Пепел и Звёздная пыль

      Королевство Дроу, дворец Веснински. Лето 980 года Эпохи Единства       Жара в королевстве Дроу была совсем иной, чем в светлых лесах эльфов. Там воздух был прохладным, напоенным ароматами цветов и хвои, легким, как крылья бабочки. Здесь же он казался тяжелым, густым, пропитанным запахами нагретого камня, пряностей и чего-то еще — темного, древнего, что таилось в самом сердце гор, где дроу построили свою столицу.       Десятилетний Натаниэль Веснински стоял на балконе своей комнаты, опираясь локтями о каменные перила, и смотрел вниз, на внутренний двор, где суетились слуги, готовясь к прибытию гостей. Его рыжие волосы — редкость среди темных эльфов, предмет гордости отца и постоянного любопытства придворных — были растрепаны после утренней тренировки с мечом. Голубые глаза, унаследованные от Оми, щурились от яркого солнца, которое в землях дроу всегда казалось каким-то блеклым, словно даже светило не решалось проникать в эти суровые края в полную силу. — Не могу поверить, что я застрял с ним на все лето, — пробормотал он, ни к кому конкретно не обращаясь. — Да он в глаза не видел меча! Что нам вообще с ним делать? О чем говорить? — Омеги и не должны видеть оружие, сынок, — раздался мягкий голос за спиной.       Натаниэль обернулся. В дверях стоял его Оми — Мэр Веснински, король-консорт Дроу, прекрасный, как лунный свет, пробивающийся сквозь облака. Серебристо-серая кожа, длинные светлые волосы, уложенные в сложную прическу с жемчужными шпильками, мягкие голубые глаза, в которых сейчас плясали искорки веселья. Он был одет в лавандовую тунику с серебряным шитьем — наряд, который в суровом замке дроу смотрелся почти вызывающе нежно. — Оми, — Натаниэль скривился, — он же... он же омега! Что мне с ним делать? Нянчиться? Читать ему сказки? Вышивать?       Мэр рассмеялся и его смех был похож на звон маленьких колокольчиков. — О, я уверен, принц Эндрю не нуждается в няньке. Я слышал от Тильда, что его сын — очень серьезный молодой человек. После падения с Алекорна и амнезии он стал еще более... закрытым. — Закрытым? — Натаниэль фыркнул. — Это эльфийский способ сказать «странный»? — Это эльфийский способ сказать «нуждающийся в понимании», — поправил Мэр, подходя ближе и кладя руку на плечо сына. — Натаниэль, послушай меня. Этот брак очень важен. Для наших королевств, для твоего отца, для тебя. Объединение светлых и темных эльфов — это не просто политический союз. Это шанс на вечный мир. — Я знаю, — буркнул Натаниэль. — Отец мне это повторяет каждый день. «Объединение королевств — залог вечного мира, сын мой». Я уже выучил. — Тогда веди себя соответственно. Будь вежлив. Будь терпелив. И, ради всего святого, не пытайся затащить его на тренировочное поле в первый же день.       Натаниэль вздохнул так тяжело, как только может вздыхать десятилетний ребенок, на плечи которого взвалили судьбу двух королевств. — Хорошо. Я буду... вежливым.       Где-то вдалеке зазвучали трубы, возвещая о прибытии королевской кареты. Натаниэль выпрямился, поправил воротник своей темно-синей туники — подарок отца, с вышитым серебром гербом дома Веснински — и направился к выходу, стараясь выглядеть достойно.       Всего одно лето. Потом он уедет. Я справлюсь. ---       Тем временем в карете, подъезжавшей к воротам дворца Дроу, атмосфера была далека от торжественной.       Эндрю сидел у окна, прижавшись лбом к прохладному стеклу, и смотрел на проплывающий мимо пейзаж с выражением человека, которого везут на казнь. Его коротко остриженные белые волосы — результат недавнего бунта, который едва не довел Тильда до обморока — были взъерошены еще больше обычного. Одет он был в черную тунику простого кроя, которую лично выбрал из гардероба, проигнорировав все попытки Оми нарядить его во что-то «подобающее принцу». — Эндрю, дорогой, пожалуйста, постарайся быть вежливым, — в сотый раз повторил Тильд, сидевший напротив. Его пальцы нервно теребили край расшитого платка. — Король Натан — старый друг твоего отца. И принц Натаниэль... он твой будущий супруг. Вы должны найти общий язык. — Я найду общий язык с кем угодно, если этот кто-то не будет меня трогать и не будет говорить слово на «п», — отрезал Эндрю, не поворачивая головы.       Тильд бросил беспомощный взгляд на мужа. Роджер, сидевший рядом с Эндрю, только вздохнул. Он давно понял, что спорить с сыном после амнезии — все равно что пытаться остановить горную лавину голыми руками. — Просто... будь собой, сынок, — сказал он наконец. — Этого достаточно.       Эндрю на мгновение перевел взгляд на отражение Роджера в стекле. Быть собой. Если бы ты знал, кто я на самом деле, ты бы не говорил этого.       Карета въехала во внутренний двор замка Дроу. Эндрю увидел высокие черные стены, острые шпили, мрачные статуи каких-то крылатых существ на карнизах. Все здесь кричало о силе, о древности, о чем-то темном и опасном. Если дворец светлых эльфов был похож на произведение искусства, то замок Дроу напоминал крепость, построенную для войны.       Мне здесь нравится. По крайней мере, не все такое... слащавое.       Дверца кареты открылась. Эндрю вышел первым, проигнорировав протянутую руку слуги, и огляделся.       На ступенях замка их встречали. Король Натан Веснински — высокий, с длинными рыжими волосами и пронзительными синими глазами, одетый в черное с серебром, — возвышался над всеми, как хищная птица над добычей. Рядом с ним стоял Мэр — изящный, светлый, полная противоположность супругу. А чуть впереди...       Эндрю замер.       Мальчик. Рыжеволосый, голубоглазый, с острыми чертами лица и упрямо вздернутым подбородком. Он смотрел на Эндрю с плохо скрываемым любопытством, смешанным с высокомерием.       Нил.       Мысль пронзила Эндрю, как удар молнии. Это не был Нил — не тот Нил, которого он знал, не тот, кто сидел с ним на крыше, кто послал Рико в прямом эфире, кто смотрел на него так, словно видел насквозь. Но сходство было поразительным. Те же волосы — только длиннее. Те же глаза — только ярче, с каким-то внутренним огнем, которого у настоящего Нила не было. Тот же рост, та же осанка, та же... сущность.       Нил. Или его версия в этом безумном мире. — Натаниэль, — голос короля Натана прозвучал как удар хлыста, — представься и поцелуй руку принцу, по этикету.       Натаниэль шагнул вперед. Его лицо выражало все, что он думает об этом этикете, но он взял себя в руки и остановился перед Эндрю, который смотрел на него с каменным выражением лица. — Здравствуйте, ваше высочество принц Эндрю, — произнес Натаниэль с той особой интонацией, которую дети используют, когда повторяют заученную фразу. — Я Натаниэль Веснински, наследник королевства Дроу. Очень рад вашему приезду.       Он протянул руку, намереваясь взять ладонь Эндрю и поцеловать ее — как того требовал дурацкий этикет. Но Эндрю выдернул свою руку так быстро, словно его пытались ужалить. — А я рад, что приехал в вашу страну, — произнес он ровным голосом. А затем, едва слышно, одними губами: — Вот бы съебаться... — Что? — переспросил Роджер, нахмурившись. — Ничего, — ответил Эндрю, глядя прямо в глаза Натаниэлю.       На мгновение между ними повисло напряжение. Натаниэль смотрел на этого странного омегу — низкорослого, с короткими волосами, одетого во все черное, с пустыми медовыми глазами, в которых не было ни капли того «сияния», о котором так любили говорить эльфы. Он был... неправильным. И это почему-то завораживало. — По взглядам видно что друг другу они очень понравились! — провозгласил Роджер, наблюдая за этой сценой с оптимизмом, свойственным только родителям.       В тот же момент Эндрю, взбешенный всем происходящим — этим замком, этими эльфами, этим рыжим мальчишкой, который так напоминал ему Нила, что сердце сжималось, — незаметно выставил ногу.       Натаниэль, собиравшийся отойти, споткнулся и полетел лицом вниз, прямо на каменные плиты двора.       Звук падения эхом разнесся по двору. — Объединение королевств — залог вечного мира! — продолжал вещать Натан, не заметивший инцидента, потому что в этот момент повернулся к Роджеру. — Мой друг Роджер, это так прекрасно — для наших детей и для страны!       Тем временем Мэр и Тильд, отошедшие в сторону, чтобы не мешать «историческому моменту», увлеченно беседовали. — Как же прекрасно — чаще видеться с вами, Тильд! — щебетал Мэр. — Наши королевства давно должны были объединиться. Всего пятьдесят лет, и свадьба!       Тильд улыбнулся, но в его глазах была тревога. — Соглашусь, друг мой. Рад, что мы тут. Но... все ли будет хорошо? Наш Эндрю слегка изменился после амнезии. — Что вы! — отмахнулся Мэр. — Натаниэль не дурак. Этот брак будет самым крепким, мой мальчик уже показывает себя как сильного и ответственного альфу!       Никто из них не заметил, как Натаниэль поднялся с пола, потирая разбитый лоб, и посмотрел на Эндрю взглядом, в котором смешались ярость и... что-то еще. Что-то, похожее на интерес.       А Эндрю стоял, скрестив руки на груди, и смотрел на него с вызовом.       Добро пожаловать в ад, Нил. Версия два. ---       Так началось первое лето из многих.       Родители, верные своему плану, привозили детей друг к другу каждый год, до самого поступления в Академию магии. Осенью, зимой и весной Эндрю готовился — читал книги по военному искусству, магии, политике, тренировался с мечом, игнорируя протесты Тильда, который считал, что «омега не должен». Но каждое лето — каждое проклятое, жаркое, бесконечное лето — он был вынужден ехать в Королевство Дроу и проводить время с рыжим альфой, который рос, хорошел и с каждым годом все больше напоминал Нила.       Они дрались. Они ругались. Они соревновались во всем — от верховой езды до метания ножей. Натаниэль, обнаружив, что «нежный омега» умеет обращаться с оружием лучше многих альф, был в ярости. Эндрю, обнаружив, что этот мирный альфа не пытается его трогать и вообще держится на расстоянии, был... сбит с толку.       К двенадцати годам Эндрю не только остриг свои чудесные белокурые волосы, но и начал заниматься тем, что придворные называли «совершенно не омежьим делом» — фехтованием, стрельбой из лука, борьбой. Он наращивал мышцы, которые не желали расти на его низкорослом, упрямо остающемся хрупким теле. Он покрывался шрамами от тренировок и драк с монстрами в лесу — и каждый шрам был напоминанием о том, что это тело теперь принадлежит ему.       Роджер стоял у двери комнаты Эндрю, торопя его. Им нужно было пройти через портал, чтобы уже через час быть у дворца Натана. — Давай скорее, Эндрю. Заставлять ждать короля и принца неприлично.       Эндрю, раздраженный до предела, пытался затолкать в магическую сумку свою одежду — простые черные туники, штаны, удобные для тренировок, — которую его Оми называл «тряпками простолюдинов». — Я еще не собрал все вещи, — бросил он, не оборачиваясь.       В Королевстве Дроу двенадцатилетний Натаниэль Веснински тоже был не рад приезду «эльфийского принца». Он собирался провести лето с Эллисом, сыном генерала, — тренироваться, охотиться, исследовать пещеры. А вместо этого ему придется развлекать замкнутого, вечно злого омегу, который смотрит на него так, словно хочет убить. — Сынок, принц Эндрю едет, — Мэр вплыл в комнату Натаниэля, где тот метал дротики в мишень на стене. — Веди себя прилично.       Натаниэль скорчил лицо, не отрываясь от своего занятия. — Оми, меня сейчас стошнит. Я не собираюсь вести себя с ним мило.       Метательный нож вонзился точно в центр мишени.       Мэр вздохнул, но ничего не сказал. Он уже понял, что спорить с сыном, когда дело касалось принца Эндрю, было бесполезно. ---             Годы шли. Лета сменялись зимами. Эндрю рос — если это слово вообще применимо к тому, кто за пятнадцать лет вытянулся всего на несколько сантиметров. К семнадцати годам его рост составлял ровно сто пятьдесят два сантиметра — на два сантиметра выше, чем в прошлой жизни, но все еще смехотворно мало по сравнению с Натаниэлем, который вымахал до ста семидесяти и продолжал расти. Их встречи не становились легче. Напротив, с каждым годом напряжение только нарастало. Натаниэль, вступая в подростковый возраст, становился все более невыносимым — самоуверенным, дерзким, привыкшим к вниманию. Эндрю, чей организм начал перестраиваться под влиянием гормонов, стал еще более агрессивным и замкнутым. Они ссорились по любому поводу, дрались, оскорбляли друг друга — и при этом не могли находиться в разных комнатах больше часа.       Однажды, когда им было по семнадцать, после очередной глупой ссоры — кажется, из-за того, что Натаниэль снова назвал Эндрю «маленьким принцем» — Эндрю сбежал от стражи в горы. Ему нужно было побыть одному. Нужно было выпустить пар. Нужно было практиковаться в магии, которую он изучал тайно, по книгам, без учителей.       Он нашел уединенную долину, окруженную скалами. Встал в боевую стойку, направил поток маны в сторону горы и...       Эндрю решил не контролировать силу. Это было его главной ошибкой.       Темная энергия вырвалась из его руки, как вихрь ужасающей мощи — черный, клубящийся, пронизанный алыми искрами. Воздух закричал. Земля задрожала. Секунда — и гора, стоявшая перед ним, исчезла с лица земли. Просто перестала существовать. Вместо нее остался только дымящийся кратер, окруженный оплавленными камнями.       Эндрю опустил руку и посмотрел на дело рук своих. — Ебануться... — выдохнул он.       Спустя мгновения из портала, открывшегося прямо в воздухе, вышли стражники. А с ними — сам генерал Седрик Джамайка, отец Эллиса, командующий армией Дроу. Он оценил обстановку, перевел взгляд с кратера на низкорослого омегу, стоящего посреди разрушений, и выдал единственное, что пришло ему в голову: — Ахуеть.       Эндрю даже не обернулся. ---       Этот инцидент, конечно, не остался без последствий. Родители были в шоке. Темная магия — у светлого эльфа! У омеги! У наследного принца! Тильд плакал три дня. Роджер ходил мрачнее тучи. Аарон смотрел на брата с ужасом и восхищением одновременно. А Натаниэль...       Натаниэль, узнав о случившемся, только усмехнулся. — Я же говорил, что он не такой, как все. ---       Одно лето, когда принцам было по тридцать лет, запомнилось особенно ярко. Эндрю, доведенный до белого каления подготовкой к весеннему балу — танцы, этикет, примерки дурацких нарядов, — сбежал в лес. У него был план: тренироваться, медитировать, никого не видеть.       Натаниэль, который ни в какую не соглашался «одному с этими мучиться», сбежал за ним. — Прекращай таскаться за мной, — бросил Эндрю, не оборачиваясь. — Не-е-ет, не перестану! — Натаниэль догнал его и пошел рядом, ухмыляясь. — Без тебя там скучно. — Я тебе шут гороховый? — Ты для меня будущий муж.       Эндрю закатил глаза так сильно, что едва не вывихнул их. — Это мы еще увидим.       Так началось их путешествие, которое должно было продлиться пару часов, а растянулось на целый месяц.       Они шли через лес, перебрасываясь колкостями, когда наткнулись на пещеру. Эндрю хотел просто помедитировать в тишине, но Натаниэль, как всегда, вляпался в неприятности. Он ушел вглубь пещеры и вернулся через полчаса, перемазанный черной вонючей жидкостью, держа в руках какой-то артефакт. — Это что? — спросил Эндрю, глядя на него с отвращением. — Это кровь виверны! А это артефакт, который она охраняла! — Натаниэль сиял, как ребенок, нашедший подарок под елкой. — Ты же знаешь, что артефакты нельзя трогать без предварительного анализа? — Да он все равно не работает, глупая вещь.       Натаниэль размахнулся и швырнул артефакт в небольшую горную расщелину. В тот же миг воздух стал разряженным, пространство между ними заволокло рябью, и вместо пещеры они очутились в подземелье.       Эндрю оглядел каменные стены, покрытые светящимся мхом, и бесконечный коридор, уходящий во тьму. — Просто, блять, ахуенно. — Не используй нецензурную лексику, — наставительно произнес Натаниэль. — Ты все-таки омега и Оми наших будущих детей.       Эндрю медленно повернулся к нему. В его глазах была такая ярость, что даже Натаниэль, привыкший к его вспышкам, сделал шаг назад. — Я тебе сейчас таких детей покажу, — пообещал Эндрю ледяным тоном. ---       Месяц, проведенный в подземелье, стал для них обоих испытанием на грани жизни и смерти. Подземелье оказалось древним, заброшенным комплексом, построенным неизвестной цивилизацией задолго до возникновения нынешних королевств. Огромные залы, запутанные коридоры, ловушки, которые все еще работали спустя тысячелетия. И монстры.       Твари, порожденные тьмой и магией, выползали из каждой щели. Огромные пауки с хитиновыми панцирями, не пробиваемыми обычным оружием. Слизни, разъедающие камень своей кислотой. Летучие мыши-кровососы, атакующие стаями. И в самом сердце подземелья — древний страж, голем из черного камня, оживленный темной магией.       Они сражались бок о бок. Эндрю использовал свою темную магию — неконтролируемую, опасную, но смертоносную. Натаниэль прикрывал его, орудуя мечом с мастерством, которое оттачивал годами. Они прикрывали друг другу спины, делили скудную еду, найденную в подземелье, спали по очереди, охраняя сон товарища.       В одну из ночей, сидя у костра, разведенного из сухих корней, Натаниэль вдруг сказал: — Знаешь, я рад, что застрял здесь именно с тобой.       Эндрю, чистивший меч, даже не поднял головы. — Ты бредишь. Спи. — Я серьезно. Ты... ты единственный, с кем я могу быть собой. Не принцем, не наследником, не будущим королем. Просто Натаниэлем.       Эндрю ничего не ответил. Но в ту ночь он долго не мог уснуть, глядя на спящего Натаниэля и думая о том, как же все сложно.       Когда они наконец выбрались из подземелья — грязные, израненные, в лохмотьях, но живые — их встретила объединенная армия двух королевств. Родители устроили такую истерику, что, казалось, стены замка дрожали. Тильд рыдал, обнимая Эндрю, и тот терпел это объятие целых три секунды, прежде чем отстраниться. Мэр причитал над Натаниэлем, ощупывая каждый синяк. Роджер и Натан стояли в стороне, мрачные и молчаливые, и в их глазах было что-то, чего Эндрю не мог понять. — Они живы, — сказал наконец Натан. — Это главное. — Да, — согласился Роджер. — Но в следующий раз я приставлю к ним личную стражу. Десять человек. Нет, двадцать.       Эндрю, услышав это, только фыркнул.       Посмотрим, как твои стражники меня удержат. ---       После того приключения что-то изменилось. Нет, они не перестали ссориться — драки и перепалки остались неотъемлемой частью их общения. Но теперь в этих ссорах появилось что-то иное. Уважение? Понимание? Эндрю не хотел давать этому имя.       Он просто знал, что когда они с Натаниэлем сражаются вместе, они непобедимы.       А когда им исполнилось по тридцать четыре, Эндрю начал регулярно ходить со стражниками в походы, пить эль, курить сигары и отстаивать свое право не давать себя трогать никому. Особенно рыжим альфам с голубыми глазами.