Пепел и Звёздная пыль

      Академия Объединенных Королевств. Начало учебного года, 1015 год Эпохи Единства       После объявления результатов вступительных испытаний триста зачисленных на боевой факультет были препровождены в свои новые жилища. Общежитие боевого факультета — массивное каменное здание с узкими окнами-бойницами, больше напоминавшее крепость, чем студенческое общежитие, — располагалось в восточной части академического городка, в непосредственной близости от тренировочных полигонов и арен. Студентов расселяли по двое, и распределение, как объяснил комендант — сухой, похожий на древнюю мумию эльф неопределимого возраста, — производилось случайным образом, дабы «способствовать взаимопониманию между представителями разных рас и статусов».       Эндрю досталась комната на третьем этаже, в конце длинного коридора, освещенного магическими светильниками, которые горели ровным, чуть холодноватым светом. Дверь была тяжелой, дубовой, с прибитой медной табличкой, на которой значились два имени: «Эндрю Миньярд» и «Сет Гордон». Ниже — символы, обозначающие их статусы: стилизованная луна для омег.       Когда Эндрю вошел, Сет уже был там. Он стоял у окна, глядя на внутренний двор, где толпились новоиспеченные студенты, и его поза выражала крайнюю степень раздражения. При звуке открывшейся двери он обернулся, и его зеленые глаза метнули молнию — в буквальном смысле: вокруг пальцев пробежала маленькая электрическая дуга. — О, — произнес он без особой радости. — Ты. — Я, — согласился Эндрю, закрывая дверь.       Комната была небольшой, но не лишенной уюта. Две кровати — узкие, но явно удобные, с плотными шерстяными одеялами и подушками, — стояли у противоположных стен. Два письменных стола, два стула, два платяных шкафа из темного дерева. Между кроватями — окно, выходящее на восток, так что по утрам солнце должно было заливать комнату светом. На полу — плетеный ковер. В углу — небольшая печь, облицованная изразцами с изображением каких-то мифических существ. Отдельная дверь вела в крошечный санузел с раковиной и магическим душем. — Я уже занял левую кровать, — сообщил Сет, скрещивая руки на груди. — И левый шкаф. И левую половину стола у окна. — Мне все равно, — ответил Эндрю, бросая свою дорожную сумку на правую кровать.       Он начал распаковывать вещи. Немногочисленные: черные туники, штаны, нижнее белье, несколько книг, метательные ножи в кожаном чехле, точильный камень. Никаких украшений, никаких безделушек, никаких напоминаний о доме — за исключением разве что маленького кинжала с гербом Миньярдов, который Роджер вручил ему перед отъездом со словами: «На удачу». Эндрю хотел выбросить его, но что-то остановило. Теперь кинжал лежал на дне сумки, завернутый в тряпицу.       Сет наблюдал за ним с плохо скрываемым любопытством. — Ты всегда такой... молчаливый? — Да. — И тебе не интересно, кто я, откуда, почему здесь? — Нет.       Сет фыркнул, но без злобы. — Знаешь, а ты мне нравишься. По крайней мере, не пытаешься притворяться милым и пушистым, как другие омеги.       Эндрю на мгновение оторвался от распаковки и посмотрел на соседа. Сет Гордон был невысок — около ста шестидесяти пяти сантиметров, — но крепко сложен, с развитыми мышцами, которые говорили о регулярных тренировках. Его белокурые волосы были коротко острижены, черты лица — резкие, с острыми скулами и упрямым подбородком. Зеленые глаза смотрели на мир с вызовом, словно постоянно ожидая нападения. Эндрю узнавал этот взгляд. Он сам так смотрел. — У меня два правила, — сказал он ровно. — Первое: не трогай меня. Никогда. Без исключений. Второе: не произноси при мне слово «пожалуйста».       Сет удивленно моргнул. — Странные правила. Но ладно. У меня тоже есть правила: не лезь в мои дела, и я не полезу в твои. Не пытайся мной командовать. И никогда — слышишь, никогда — не называй меня «милым». — Договорились.       Они обменялись короткими кивками, и каждый вернулся к своим делам. Так началось их сосуществование — не дружба, нет, Эндрю не заводил друзей, но что-то вроде вооруженного нейтралитета, который со временем, возможно, перерастет во взаимное уважение. ---       Вечером того же дня состоялось общее собрание студентов боевого факультета в главной аудитории. Это было огромное помещение с амфитеатром, рассчитанное на пятьсот человек, но сейчас заполненное лишь на две трети. На кафедре стоял декан боевого факультета — магистр Торвальд Айронхэнд, гном, чье имя полностью соответствовало внешности: приземистый, широкоплечий, с руками, похожими на кузнечные молоты, и седой бородой, заплетенной в тугую косу. Его голос гремел, как горный обвал, и не нуждался в магическом усилении. — Студенты! — начал он, обводя аудиторию взглядом маленьких, но необычайно проницательных карих глаз. — Вы прошли жесточайший отбор. Из тысячи претендентов осталось триста. Но не обольщайтесь. Настоящие испытания только начинаются. Боевой факультет — не место для слабаков, лентяев и тех, кто надеется на титулы и происхождение. Здесь имеет значение только ваша сила, ваш ум и ваша воля. Каждый семестр будут проводиться аттестации. Те, кто не справится, будут отчислены без права восстановления. Места на боевом факультете не продаются и не наследуются. Они зарабатываются. Кровью, потом и магией.       Он сделал паузу, давая словам осесть в головах слушателей. — Учебный план включает теоретические и практические дисциплины. Теория магии, история войн, тактика, стратегия, военная топография, основы целительства — это минимум. Практика: фехтование, рукопашный бой, стрельба, верховая езда, включая езду на боевых Алекорнах, магические дуэли, групповые сражения, выживание в дикой местности, охота на монстров. На старших курсах добавятся командование, осадное дело, дипломатия военного времени. Расписание получите завтра утром. Занятия начинаются послезавтра. Вопросы?       Вопросов не последовало — все были слишком ошеломлены объемом предстоящей работы. — Тогда свободны. И запомните: Академия — ваш дом на ближайшие пятнадцать лет. Относитесь к нему с уважением. И к своим товарищам тоже. В бою ваша жизнь будет зависеть от них.       Эндрю покинул аудиторию одним из первых. В коридоре его догнал Аарон. — Эндрю! Подожди!       Эндрю остановился, но не обернулся. Аарон подбежал и встал рядом, тяжело дыша. — Ты идешь на ужин? Я слышал, в столовой сегодня подают что-то особенное в честь начала года. — Не голоден. — Ты никогда не голоден. — В голосе Аарона послышалась нотка раздражения, но он быстро ее подавил. — Послушай, я знаю, ты не любишь... все это. Но мы здесь надолго. Может, хотя бы попробуем... не знаю... вести себя как нормальные братья?       Эндрю наконец повернулся и посмотрел на него. Аарон выглядел усталым — первый день в Академии вымотал всех, — но в его глазах горела надежда. Та самая надежда, которую Эндрю не мог себе позволить. — Мы не нормальные братья, — сказал он тихо. — И никогда ими не будем. Прими это.       Он ушел, оставив Аарона стоять в коридоре с выражением боли на лице. ---       Первая неделя занятий прошла в хаосе новой информации, новых лиц, новых правил. Эндрю впитывал все это с методичностью, выработанной годами выживания: наблюдать, анализировать, запоминать. Он изучил расписание, отметил ключевых преподавателей, оценил сильные и слабые стороны однокурсников.       Преподавательский состав боевого факультета впечатлял. Магистр Торвальд вел тактику и стратегию — его лекции были сухими, но невероятно информативными, наполненными примерами из реальных сражений. Магистр Элдриан, светлый эльф с серебристыми волосами и печальными глазами, преподавал теорию магии — его тихий голос убаюкивал, но содержание лекций было настолько глубоким, что даже Эндрю, считавший себя сведущим в магии, открывал для себя новое. Магистр Морвен, вампир, с алебастровой кожей и кроваво-красными глазами, вел боевую магию, и его уроки были самыми опасными: он не стеснялся демонстрировать заклинания на студентах, и несколько уже побывали в лазарете с ожогами и обморожениями.       Но самым... необычным преподавателем был Рен Уокер.       Он появился на третьем занятии по фехтованию, когда предыдущий преподаватель — пожилой эльф, не выдержавший напряжения первого дня, — подал в отставку. Рен вошел в тренировочный зал бесшумно, словно тень, и некоторое время просто стоял в дверях, наблюдая за неуклюжими попытками студентов освоить базовые стойки. Ему было около восьмидесяти лет — по меркам полукровок, чья кровь смешалась из эльфийской и дроу, это был расцвет сил, — но выглядел он на двадцать пять: высокий, стройный, с длинными белыми волосами, собранными в низкий хвост, и стальными глазами, которые, казалось, видели насквозь. Одет он был в простую темную кожу и длинный плащ, который носил даже в помещении. — Достаточно, — произнес он, и его голос, негромкий, но властный, мгновенно привлек внимание. — Вы все держите меч так, словно это палка для битья ковров. Особенно вы, принц Веснински. Слишком много силы, слишком мало контроля.       Натаниэль, стоявший в переднем ряду, напрягся. Его рука, сжимавшая тренировочный меч, побелела. — Я тренировался с лучшими мастерами Дроу, — произнес он сквозь зубы. — Значит, ваши лучшие мастера никуда не годятся, — парировал Рен без тени эмоций. — Встаньте в стойку. Еще раз. Медленно.       Следующие два часа он гонял студентов так, что к концу занятия даже самые выносливые валились с ног. Он не кричал, не оскорблял, не угрожал — он просто требовал совершенства в каждом движении, и его стальные глаза замечали малейшую ошибку. Эндрю, привыкший к жестким тренировкам, выдержал, но даже он почувствовал, как мышцы ноют от непривычной нагрузки.       После занятия, когда студенты, шатаясь, покидали зал, Рен остановил Эндрю у двери. — Принц Миньярд.       Эндрю замер, но не обернулся. — Ваша техника... необычна. Вы не учились у эльфийских мастеров. И не у дроу. Где вы приобрели эти навыки? — Самоучка, — ответил Эндрю ровно. — Самоучка не может двигаться так, как вы. — Рен сделал паузу. — Впрочем, это не мое дело. Но если захотите узнать, как использовать вашу... особенность... в бою, приходите на дополнительные занятия. По средам, после заката. Малый тренировочный зал.       Он ушел, не дожидаясь ответа. Эндрю смотрел ему вслед, чувствуя странное беспокойство. Этот преподаватель видел слишком много. И это было опасно. ---       Жизнь в Академии постепенно входила в ритм. Учеба, тренировки, сон — короткий, тревожный, наполненный обрывками воспоминаний из прошлой жизни, — снова учеба. Эндрю избегал общих сборищ, столовой в часы пик, любых мероприятий, где требовалось «общаться» и «заводить друзей». Его единственными компаньонами были Сет, с которым они делили комнату и иногда — молчаливые ужины, и Жан Моро, которого Эндрю встретил однажды в библиотеке, в секции запрещенных книг по темной магии.       Жан сидел в углу, склонившись над фолиантом с выцветшими рунами, когда Эндрю вошел. Вампир вздрогнул, захлопнул книгу и попытался спрятать ее под стол, но Эндрю уже заметил название: «Искусство теневых иллюзий: от простого к запретному». — Не бойся, — сказал Эндрю, проходя к своему обычному месту. — Мне все равно, что ты читаешь.       Жан расслабился, но лишь немного. Его серые глаза изучали Эндрю с опаской. — Вы... вы не расскажете Рико? — Я не общаюсь с Рико. — Он... он мой господин. Я принадлежу его дому. Если он узнает, что я изучаю запретные техники... — Не узнает. От меня.       Жан кивнул и на его лице промелькнуло что-то похожее на благодарность. С этого дня они иногда сидели в библиотеке вместе, каждый за своей книгой, не разговаривая, но ощущая странное товарищество изгоев. Жан был омегой-вампиром, связанным по рукам и ногам обязательствами перед домом Морияма. Эндрю был омегой-эльфом с темной магией и прошлым, о котором никто не знал. Они понимали друг друга без слов. ---       Натаниэль не оставлял попыток приблизиться.       Это происходило везде: в столовой, где он садился за соседний столик и смотрел на Эндрю, пока тот ел (или делал вид, что ел); в библиотеке, где он появлялся с книгами по военной истории и занимал место напротив, делая вид, что поглощен чтением; на тренировках, где он неизменно оказывался в паре с Эндрю, когда преподаватели разбивали студентов для спаррингов.       Эндрю игнорировал его. Пересаживался. Уходил. Менял время посещения библиотеки. Но Натаниэль был настойчив, как охотничий пес, взявший след.       Однажды вечером, после особенно изнурительной тренировки с Реном, Эндрю возвращался в общежитие через пустынный внутренний двор. Луна висела низко над горизонтом, заливая все серебристым светом. Вдруг из тени арки вышел Натаниэль. — Эндрю.       Эндрю остановился. Его рука инстинктивно легла на рукоять кинжала, спрятанного под туникой. — Что тебе нужно? — Поговорить. — Натаниэль выглядел усталым, под глазами залегли тени, но голубые глаза горели прежним упрямством. — Ты избегаешь меня с первого дня в Академии. Я хочу знать почему. — Потому что ты меня раздражаешь. — Это не причина. — Натаниэль шагнул ближе, но остановился, увидев, как напрягся Эндрю. — Я не сделал тебе ничего плохого. Я никогда не пытался тебя тронуть, никогда не использовал свой статус альфы, чтобы давить на тебя. Я просто... хочу быть рядом. Почему ты так боишься этого? — Я не боюсь, — отрезал Эндрю. — Я не хочу. Это разные вещи. — Чего ты не хочешь? Меня? Или того, что между нами может быть?       Эндрю молчал. В лунном свете его лицо казалось высеченным из мрамора — прекрасным и безжизненным. — Ты напоминаешь мне кое-кого, — сказал он наконец. — Из... прошлого. До амнезии. Этот человек... он был важен для меня. И он погиб. Из-за меня. Я не хочу, чтобы это повторилось.       Это была ложь. Или полуправда. Нил не погиб из-за него — Нил, возможно, все еще жив там, в том мире. Но Эндрю не мог сказать правду. И эта ложь была удобной — она объясняла его отстраненность, не раскрывая истинной сути.       Натаниэль смотрел на него долго, молча. Потом медленно кивнул. — Я понимаю. Потерять кого-то... это страшно. Но, Эндрю, я не он. Я не умру. Я силен. И я не собираюсь оставлять тебя. — Все так говорят, — прошептал Эндрю, и в его голосе на мгновение прорвалась такая боль, что Натаниэль вздрогнул. — А потом уходят. Или предают. Или умирают. Я не могу снова через это пройти.       Он развернулся и ушел, на этот раз не бегом, а медленным, тяжелым шагом. Натаниэль не последовал за ним. Он остался стоять в лунном свете, сжимая кулаки и глядя вслед удаляющейся фигуре.       Я докажу тебе. Я не такой, как они. Я буду рядом, даже если ты будешь отталкивать меня всю жизнь. ---       Первый семестр подходил к концу. Наступила зима — мягкая в этих краях, но все же ощутимая: с деревьев облетели листья, по утрам лужи покрывались тонким льдом, а изо рта при дыхании вырывался пар. Студенты готовились к первым экзаменам, которые должны были определить, кто продолжит обучение, а кто покинет Академию уже через полгода.       Эндрю не волновался. Он знал, что сдаст. Его магический потенциал и боевые навыки были на высоте, а теорию он зубрил ночами, когда не мог уснуть. Но его беспокоило другое — чувство, которое он упорно пытался игнорировать.       Он начал привыкать к этому миру.       К Аарону, который, несмотря на все отстранение, продолжал пытаться наладить отношения. К Сету, с которым они делили комнату и редкие, но меткие шутки. К Жану, чье молчаливое присутствие в библиотеке стало почти уютным. Даже к Рену, чьи тренировки были адом, но адом, который делал его сильнее.       И к Натаниэлю. Рыжему, упрямому, невыносимому альфе, который смотрел на него так, словно видел нечто большее, чем сломанного омегу с темным прошлым.       Я не могу позволить себе привязаться. Мой план — уйти после выпуска. Исчезнуть. Жить для себя.       Но что, если...       Эндрю обрывал эти мысли, как только они появлялись. Нельзя. Нельзя надеяться. Надежда убивает.       Он стоял у окна в своей комнате, глядя на заснеженный двор, и повторял про себя, как мантру: Я уйду. Я буду свободен. Я никому не позволю себя удержать.       Сет, лежавший на кровати с книгой по магии молний, покосился на него. — Опять медитируешь? Или планируешь захват мира? — Планирую побег, — ответил Эндрю, не оборачиваясь.       Сет хмыкнул. — От кого? От рыжего альфы, который ходит за тобой хвостом? Или от самого себя?       Эндрю не ответил.       От самого себя.