Пепел и Звёздная пыль

      Академия Объединённых Королевств. Месяц Жатвы, 1027 год       Приближался день рождения Эндрю. Пятьдесят пять лет — возраст, который для эльфов означал не просто очередную годовщину появления на свет, но и биологический рубеж. Совершеннолетие. Время, когда тело омеги завершает перестройку и готовится к выполнению своей природной функции. Время первой течки.       Эндрю знал об этом задолго до того, как первые признаки начали проявляться. Знал из книг, которые он изучил ещё в детстве, пытаясь понять этот чужой мир. Знал из лекций магистра Орендила, который с присущей ему прямотой рассказывал о физиологии омег, не стесняясь ни студентов, ни темы. Знал из разговоров с целителями, которые предупреждали его: первая течка — самая сильная и самая опасная. Тело, никогда не знавшее этого состояния, реагирует остро, неконтролируемо. Феромоны, выбрасываемые в этот период, способны свести с ума любого альфу в радиусе десятков метров. А если альфа — истинная пара, то сопротивление становится практически невозможным.       Именно это пугало Эндрю больше всего. Не боль, не физический дискомфорт — через них он проходил не раз. Но потеря контроля? Перспектива оказаться во власти инстинктов, перед которыми разум бессилен? Перспектива быть... взят им? Кем-то? Даже если этот кто-то — Натаниэль, которому он доверял, как никому другому? Нет. Этого он не мог допустить.       Он начал готовиться за несколько месяцев. Тайно, никому не говоря, даже Сету. Он изучал блокаторы — зелья, способные подавить феромоны и снизить интенсивность течки. Их производство было сложным и дорогим, но у Эндрю были ресурсы: деньги, которые присылали родители, доступ к редким ингредиентам через магов Башни, помощь Жана, который умел доставать что угодно через свои связи.       Но была проблема. Блокаторы не убирали течку полностью — они лишь притупляли её проявления. А для первой течки, самой мощной, стандартные дозы могли оказаться недостаточными. Нужно было что-то ещё. — Раон, — сказал он однажды вечером, когда они сидели вдвоём в комнате, — ты помнишь, что обещал?       Дракончик, лениво гонявший по полу орех, поднял голову. — Я много чего обещал, Оми. Я обещал защищать тебя, приносить печенье, убить всех врагов, вырасти большим, как гора... Что именно ты имеешь в виду? — Сокрытие. Твоя способность делать нас невидимыми. Когда наступит время... ты должен будешь спрятать меня. Так, чтобы никто — никто, Раон, — не смог найти. Даже по запаху.       Раон замер. Его красные глазки пристально уставились на Эндрю. — Ты боишься, — сказал он непривычно серьёзно. — Я чую твой страх, Оми. Он другой, не как перед битвой. Он... глубже. Ты боишься того, что случится с твоим телом? — Да, — ответил Эндрю. Он редко признавал свои страхи, но Раону мог сказать правду. — Я не хочу, чтобы кто-то видел меня в таком состоянии. Не хочу, чтобы кто-то... воспользовался.       Раон подлетел и сел к нему на колени. — Я не позволю, — сказал он очень тихо. — Я великий дракон Раон Мирэу. Я могу спрятать тебя так, что даже боги не найдут. Мы уйдём в горы, в пещеру, куда-нибудь далеко-далеко. Ты переждёшь это, а потом мы вернёмся. И никто не узнает.       Эндрю погладил его по голове. — Хорошо. ---       В те же дни Эндрю нанёс визит магистру Орендилу. Кабинет друида, расположенный в башне, увитой плющом, был полон растений, многие из которых светились в полумраке. Орендил сидел в центре комнаты на подушке из мха и, казалось, медитировал, но, когда Эндрю вошёл, открыл глаза. — Я ждал тебя, дитя тьмы, — прошелестел он. — Скоро твой рубеж. Ты хочешь знать, как пережить его. — Да, — сказал Эндрю, садясь напротив. — Блокаторы. Мне нужны самые сильные из возможных. — Блокаторы — это временное решение. Они подавляют феромоны, но не убирают течку как таковую. Твоё тело всё равно будет проходить через это, просто... тише. Но для первой течки, боюсь, даже самые сильные блокаторы могут оказаться слабы. — Тогда что ещё?       Орендил пристально посмотрел на него. — Медитация. Контроль над разумом. Ты владеешь ментальной магией — используй её, чтобы отделить сознание от тела. Это трудно, почти невозможно в разгар течки, но у тебя есть преимущество: твоя тьма. Она — часть тебя, она древняя и сильная. Она может помочь тебе сохранить рассудок. — И всё? — И всё. Остальное — только твоя воля. — Орендил сделал паузу. — Но есть ещё кое-что. Твои артефакты. Вода и Ветер. Они тоже часть тебя. В момент течки они могут... активироваться. Их сила смешается с твоей, и последствия могут быть непредсказуемыми. Будь осторожен.       Эндрю кивнул и встал. — Спасибо. — Не благодари, — Орендил снова закрыл глаза. — Просто выживи. ---       Месяц Листопада, 1027 год — Можешь пож...       Сет не закончил фразу. Потому что в тот же миг Эндрю, сидевший за столом и читавший книгу, напрягся всем телом. Его руки, державшие фолиант, сжались так, что побелели костяшки. Глаза, обычно пустые и ничего не выражающие, на мгновение вспыхнули — не гневом, а чем-то гораздо более тёмным, глубинным, похожим на панику загнанного зверя. — Не произноси этого слова, — сказал он. Голос прозвучал ровно, но в нём слышалась сталь, готовая сломаться. — Никогда. Ни при мне. Ни в моём присутствии.       Сет замер с открытым ртом. Он знал о правилах Эндрю — не трогать, не говорить «пожалуйста», не лезть в душу. Но он никогда не видел такой реакции на это слово. Такой... боли. — Прости, — сказал он тихо, отступая. — Я забылся. Я не хотел...       Эндрю поднял на него взгляд, и Сет осёкся. В медовых глазах омеги на мгновение мелькнуло что-то, чего Сет никогда раньше не видел. Не пустота. Не холод. А... воспоминание. Страшное, невыносимое, глубоко запрятанное. — Просто забудь, — сказал Эндрю и вышел из комнаты. ---       Он шёл по коридорам Академии, не разбирая дороги, пока не оказался у малого тренировочного зала. Здесь, в темноте и тишине, он прислонился к стене и закрыл глаза. Перед внутренним взором всплывали образы, которые он годами пытался похоронить.       Прошлая жизнь. Ему тринадцать. Он в доме Стива, первого приёмного отца. Тот говорит: «Я остановлюсь, если ты попросишь». И Эндрю просит: «Пожалуйста, не надо. Пожалуйста, мне больно. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста». Но Стив не останавливается. Никто не останавливается.       Он просит снова и снова, пока не понимает: это слово не работает. Оно не спасает. Оно только делает его слабее в глазах мучителя.       Тогда он вырывает это слово из своего лексикона. Вырывает с корнем, как больной зуб. И клянётся: больше никогда. Никогда он не будет просить. Никогда не будет умолять. Никогда. — Оми, — тихий голос Раона прозвучал у самого уха. — Ты плачешь?       Эндрю коснулся своей щеки и с удивлением обнаружил, что она влажная. Он не плакал — не умел. Но тело, это чужое, неправильное тело омеги, иногда выдавало реакции, над которыми он был не властен. — Нет, — ответил он. — Просто... вспоминаю. — Прошлое? — Раон прижался к его щеке, обвил шею хвостом. — То, о котором ты никогда не рассказываешь? — Да. — Я не буду спрашивать, — пообещал дракончик. — Но если захочешь рассказать, я слушаю. Я великий слушатель. И я никому не скажу.       Эндрю ничего не ответил, но его рука сама поднялась и погладила Раона по голове. В темноте тренировочного зала они стояли так долго — чёрный дракон и его Оми, связанные невидимой нитью, прочнее любых цепей. ---       Академия Объединённых Королевств. Месяц Первых Снегов, 1027 год       Зима пришла рано. Снег укрыл землю толстым слоем, сковал озёра льдом, засыпал горные перевалы, надолго отрезав Академию от внешнего мира. Но даже в этой изоляции вести с большой земли доходили — через магических вестников, через курьеров, пробивающихся сквозь метели.       Вести были тревожными. «Чёрная звезда» активизировалась. В разных концах континента происходили нападения на отдалённые гарнизоны, исчезали караваны с припасами, горели деревни, расположенные слишком близко к Пустошам. Культисты действовали дерзко, уже не таясь, и их численность, по оценкам разведки, росла.       Объединённый Военный Совет собирался всё чаще. Король Натан Веснински требовал решительных действий. Король Роджер Миньярд настаивал на осторожности и дальнейшем сборе информации. Король Кенго Морияма, чей сын Рико всё ещё находился под подозрением, лавировал, пытаясь отвести удар от своей семьи. Король Дэвид Вэймак молчал, но его волки-разведчики уже патрулировали границы, выискивая логова врага.       В Академии тоже было неспокойно. Студенты старших курсов, включая Эндрю и его друзей, всё чаще привлекались к военному планированию. Натаниэль, как мастер меча, проводил усиленные тренировки с элитным отрядом. Сет, чья магия молний достигла уровня мастера, учил младших студентов боевым заклинаниям. Жан и Джереми, теперь уже мужья, работали с дипломатическим корпусом, налаживая связи с новыми союзниками.       Эндрю продолжал свою тайную деятельность. Используя скрытность Раона, он проникал в закрытые архивы, подслушивал разговоры подозреваемых в связях с культом, передавал информацию Жану и Торвальду. Он почти не спал, ел через раз, и его лицо становилось всё бледнее, а под глазами залегли тёмные круги. Но он не жаловался. Никто не слышал от него ни слова усталости или сомнения.       Однажды ночью, когда Эндрю в очередной раз вернулся в комнату под утро, Сет, не спавший всю ночь, встретил его у двери. — Ты себя убиваешь, — сказал он без предисловий. — Я не знаю, что ты делаешь по ночам, но это пожирает тебя. Ты похудел. Ты бледен. У тебя кровь на рукаве. И это не первый раз.       Эндрю прошёл мимо него, сел на кровать и начал снимать перчатки. — Я в порядке. — Ты не в порядке! — Сет повысил голос, но тут же опомнился и заговорил тише, чтобы не разбудить соседей. — Послушай, я не лезу в твои тайны. Ты мой друг, и я уважаю твоё право на секреты. Но я вижу, что ты умираешь. Медленно, но верно. И я не могу просто стоять и смотреть.       Эндрю поднял на него глаза. — Что ты предлагаешь? — Позволь нам помочь, — сказал Сет. — Не только мне. Натаниэлю, Жану, Аарону, всем. Мы команда. Мы сражаемся вместе. Так почему ты тащишь всё в одиночку?       Эндрю долго молчал. Его взгляд был устремлён в стену, но Сет знал: он не видит стены. Он видит что-то другое — то, о чём никогда не говорит. — Я не умею по-другому, — сказал он наконец. — Просто попробуй, — предложил Сет. — Начни с малого. Расскажи нам, куда ты ходишь по ночам. Что ты ищешь. Что с тобой делают артефакты.       Эндрю покачал головой. — Пока не могу. Но... скоро. Обещаю.       Сет вздохнул, но кивнул. — Хорошо. Я подожду. Но если ты упадёшь замертво, я тебя сам воскрешу и убью снова.       Эндрю едва заметно дёрнул уголком губ. — Договорились.       Академия Объединённых Королевств. Месяц Глубокой Зимы, 1028 год       Это случилось в середине зимы, в самую холодную ночь года.       Эндрю почувствовал приближение течки за несколько часов. Сначала — лёгкий жар, разливающийся по телу. Потом — слабость, головокружение, странное напряжение внизу живота. Он знал, что это значит. Знал, что времени мало.       Он быстро собрал самое необходимое: блокаторы, воду, немного еды, тёплый плащ. Раон, почуяв его состояние, молча взлетел на плечо и окутал их обоих пеленой невидимости. Они выскользнули из комнаты, миновали коридоры, выбрались наружу через чёрный ход.       Снег валил стеной, но Эндрю не чувствовал холода. Его тело горело изнутри, словно в крови бежал жидкий огонь. Он шёл через лес, спотыкаясь о корни, но не останавливаясь. Раон направлял его, находя путь в темноте.       Они добрались до пещеры — небольшой, скрытой от посторонних глаз, которую Эндрю нашёл несколько месяцев назад и подготовил специально для этого случая. Внутри было сухо, лежали одеяла, стоял запас воды и дров. Раон быстро разжёг маленький костёр с помощью своего слабого, но уже ощутимого дыхания. — Оми, как ты? — спросил он, опускаясь рядом.       Эндрю не ответил. Он скорчился на одеяле, обхватив живот руками. Боль была... невыносимой. Не физическая — физическую он мог терпеть. Это была боль другого рода. Жар, поднимающийся изнутри, скручивающий мышцы, затуманивающий разум. Инстинкты, которые он годами подавлял, рвались наружу, требуя того, что он отказывался признавать. — Блокаторы, — прошептал он, протягивая дрожащую руку к сумке. — Дай...       Раон схватил флакон зубами и подтащил к нему. Эндрю выпил зелье залпом, и на несколько минут боль отступила. Но он знал: это ненадолго. Течка продлится несколько дней, и самые сильные блокаторы не смогут её остановить. Только приглушить. — Иди, — сказал он Раону. — Охраняй вход. Не впускай никого. — Я не уйду! — возмутился дракончик. — Ты болен! Я буду с тобой! — Ты не сможешь мне помочь, — голос Эндрю был хриплым, но твёрдым. — Только охранять. Делай, что говорю.       Раон, всхлипнув, отошёл ко входу в пещеру. Он сел там, нахохлившись, и его красные глазки напряжённо вглядывались в метель, готовые заметить малейшее движение.       Эндрю остался один. И начался ад. ---       Три дня и три ночи он провёл в пещере, борясь с собственным телом. Течка накатывала волнами — то отступая, то возвращаясь с новой силой. Он то терял сознание, то приходил в себя, мокрый от пота, дрожащий, обессиленный. Блокаторы помогали, но их действие было кратким. Ментальная магия, на которую он возлагал надежды, почти не работала — разум отказывался подчиняться, захлёстываемый инстинктами.       В одну из ночей, в самый пик кризиса, голоса артефактов зазвучали в его голове.       «Ты хочешь пожертвовать собой?» — спросили они в унисон. Вода и Ветер звучали встревоженно, даже третий, безымянный голос на мгновение прорезался сквозь боль. — Нет, — прорычал Эндрю, впиваясь ногтями в каменный пол. — Не сейчас. Это не битва. Это просто... тело. Я справлюсь.       «Ты силён, носитель», — прошелестел Ветер. «Но твоя сила не в том, чтобы отрицать природу. Прими её. Пройди через неё. И ты станешь сильнее». — Заткнись, — выдохнул Эндрю. — Просто заткнись.       И тьма внутри него — его собственная, древняя, та, что была частью его души с самого рождения в этом мире, — поднялась на защиту. Она окутала его, как кокон, отрезая от боли, от инстинктов, от всего. Эндрю провалился в беспамятство. ---       На четвёртый день он очнулся. Течка закончилась. Тело было слабым, как после тяжёлой болезни, но голова была ясной. Раон, заметивший его пробуждение, радостно закружился над ним. — Оми! Ты жив! Я знал! Я же говорил! Ты слишком упрямый, чтобы умереть! — Вода, — прохрипел Эндрю.       Раон подтащил к нему флягу. Эндрю пил долго, жадно, чувствуя, как живительная влага растекается по телу. — Сколько прошло? — Четыре дня. Тебя никто не нашёл. Я хороший страж. Лучший. — Спасибо.       Он с трудом сел, привалившись спиной к стене пещеры. Что-то изменилось. Он чувствовал это на уровне инстинктов. Его запах — то, что в этом мире называли феромонами, — теперь был иным. Более... выраженным. Он стал пахнуть, как взрослый омега. Как тот, кто прошёл через течку и готов к продолжению рода.       И ещё одно. Где-то на краю сознания он ощущал смутное беспокойство, словно невидимая нить тянулась от него к кому-то далеко-далеко, в Академию. К кому-то, кто тоже чувствовал его.       Натаниэль, — понял он. Он знает. Он почувствовал. — Пора возвращаться, — сказал он, поднимаясь на ноги. — У нас много дел. ---       Когда Эндрю вошёл в ворота Академии, его уже ждали. Натаниэль стоял у главного входа, прислонившись к колонне, и на его лице было выражение, которого Эндрю никогда раньше не видел: тревога, облегчение, радость и... что-то ещё. Что-то глубинное, почти благоговейное. — Ты жив, — сказал он, шагая навстречу. — Я... я чувствовал. Твой запах. Он изменился. — Я знаю, — ответил Эндрю. — Течка закончилась. Я в порядке. — Ты был один. — В голосе Натаниэля прозвучала боль. — Я мог бы помочь. Я должен был быть рядом. — Нет, — отрезал Эндрю. — Ты не должен. Это было моё решение. Я справился.       Они стояли лицом к лицу, и воздух между ними был наэлектризован. Запах Эндрю — свежий, чистый, с нотками, которые Натаниэль никогда раньше не ощущал, — окутывал его, вызывая инстинктивный отклик. Он чувствовал, как что-то внутри него отзывается на этот запах, как учащается сердцебиение, как разум затуманивается желанием быть ближе, защищать, обладать. — Истинные, — прошептал он. — Теперь я точно знаю. Мы истинные. — Да, — подтвердил Эндрю. — Я тоже это чувствую. Но это ничего не меняет. — Меняет, — возразил Натаниэль. — Теперь это не просто помолвка. Это... судьба. — Судьба — это то, что люди придумывают, чтобы оправдать свои поступки, — ответил Эндрю. — Я не верю в судьбу. Я верю в выбор. И я выбираю быть свободным. — А я выбираю ждать, — сказал Натаниэль. — Столько, сколько потребуется.       Эндрю не ответил. Он просто пошёл мимо, в замок, оставляя Натаниэля стоять в снегу, чувствуя этот новый, пьянящий запах, который отныне всегда будет с ним. ---       Весть о том, что принц Эндрю и принц Натаниэль — истинная пара, разнеслась по Академии, а затем и по всем королевствам, как пожар. Родители были счастливы. Роджер и Тильд прислали письмо, полное радости и поздравлений. Натан и Мэр выразили удовлетворение — их план по объединению домов теперь был скреплён самой природой.       Эндрю не разделял их радости. Он был раздражён, зол, но не на кого-то конкретно — на саму эту реальность, которая продолжала плести вокруг него сеть обязательств. Истинная пара. Это означало, что отныне любая попытка разорвать помолвку будет не просто политическим скандалом, но и биологической катастрофой. Разлука истинных вела к депрессии, истощению, болезням, а в крайних случаях — к смерти.       Я попал, — думал он, сидя в своей комнате и глядя на падающий снег. Окончательно и бесповоротно.       Раон, как обычно, сидел рядом. — Оми, а что такое «истинные»? Ну, кроме того, что написано в книгах? Это когда ты связан с кем-то навсегда? — Да. — И это плохо?       Эндрю задумался. Он не считал Натаниэля плохим человеком. Напротив, рыжий альфа был его лучшим другом, тем, кому он доверял как никому. Но сама идея быть связанным, зависеть от кого-то, принадлежать кому-то — она вызывала в нём глухое, иррациональное отторжение. — Это... сложно, — ответил он. — Ты всегда так говоришь, когда не хочешь отвечать, — вздохнул Раон. — Ладно. Я просто буду рядом. И если этот рыжий вредитель попробует что-то без твоего разрешения, я его укушу. — Договорились, — сказал Эндрю и на этот раз его голос прозвучал чуть теплее.       После событий зимы жизнь вошла в новое русло. Эндрю, Натаниэль, Сет, Жан, Джереми, Эллис, Кевин, Аарон — их группа стала известна как сильнейшие студенты Академии. Не из-за титулов или происхождения, а из-за реальной силы и сплочённости.       Натаниэль, вооружённый Когтем Феникса и обученный мастером Эландрисом, достиг такого уровня мастерства, что мог в одиночку противостоять небольшой армии. Его сила как мастера меча росла с каждым днём, и теперь он действительно был равен четырём сотням воинов — возможно, и больше.       Сет Гордон, тренируясь день и ночь, стал мастером молний. Его заклинания могли обесточить целую крепость, а в бою он был подобен живому урагану — быстрый, смертоносный, неудержимый. Давление отца и предрассудки общества больше не беспокоили его: король Роджер, по просьбе Эндрю, официально уведомил Томаса Гордона, что его сын находится под защитой короны и не может быть принуждён к браку.       Жан Моро, наконец освободившийся от власти Рико после свадьбы с Джереми, расцвёл. Его теневые иллюзии, подкреплённые поддержкой призрачного ворона, стали мощным боевым инструментом. Джереми, со своей природной магией, был идеальным дополнением к нему — ветер и тень работали вместе, создавая непроходимую стену на поле боя.       Эллис Джамайка и Кевин Дэй не отставали. Эллис, как сын генерала, командовал резервными отрядами. Кевин, несмотря на отсутствие магии, был первоклассным воином и стратегом, чьим советам доверял даже магистр Торвальд.       Аарон Миньярд, хоть и не был бойцом, стал одним из лучших целителей Академии. Его золотистый мотылёк, Фликер, мог исцелять раны, которые считались смертельными. И он не раз спасал жизни — в том числе и жизнь брата.       Эндрю был центром этой сети. Не лидером в привычном смысле — он не командовал, не отдавал приказов. Но именно вокруг него всё вращалось. Его информация, его союзники, его стратегия. Его готовность жертвовать собой.       Он понимал это и от этого понимания внутри всё сжималось.       Ахуенно. Я снова жертвую собой ради других. Превосходно.       Но в отличие от прошлой жизни, он не чувствовал себя при этом пустым. Да, он уставал. Да, артефакты высасывали из него жизнь, и кровь из носа шла всё чаще. Но когда он видел, как Сет улыбается, как Жан спокойно спит по ночам, как Аарон не вздрагивает от каждого звука, он понимал: это того стоит. ---       Весной 1028 года Совет Королей собрался на экстренное заседание. Присутствовали все великие правители, включая герцогов, князей и вождей. Лично прибыл даже король Тритонов Нептун, отец Остина — высокий, величественный, с короной из кораллов и жемчуга. Его присутствие означало, что подводные королевства готовы к союзу.       Король Натан взял слово. — Благородные правители, союзники, друзья. Настало время назвать врага его именем. «Чёрная звезда» — это не просто культ. Это — угроза всему живому. Наши разведчики подтвердили: они собирают силы для Великого Схождения, которое произойдёт через восемь лет. Если мы не остановим их сейчас, будет поздно.       По залу прокатился ропот. Многие из присутствующих впервые слышали о Великом Схождении. — Я официально объявляю, — продолжил Натан, — что Королевство Дроу находится в состоянии войны с «Чёрной звездой». Я прошу всех вас присоединиться к нам. Не ради меня. Не ради славы. Ради выживания.       После него выступили другие. Роджер Миньярд, Дэвид Вэймак, герцог Морвен, представители магов Башни, даже лорд Мортис от Личей — все они поддержали объявление войны. Только король Кенго Морияма колебался, но, под давлением большинства, был вынужден подписать договор о союзе.       Война была объявлена.       Академия Объединённых Королевств. Месяц Летнего Солнцестояния, 1028 год       Вечером после объявления войны Эндрю стоял на балконе общежития и смотрел на закат. Раон сидел на перилах, молчаливый и задумчивый — редкое для него состояние. — Оми, тебе страшно? — Нет. — А мне — да, — признался Раон. — Не за себя. За тебя. Ты всегда бросаешься в самое пекло. Ты не бережёшь себя. — Я привык, — ответил Эндрю. — Всю жизнь я только и делаю, что жертвую собой ради других. Сначала — в прошлом мире. Теперь — здесь. — Но почему? — Раон повернул голову, и его красные глаза встретились с медовыми глазами Эндрю. — Почему ты не можешь просто... остановиться? Позволить другим защищать тебя?       Эндрю долго молчал. Ответ был сложным. Он не умел принимать помощь. Не умел быть слабым. Не умел быть... защищённым. — Потому что, если я остановлюсь, кто-то умрёт, — сказал он наконец. — Я не могу этого допустить. — Но ты тоже можешь умереть! — в голосе Раона прозвучала паника. — Ты уже умираешь! Ты худеешь, ты слабеешь, у тебя кровь идёт каждый день! — Я знаю. — Эндрю присел на корточки и посмотрел на своего фамильяра в упор. — Но послушай, Раон. Я не собираюсь умирать. Я собираюсь победить. А потом, когда всё закончится... я уйду. Стану наёмником. Буду путешествовать. Жить для себя. Без корон, без альф, без всего этого дерьма. Понял?       Раон всхлипнул. — Я с тобой. Куда ты, туда и я. — Договорились.       Эндрю выпрямился и снова посмотрел на закат. Там, за горизонтом, сгущались тучи. Война приближалась.       Как только эта поебота закончится, я уйду отдыхать, — без всего того что мне нахуй не всралось.       Но сначала — нужно победить.       Академия Объединённых Королевств. Месяц Жатвы, 1028 год       Остин Кареул стоял на берегу академического озера и смотрел на воду. Его серебристые волосы развевались на ветру, а жабры едва заметно пульсировали — он тосковал по родной стихии. Рядом с ним, на почтительном расстоянии, стоял Натаниэль. Два альфы, два наследника, два соперника — они так и не стали друзьями, но научились уважать друг друга. — Ты знаешь, почему я здесь, — сказал Остин, не оборачиваясь. — Мой отец согласился на союз. Тритоны вступят в войну на вашей стороне. — Мы ценим это, — ответил Натаниэль. — Ваша помощь может стать решающей. — Не благодари меня. — Остин повернулся, и в его лазурных глазах мелькнула странная смесь эмоций. — Я делаю это не ради тебя. И не ради политики. Я делаю это ради него.       Натаниэль напрягся, но сдержался. — Эндрю не просил тебя. — Знаю. Он вообще никого не просит. — Остин горько усмехнулся. — Когда я впервые увидел его, я подумал: вот существо, которое нужно защищать. Хрупкое, нежное, прекрасное. Я ошибся. Он не нуждается в защите. Он сам — защитник. Но я всё равно хочу быть на его стороне. Не как альфа, желающий обладать. Как друг. — Он не любит, когда его трогают, — предупредил Натаниэль. — Я знаю. И принимаю это. — Остин протянул руку. — Мир?       Натаниэль пожал её. — Мир. Но если ты попробуешь что-то большее... — Знаю-знаю. Мастер меча отрубит мне голову. Я учту.       Они стояли у воды, два принца, заключившие перемирие. Война собирала союзников, и даже бывшие соперники становились плечом к плечу.