Ублюдок

***

      Как Кевину удавалось скрываться целых два года? Мигель оказался полезнее, чем ожидалось. Не из альтруизма, разумеется, у Мигеля его не было, зато была деловая хватка и инстинктивное чутьё на прибыль. Он рассудил, что мёртвый Дэй не принесёт ему ни цента, а Дэй, исчезнувший с радаров Мориям, но продолжающий играть в подпольных лигах, принесёт хорошие деньги, если всё организовать правильно. Поэтому он достал паспорт — на этот раз не самодельную подделку, которую проверяющий на границе распознал бы за секунду, а чистый документ, полученный через цепочку знакомых.       Паспорт на имя Марка Ричардса, которое теперь было вписано во все его фальшивые документы с фотографией, где Кевин не горел желанием улыбаться. — Марк Ричардс, — произнёс Мигель, разглядывая документ на свету. — Ну и скучное имечко. Никто не обратит внимания на парня с таким. Это хорошо.       Кроме паспорта, у Кевина теперь была социальная карта, водительские права, даже библиотечный билет, в общем, целая коллекция документов, подтверждавших существование человека, которого нет. Мигель объяснил ему базовые правила: никогда не пользоваться паспортом в местах, где есть камеры, подключённые к общей системе, а как это понять — уже другая лекция на два часа. Никогда не пересекать границу штата одним и тем же способом дважды, никогда не задерживаться в другом городе дольше, чем на две недели, и, самое главное, ни при каких обстоятельствах не звонить по номеру, который могут отследить. Всегда менять симку.       Но документы только полдела. Другая половина — это лицо, и вот здесь начинались настоящие сложности, потому что лицо Кевина Дэя знали миллионы. Не совсем в деталях, может быть, и не каждый прохожий на улице, но любой, кто хоть раз смотрел юниорскую лигу экси по телевизору и листал спортивные журналы с доступом к интернету. Морияма следил за всеми каналами постоянно — у него есть люди, которые мониторили соцсети, спортивные сайты, выпуски новостей, и Кевин знал это, потому что сам сидел рядом с Рико, когда тот просматривал сводки за неделю, выискивая упоминания Воронов.       Татуировка на скуле была первой проблемой. Не самая большая или заметная, но узнаваемая. Римская двойка — знак принадлежности, который Рико потребовал нанести всем ключевым игрокам. Кевин помнил день, когда и как ему делали эту татуировку: Капитан держал его за плечо, пока игла больно вбивала чернила под кожу.       Но он явно недооценил чужую находчивость. Кевин скрывал татуировку тремя способами, в зависимости от ситуации. Первый, самый простой: плотный тональный крем, который ему помогла достать одна из женщин, работавших в подпольной лиге, бывшая визажистка, которая знала, как замазывать шрамы и ожоги так, чтобы они не были видны даже под ярким светом. Она показала ему, как наносить консилер в два слоя, как закреплять его фиксирующей пудрой, как выбирать оттенок под тон кожи в зависимости от освещения. Повезло.       Второй способ — пластыри: просто наклеил и пошел, никто лишний раз ничего не спросит. Кевин точно не знал причины, но на чужих лицах было написано, что им насрать.       Третий способ — поведенческий: он научился поворачивать голову определённым образом при разговоре, подставляя собеседнику другую сторону лица, оставляя левую в тени, и делал это так естественно, что никто не замечал нарочитости.       Но все эти меры были бы бесполезны без главного. Без понимания того, как именно Мориямы ищут беглецов и почему они до сих пор не нашли Кевина. Ответ, как ни странно, лежал не в области финансов или связей, а в области гордости. До ужаса непомерной, чудовищной гордости, которая была одновременно силой и слабостью всего клана. Дело в том, что Кенго не знал о побеге. Вернее, знал он не всю правду. Но Дэю так и остаётся гадать.       После той ночи в гостиничном номере Рико столкнулся с серьёзной проблемой, требующей немедленного решения. Он не мог доложить Хозяину о том, что случилось на самом деле, ведь тот предупредил его о недопустимости дальнейшего вреда для «ценного актива». Признаться в том, что он проигнорировал прямое распоряжение, накачал Кевина наркотиками, изнасиловал его и тем самым спровоцировал побег — это означало бы подписать себе приговор. Даже до сих пор отец терпел многое, что уж говорить о дяде, но прямого неповиновения не прощалось никому, даже члену семьи.       Поэтому Рико пришлось выдумать альтернативную версию, в которой Кевин, неблагодарный и психически нестабильный, сорвался после матча и сбежал без видимой причины, прихватив машину и наличные «просто потому что мог».       Хозяин, получив эту версию, пришёл в ярость. Он приказал начать поиски, но вести их крайне тихо, без привлечения посторонних, без полиции и связей, которые могли бы засветить перед внешним миром факт побега из Гнезда. Морияма не хотел скандала. Скандал — это вопросы от Лиги, внимание прессы, репортёры, которые начнут раскапывать биографию Кевина Дэя и неизбежно наткнутся на неудобные факты. Скандал — это риск для бизнеса, а бизнес для мафии всегда был важнее. Поэтому искали тихо, силами своих людей, в основном в Балтиморе, где находилась юниорская Лига Воронов, и окрестностях, полагая, что мальчишка без денег и связей далеко не уйдёт.       Они ошибались. Кевин ушёл дальше, чем они могли предположить. Дэй не был умнее или хитрее, ему просто отчаянно, до скрежета в зубах, было нужно исчезнуть. Он не ночевал в отелях, где требуют удостоверение личности и снимают копию. Питался тем, что можно купить за наличные в круглосуточных забегаловках и никогда не пользовался банковскими картами, телефонами, зарегистрированными на его имя, всем, что могло оставить цифровой след. Он превратился в призрака — не в романтическом смысле этого слова, а в самом прямом, бюрократическом: его не существовало в базах данных, его лицо не попадало в объективы камер, его имя не звучало ни в одном разговоре, который можно было бы подслушать.       И всё же этого было недостаточно. Даже призраки оставляют следы: чеки за бензин, показания свидетелей, слухи, расползающиеся по подпольной сети экси. Кевин знал, что рано или поздно мафия узнает, где он и чем занимается, и тогда наступит конец света. Но пока что ему удавалось балансировать на грани, оставаясь достаточно ценным для Мигеля, чтобы тот продолжал его прятать, и достаточно осторожным, чтобы не засветиться перед теми, кто мог бы доложить в Гнездо.       Каждое утро он просыпался с мыслью, что этот день может стать последним, и всё равно вставал, замазывал татуировку на скуле, проверял, лежит ли паспорт на имя Марка Ричардса во внутреннем кармане куртки, и шёл играть. Потому что экси, даже здесь, в грязных подвалах, было единственным, что у него осталось.       Единственным, что не отнял Рико.

Единственным, ради чего стоило продолжать прятаться, врать, убегать и снова прятаться на следующий день.