Пепел и Звёздная пыль

      Королевство Светлых Эльфов, дворец Миньярдов. 1010–1015 годы Эпохи Единства       Время в этом мире текло иначе. Эндрю замечал это каждый раз, когда смотрел в зеркало и видел все то же лицо — юное, не тронутое возрастом, застывшее где-то между подростком и взрослым. Ему было тридцать четыре, потом тридцать пять, потом сорок, а отражение почти не менялось. Эльфы жили долго, старели поздно, и до пятидесяти лет — совершеннолетия по местным меркам — он все еще считался ребенком. Эта мысль вызывала у него глухое раздражение.       Ребенок. Я, прошедший через ад, который вам и не снился. Ребенок.       Но он научился использовать это. Люди — нелюди, существа, кем бы они ни были — всегда недооценивали «маленького омегу». Они видели хрупкое тело, нежное лицо, короткие белые волосы и думали: безобидный. Беззащитный. Жертва.       Они ошибались. И те, кто ошибался слишком сильно, больше не повторяли своей ошибки.       После того случая в подземелье, когда они с Натаниэлем провели месяц в боях с монстрами и уничтожили древнего стража, Эндрю начал систематически готовиться к тому, что считал своей главной целью. Он не собирался становиться чьим-то мужем. Не собирался рожать детей, сидеть во дворце, вышивать и улыбаться на приемах. Он собирался исчезнуть. Сразу после выпуска из Академии — в пятьдесят пять лет, когда получит достаточно знаний и связей, — он уйдет. Наймется в гильдию искателей приключений. Будет путешествовать по миру, сражаться с монстрами, находить артефакты. Жить для себя.       Впервые в жизни у него был план, который не включал защиту кого-то другого.       В этом мире не было Нила, которого нужно было прикрывать от Мориям и безумного короля Экси. Не было Аарона, которого приходилось запирать в ванной, спасая от наркотиков, и который ненавидел его за убийство матери. Не было Кевина — вечно истерящего, сломленного Рико, боящегося собственной тени. Не было Ники, нуждающегося в защите от гомофобных ублюдков.       Здесь был другой Аарон — брат-близнец, нежный, любящий, не знавший ужасов их прошлой жизни. Эндрю смотрел на него и чувствовал что-то странное — не привязанность, нет, он не позволял себе привязанностей. Но... облегчение? Да, пожалуй. В этом мире его брат был в безопасности. И это означало, что Эндрю мог наконец перестать быть его тенью.       Здесь был другой Кевин — Кевин Дэй, наследный принц оборотней, сильный альфа, дисциплинированный, амбициозный. Не сломленный. Не трус. Истинная пара Аарона, если верить расчетам придворных магов и их собственным неловким взглядам. Эндрю наблюдал за ними во время редких визитов в королевство оборотней и думал, что, возможно, в этом мире у его брата будет то, чего не было у того, другого Аарона, — шанс на счастье.       Здесь был другой Ники — вернее, его не было. Эндрю искал в книгах, расспрашивал осторожно, но так и не нашел никого, кто соответствовал бы образу его кузена. Может, и к лучшему. Меньше людей, за которых нужно беспокоиться.       И здесь был Натаниэль.       Рыжий, голубоглазый, высокий, уверенный в себе альфа, который с детства следовал за Эндрю, как привязанный. Который раздражал его до скрежета зубовного и одновременно... нет. Эндрю запрещал себе думать об этом. Натаниэль был не Нилом. Он был принцем, выросшим в роскоши и любви, не знавшим, что значит бежать, скрываться, бояться каждого стука в дверь. Он был избалованным, самоуверенным, временами невыносимым. И он был альфой.       Альфа. Тот, кто в этом мире имеет право владеть. Метит. Запирает своим узлом на часы.       Эндрю сжимал кулаки при одной мысли об этом. Никто больше не будет им владеть. Никто.       Родители, заметив, что отношения между наследниками становятся все более напряженными, приняли решение. За пять лет до поступления в Академию они прекратили ежегодные визиты. — Вам нужно время, — сказал Роджер, глядя на сына с тем особым выражением, которое Эндрю научился распознавать как «я знаю, что ты не тот, кем кажешься, но я люблю тебя все равно». — Отдохнуть друг от друга. Соскучиться.       Эндрю не соскучился. Он использовал эти пять лет с максимальной пользой. ---       Пять лет до Академии. Королевство Светлых Эльфов. — Эндрю, что ты делаешь?       Аарон стоял в дверях тренировочного зала, глядя на брата, который в одних легких штанах, босиком, с обнаженным торсом — покрытым шрамами, тонкими и старыми, но заметными, если приглядеться — выполнял комплекс упражнений с мечом. Движения были отточенными, смертоносными, лишенными всякой эстетики, которую так ценили эльфийские мастера меча. Это был не танец. Это была драка. — Тренируюсь, — коротко ответил Эндрю, не прерываясь. — Ты тренируешься по шесть часов в день. Каждый день. — Аарон вошел в зал, осторожно, словно боясь спугнуть дикого зверя. — Плюс книги по магии, тактике, военной истории. Плюс пробежки в горы. Плюс медитации. Ты спишь вообще? — Сплю. — Три часа в сутки — это не сон, Эндрю. Это издевательство над организмом.       Эндрю остановился, опустил меч и посмотрел на брата. Аарон вырос почти таким же, как он — низкорослым, хрупким по эльфийским меркам. Но в его глазах не было той пустоты, которую Эндрю видел в зеркале. В них была жизнь. Тепло. Надежда.       Хорошо. Так и должно быть. — Мой организм справляется, — сказал Эндрю ровно. — Что тебе нужно?       Аарон помялся, теребя край туники. — Я хотел... поговорить. О нас. О том, что случилось после твоей амнезии.       Эндрю напрягся. Он знал, что рано или поздно этот разговор состоится. Аарон не был глупцом. Он видел, как изменился его брат после падения с Алекорна. Из нежного, ласкового, обожающего музыку и поэзию ребенка Эндрю превратился в замкнутого, агрессивного, не терпящего прикосновений чужака. Это невозможно было не заметить. — Я не помню, что было до, — сказал Эндрю. Это была полуправда. Он действительно не помнил жизни прежнего Эндрю, но он знал, что это был другой человек. — Я тот, кто я есть сейчас. Прими это или не принимай. Мне все равно.       Аарон вздрогнул, словно от пощечины. — Как ты можешь так говорить? Я твой брат! Твой близнец! Мы были неразлучны с рождения, а теперь... теперь ты смотришь на меня как на чужого.       Потому что я чужой. Потому что твой настоящий брат умер там, на Алекорне, или еще раньше, а я — ошибка, вторженец, занявший его место.       Эндрю не сказал этого вслух. Вместо этого он отвернулся и поднял меч. — Если хочешь поговорить, возьми меч. Поговорим в спарринге.       Аарон покачал головой и вышел из зала. Эндрю слышал, как его шаги затихают в коридоре, и чувствовал что-то, похожее на укол совести. Но он задавил это чувство, как задавливал все остальные. Эмоции были слабостью. Слабость вела к боли. Он не мог позволить себе слабость. ---       Четыре года до Академии. Королевство Дроу.       Натаниэль Веснински стоял на балконе своей комнаты и смотрел на север, в сторону земель светлых эльфов. За прошедший год он вытянулся еще на несколько сантиметров, раздался в плечах, его голос стал глубже. Он выглядел как молодой альфа в самом расцвете сил — и чувствовал себя совершенно потерянным. — Опять смотришь на север? — Эллис Джамайка, его лучший друг, развалился в кресле, закинув ноги на подлокотник. — Скоро шею свернешь. — Не твое дело, — огрызнулся Натаниэль. — Мое. Ты стал невыносим с тех пор, как перестал видеться со своим эльфийским принцем. Раньше ты хотя бы жаловался на него. А теперь просто молчишь и смотришь в окно, как омега из баллады.       Натаниэль резко обернулся, в его глазах вспыхнула ярость. — Заткнись, Эллис. — И не подумаю. — Эллис сел прямо, его карие глаза смотрели серьезно. — Я твой друг, Нат. Я вижу, что с тобой что-то происходит. Ты скучаешь по нему?       Скучал ли он? Натаниэль не хотел признаваться в этом даже себе. Эндрю был невыносим. Злой, замкнутый, вечно огрызающийся, не терпящий прикосновений. Он не улыбался, не говорил комплиментов, не вел себя как «нормальный» омега. Он был... неправильным. И именно это притягивало.       Когда они были вместе, Натаниэль постоянно злился. Эндрю выводил его из себя каждым словом, каждым жестом, каждым взглядом своих пустых медовых глаз. Но когда они расставались, мир становился пресным. Тренировки с Эллисом, охота, балы, флирт с придворными омегами — все это казалось пустым, лишенным смысла. Ему не хватало этого злого короткого эльфа с его язвительными комментариями и неожиданными проблесками чего-то... глубокого. Чего-то, что Натаниэль не мог понять, но отчаянно хотел. — Это неважно, — сказал он наконец. — Через четыре года мы встретимся в Академии. Тогда и посмотрим. — Четыре года — это долго, — заметил Эллис. — Может, тебе стоит... написать ему?       Натаниэль фыркнул. — Чтобы он сжег письмо, не читая? Спасибо, не надо.       Но в ту ночь он все-таки сел за стол и написал. Одно предложение: «Я не соскучился. Просто интересно, жив ли ты еще». Он не отправил его. Скомкал пергамент и бросил в камин.       Четыре года. Я подожду. ---       Три года до Академии. Библиотека дворца Миньярдов.       Эндрю сидел в своем любимом кресле, окруженный стопками книг. За прошедшие годы он изучил библиотеку вдоль и поперек. История, география, магия, тактика, политика — он впитывал информацию, как губка. Его мозг, привыкший к постоянному анализу угроз в прошлой жизни, теперь работал над другой задачей: понять этот мир и найти в нем свое место.       Сегодня он читал о магических атрибутах — Древних силах, разбросанных по континенту. Легенды гласили, что каждая такая сила обладала собственным сознанием, собственной волей и требовала от владельца определенной цены.       «Огненная разрушительная сила» — принадлежала древнему дракону, сжигавшему все на своем пути. Повреждает самого пользователя при перегрузке.       «Неразрушимый щит» — создан существом, желавшим защищать слабых любой ценой. Требует жертвы от владельца.       «Жизненная сила сердца» — сердце, пережившее бесчисленные войны. Делает владельца почти неубиваемым, но медленно истощает его жизненную энергию.       «Звук ветра» — сила наблюдателя, всегда остававшегося свободным. Увеличивает скорость и реакцию.       «Доминирующая вода» — сила океана, поглощающего континенты. Подавляет противников.       «Молния» — гнев богов. Мгновенная скорость, высокий урон, трудно контролировать.       «Древняя тьма» — сила, существовавшая до света. Поглощает все, включая надежду.       «Священный свет» — сила, изгоняющая зло. Лечит, защищает, усиливает союзников.       Эндрю перечитывал описания снова и снова. В его голове формировался план — пока смутный, далекий, но уже обретающий очертания. Если он хочет стать по-настоящему свободным, ему нужна сила. Не просто магия, которой он уже обладал — темная, опасная, нестабильная. Ему нужны были эти атрибуты. Все или хотя бы несколько.       Найду их. После Академии. Когда сбегу.       Он захлопнул книгу и откинулся на спинку кресла. Где-то в глубине сознания шевельнулось воспоминание — не из этой жизни, из прошлой. Нил, сидящий рядом на крыше. Нил, говорящий: «Что ты хочешь».       Смотри на меня, Нил. Я хочу. Я хочу свободу. ---       Два года до Академии. Граница королевств.       Эндрю стоял на краю утеса, глядя вниз, на темные леса, отделяющие земли светлых эльфов от владений дроу. Вокруг него кружил ветер, холодный, пронизывающий, но он не чувствовал холода. Его тело привыкло к нагрузкам, к боли, к дискомфорту.       Сегодня он снова тренировался в магии. Вдали от дворца, вдали от любопытных глаз. Темная энергия клубилась вокруг его пальцев, готовая вырваться и уничтожить все на своем пути. Но он сдерживал ее. Учился контролировать.       Контроль. Это единственное, что имеет значение. Контроль над телом. Над магией. Над жизнью.       Он вспомнил тот день, когда уничтожил гору. Семнадцать лет. Глупая, безрассудная выходка, которая могла стоить ему всего. С тех пор он тренировался тайно, по ночам, когда все спали. Читал запретные книги по темной магии, найденные в закрытой секции библиотеки. Экспериментировал с малыми дозами, учась направлять силу точно, без лишних разрушений.       Теперь он мог пробить дыру в скале, не обрушив всю гору. Мог создать клинок из тьмы, острый, как бритва. Мог поставить ментальный щит, защищающий от чтения мыслей. Мог чувствовать ложь — слабый отзвук неправды в голосе собеседника.       И он мог поднять мертвое тело и заставить его двигаться.       Это открытие потрясло его больше всего. Однажды, наткнувшись в лесу на мертвого оленя, он из любопытства направил на него темную энергию. И олень встал. Пустые глаза, дерганые движения, но он шел, куда приказывал Эндрю. Это было отвратительно и... полезно.       Некромантия. Я стал некромантом. Прекрасно.       Родители, узнав о его способностях — полностью скрыть их было невозможно, слухи ползли, — пришли в ужас. Тильд плакал. Роджер ходил мрачный и молчаливый. Они вызывали целителей, магов, даже священников из храма Света. Все говорили одно и то же: темная магия у светлого эльфа — аномалия, возможно, последствие амнезии и травмы. Но изгнать ее невозможно. С ней можно только научиться жить.       Эндрю слушал их причитания с каменным лицом. Он не собирался избавляться от своей силы. Это была единственная вещь в этом мире, которая действительно принадлежала ему. ---       Один год до Академии. Королевство Дроу. — Натаниэль, прекрати.       Мэр стоял в дверях тренировочного зала, скрестив руки на груди. Его голубые глаза смотрели с тревогой. — Ты тренируешься по десять часов в день. Твое тело не выдержит.       Натаниэль опустил меч и вытер пот со лба. Мышцы горели, легкие жгло, но он чувствовал удовлетворение. Он стал сильнее. Быстрее. Лучше. — Я должен быть готов, Оми. — К чему? К Академии? Ты и так лучший мечник среди молодежи королевства. — К встрече с ним.       Мэр вздохнул и подошел ближе. Положил руку на плечо сына — Натаниэль не отстранился, хотя обычно не любил нежностей. — Ты боишься, что он тебя отвергнет?       Натаниэль молчал долго. Потом кивнул. — Он всегда отталкивал меня. С первого дня. Я думал, со временем это изменится, но... прошло уже почти тридцать лет, Оми. Он все так же смотрит на меня, как на врага. — Может, он просто боится? — Эндрю? Боится? — Натаниэль горько усмехнулся. — Он ничего не боится. Он просто... не хочет меня.       Мэр мягко улыбнулся. — Ты уверен? Вы — истинная пара. Я чувствую это. И Тильд чувствует. — Ферамоны появятся только в совершеннолетие, — напомнил Натаниэль. — После пятидесяти. До тех пор это только предположения. — Предположения, основанные на древних пророчествах и расчетах лучших магов континента. — Мэр погладил сына по голове. — Натаниэль, послушай меня. Эндрю пережил что-то ужасное. Я не знаю, что именно, но вижу это в его глазах. Он как раненый зверь — огрызается на всех, кто подходит слишком близко. Но ты не сдавайся. Будь терпелив. Дай ему время. — У меня есть еще пятнадцать лет до совершеннолетия, — сказал Натаниэль. — И— Академия, где мы будем видеться каждый день. Я подожду.       Он не знал тогда, насколько трудным окажется это ожидание.