировать голос и спорить с ним, но в таком случае дверь в каюту просто не открывалась, а на коммуникатор приходило предупреждение за неявку на завтрак. А потом — второе предупреждение за отсутствие на рабочем месте. Система с одной стороны не глупая, а с другой — видимо, ей важнее впрыснуть какую-то муть, а не работоспособный сотрудник на своём месте. — И всё же, что мне вкалывают? — бубнит Юнхо себе под нос, зная, что его слышно. Надежда, что однажды он переиграет машину, она задумается и случайно ответит ему, не гаснет. — Витамины для поддержания энергии в течение времени бодорствания. Голос всегда так отвечает, но Юнхо почему-то уверен, что это неправда. Иначе бы он не чувствовал себя так спокойно и налегке, как на тех таблетках, на которых сидел раньше. Они помогали не думать о плохом, когда всё правда было плохо. И да, они не были легальными, но зато не вызвали привыкания. А вот эти уколы… Юнхо на днях поймал себя на том, что, проснувшись, первым делом подумал, что поскорее хочет приложить руку к панели. Из неё резко появляется игла, пронзая кожу и впрыскивая то, что остаётся неизвестным. Следом — спрей, тут же заживляющий образовавшуюся ранку. И после этого над дверью наконец-то загорается зелёный огонёк. Очередной обычный день на космическом корабле Блаженство по-настоящему начинается.