Пепел и Звёздная пыль

      Выпуск из Академии Объединённых Королевств прошёл с помпой, подобающей событию, которого ждали пятнадцать лет. Церемония состоялась в главном зале, под сводами, украшенными флагами всех королевств-союзников. Студенты, прошедшие суровый отбор и годы изнурительных тренировок, получали дипломы из рук самого ректора — архимага Алдарона, чьё лицо, изрезанное морщинами, сегодня светилось почти отеческой гордостью.       Эндрю стоял в строю выпускников боевого факультета, одетый в парадную чёрную мантию с серебряной каймой — цвета дома Миньярдов. Мантия была единственной уступкой торжественности, на которую он согласился. Под ней, как обычно, скрывалась простая чёрная туника без украшений. Короткие белые волосы были взъерошены — он провёл рукой по голове ровно один раз перед выходом и решил, что этого достаточно. Раон, сидевший на плече, был невидим для окружающих, но его присутствие ощущалось в лёгком тепле, исходящем от дракончика. — Оми, тут слишком много народу, — проворчал он мысленно. — Все блестят, все шумят. Даже рыжий вредитель блестит. Особенно рыжий вредитель. — Терпи, — беззвучно ответил Эндрю. — Я терплю! Но ты должен знать, что я страдаю!       Натаниэль стоял в соседнем ряду, среди выпускников факультета фехтования и боевой магии. Его рыжие волосы были убраны в церемониальную причёску, а парадный камзол цветов дома Веснински — чёрный с алым — сидел на нём безупречно. Коготь Феникса висел на поясе в новых ножнах, украшенных рубинами, — подарок отца по случаю выпуска. Фэлан парил над плечом, и его оперение сияло особенно ярко, словно феникс тоже понимал важность момента.       Их взгляды встретились. Натаниэль едва заметно улыбнулся, и в его голубых глазах промелькнуло что-то тёплое, что-то, что Эндрю научился распознавать за годы дружбы. Он ответил коротким кивком — единственным, на что был способен в такой обстановке.       Сет, стоявший рядом с Эндрю, пихнул его локтём, забыв о правиле «не трогать». Впрочем, за столько лет совместной жизни он знал, когда можно нарушить запрет. — Твой рыжий смотрит на тебя как на главный приз, — шепнул он. — До сих пор. Пятнадцать лет прошло, а он всё так же. — Он не мой, — так же тихо ответил Эндрю. — Ага, конечно. Расскажи это кому-нибудь другому.       Эндрю промолчал. Он смотрел на сцену, где ректор Алдарон заканчивал свою прощальную речь, и думал о том, что этот день — не только окончание учёбы, но и начало чего-то нового. Чего-то, к чему он не был готов.       Помолвка. Свадьба. Объединение королевств.       После выпуска всё это должно было стать реальностью. ---       После церемонии в Академии состоялся грандиозный бал. Выпускники, их семьи, преподаватели, представители союзных государств — все собрались в празднично украшенном зале, чтобы отметить окончание учебного пути. Оркестр играл на хорах, вино лилось рекой, воздух был наполнен смехом и разговорами.       Эндрю стоял у колонны, в тени, и наблюдал. Он ненавидел подобные мероприятия, но сегодня обязан был присутствовать. Родители специально прибыли на выпускной, и он не мог просто уйти, не увидевшись с ними.       Тильд нашёл его первым. Подбежал, сияющий, в светло-голубом камзоле, расшитом серебряными цветами, и, забыв обо всех правилах этикета, заключил сына в объятия. Эндрю замер, но не отстранился. За годы он привык к этим внезапным приступам нежности и даже научился их терпеть. — Малыш! — воскликнул Тильд, отстраняясь и оглядывая его с головы до ног. — Ты выпустился! Мой маленький принц стал взрослым! Я так горжусь тобой! Твой отец тоже гордится, просто он не умеет это показывать! — Я умею, — раздался голос Роджера, подошедшего следом. Король светлых эльфов, в белоснежном парадном одеянии, с короной на голове, выглядел величественно, но его серые глаза смотрели на сына с теплотой, которую он больше не пытался скрывать. — Эндрю, я горжусь тобой. Не только как наследником, но и как... как сыном.       Эндрю встретил его взгляд. Слова благодарности застряли в горле, как всегда, но он заставил себя произнести: — Спасибо. За всё.       Роджер кивнул и между ними установилось то особое молчание, которое заменяло долгие разговоры. Они научились понимать друг друга без слов.       Аарон, стоявший неподалёку, улыбался, глядя на эту сцену. Кевин, его истинная пара, был рядом — они официально объявили о своей связи год назад, и это стало ещё одним поводом для радости в семье Миньярд.       Но идиллия продлилась недолго. К ним подошёл король Натан Веснински, сопровождаемый Мэром и Натаниэлем. Правитель Дроу, в чёрном с серебром, выглядел как всегда внушительно, но в его глазах светилось удовлетворение. — Друг мой Роджер! — прогудел он. — Настало время обсудить то, ради чего мы все здесь собрались. Свадьбу!       Эндрю напрягся. Раон, почувствовав его состояние, тихо зашипел на плече. — Да, действительно, — поддержал Роджер. — Дети выросли, Академия позади. Пора скрепить наш союз официально. Я предлагаю назначить церемонию на начало следующего года. Тильд уже начал готовить приглашения. — Прекрасная идея! — подхватил Мэр. — Я возьму на себя цветочные композиции и меню. Мы устроим праздник, который запомнят на века!       Натаниэль стоял молча, но его взгляд был прикован к Эндрю. Он ждал. Ждал реакции, ждал хоть какого-то знака.       Эндрю сделал глубокий вдох. Он знал, что этот момент настанет. Знал, что родители ждали его годами. Знал, что вся политическая конструкция союза между светлыми эльфами и дроу держалась на их помолвке. Но он также знал, что не может. — Я не выйду за него, — произнёс он. Голос прозвучал ровно, без эмоций, но слова упали в разговор, как камень в тихую воду.       Повисла пауза. — Что? — переспросил Роджер, и его лицо медленно побледнело. — Я не выйду за Натаниэля, — повторил Эндрю. — Я не давал согласия на эту помолвку. Её заключили, когда я был ребёнком. Теперь я взрослый. И я говорю — нет.       Тильд ахнул, прижав руку ко рту. Мэр побледнел, его голубые глаза наполнились тревогой. Натан нахмурился, и его лицо напомнило грозовую тучу. — Сын, — медленно произнёс Роджер, — ты понимаешь, что говоришь? Это не просто брак. Это союз, на котором держится мир между нашими народами. — Понимаю, — ответил Эндрю. — Но я не вещь, которую можно обменять на мир. У меня есть право выбирать. — Но вы истинные! — воскликнул Тильд, и в его голосе зазвенели слёзы. — Сама природа предназначила вас друг другу! Как ты можешь идти против этого? — Природа не может указывать мне, что делать, — отрезал Эндрю. — Я сам решаю свою судьбу.       Натаниэль всё это время молчал. Его лицо было каменным, но в глазах — буря. Он ждал этого разговора. Боялся его. И всё же он оказался не готов. — Ты не выйдешь за меня, — произнёс он тихо, но так, что услышали все. — Даже несмотря на то, что мы истинные? — Ты мой друг, Натаниэль, — ответил Эндрю, глядя ему прямо в глаза. — Лучший друг. Но я не готов стать твоим мужем. Я не готов принадлежать кому-то. Даже тебе.       Натаниэль сжал челюсти. Боль, мелькнувшая в его глазах, была острой, как лезвие, но он справился. Он всегда справлялся. — Я понимаю, — сказал он. — Я не буду давить. Но я не откажусь от тебя. Не сейчас. Не когда-либо.       Эндрю не ответил. Он развернулся и ушёл, оставляя за спиной ошеломлённых родителей, встревоженных друзей и альфу, чьё сердце он только что разбил — но чью дружбу, как ни странно, не потерял. ---       Прошло три дня. Три дня, наполненных напряжёнными разговорами, попытками переубедить, слезами Тильда и мрачным молчанием отцов. Король Натан был в ярости, но сдерживался из уважения к Роджеру. Совет Королей требовал объяснений. Слухи ползли по всем королевствам: наследный принц светлых эльфов отказался от истинной пары.       Эндрю не поддавался. Он выслушивал аргументы, уговоры, мольбы, но оставался непреклонен. Его решение было окончательным. Натаниэль держался в стороне, не участвуя в уговорах, но его присутствие ощущалось везде — он был рядом, молчаливый, бледный, но не отступающий.       На четвёртую ночь Эндрю сделал то, что планировал давно. Он дождался, пока все в гостевом крыле дворца Миньярдов уснут, собрал небольшую сумку с самым необходимым, надел дорожный костюм — простой, тёмный, не привлекающий внимания, — и написал короткую записку.       «Я ухожу. Не ищите меня. Когда придёт время — я вернусь. Или нет. Эндрю».       Он оставил записку на столе в своей комнате и выскользнул в окно. Раон, сидевший на плече, окутал их обоих пеленой невидимости. — Оми, ты уверен? — спросил он тихо. — Твои... они будут волноваться. Сильно. — Знаю, — ответил Эндрю. — Но так лучше. Я не могу остаться. Не сейчас. — А рыжий вредитель?       Эндрю помолчал. — Он поймёт. Когда-нибудь. — Ты всегда так говоришь, — вздохнул Раон. — Ладно. Куда мы идём? — За артефактами, — ответил Эндрю. — Начнём с «Огненной разрушительной силы». Я знаю, где она может быть.       Они растворились в ночи, оставляя позади дворец, семью, друзей и разбитые надежды на скорую свадьбу. ---       Утро ворвалось в гостевые покои дворца Миньярдов паникой. Слуга, принесший завтрак в комнату принца Эндрю, обнаружил пустую постель и записку на столе. Через полчаса о побеге знал весь дворец.       Тильд Миньярд, король-консорт светлых эльфов, сидел в кресле в гостиной и плакал, не в силах сдержать слёз. Его руки, сжимавшие злополучную записку, дрожали. Рядом с ним стоял Роджер, прямой как струна, но в его серых глазах застыла боль, которую он не позволял себе выразить иначе. — Он ушёл, — прошептал Тильд. — Наш мальчик ушёл. Почему? Почему он не мог просто поговорить с нами? Мы бы поняли! Мы бы... мы бы попытались понять! — Он не хотел, чтобы мы понимали, — глухо ответил Роджер. — Он хотел быть свободным. Он всегда этого хотел. — Но мы — его семья! Разве мы недостаточно любили его? Разве мы не дали ему всё, что могли? — Дали, — Роджер положил руку на плечо супруга. — Но некоторые раны не лечатся любовью, Тильд мы не знаем причину в изменении его характера, но он наш сын. Он вернётся. Я верю в это.       Аарон стоял у окна, сжимая кулаки. Его лицо выражало сложную гамму чувств: гнев, страх, обиду и — глубоко запрятанную — любовь к брату, который снова оттолкнул его. — Он всегда так делает, — сказал он, ни к кому не обращаясь. — Всегда один. Почему? Почему он не может просто позволить нам помочь?       Кевин, стоявший рядом, молча положил руку ему на плечо. Он не знал ответа. Никто не знал.       Сет Гордон, узнав о побеге, выругался так громко и витиевато, что слуги в коридоре шарахнулись. Он метался по своей комнате, сжимая в руках меч и пуская в стены молнии — Вольт, его грозовая ящерица, предусмотрительно спряталась под кровать. — Идиот! — кричал Сет, не заботясь, слышит ли его кто-то. — Самовлюблённый, упрямый, безмозглый идиот! Он что, думает, мы не пойдём за ним?! Думает, мы просто разведём руками и забудем?! — Мы не забудем, — раздался голос от двери. Там стоял Жан Моро, бледный и серьёзный. Рядом с ним — Джереми, встревоженный, но решительный. — Мы найдём его. Но сначала нужно понять, куда он направился. — За артефактами, — сказал Эллис, входя следом. — Это единственное, что имеет смысл. Он говорил о них. О Древних силах. Он считает, что они нужны для победы в войне. — Значит, будем искать по следам артефактов, — подытожил Сет. — Я не позволю этому коротышке умереть в одиночку. Он мой друг. Мой единственный настоящий друг.       Жан кивнул. — Мы найдём его. Чего бы это ни стоило. ---       Натаниэль Веснински стоял на балконе своей комнаты в гостевом крыле и смотрел на север — туда, куда, по слухам, ушёл Эндрю. В его руке была зажата записка — не та, что Эндрю оставил в комнате, а другая, написанная наспех и оставленная на их тайном месте, на крыше.       «Прости. Я должен идти один. Береги их. Э.» — Э, — прошептал Натаниэль. — Даже подписаться полным именем не захотел.       Фэлан, сидевший на перилах, повернул голову и посмотрел на хозяина. — Он не прощается. Он говорит «береги их». Значит, он верит, что ты останешься здесь и продолжишь дело. Это не конец. — Знаю. — Натаниэль сжал переносицу, пытаясь справиться с эмоциями. — Но почему, Фэлан? Почему он всегда один? Почему он не может довериться мне? Я столько лет ждал. Я ни разу не давил. Я был рядом, когда ему было нужно. Я... — Ты любишь его, — закончил Фэлан. — И он это знает. Но, возможно, именно это его и пугает.       Натаниэль молчал, глядя на далёкие горы. В его душе боролись страх и решимость. — Я найду его, — сказал он наконец. — Не сейчас — сейчас нужно готовиться к войне, и он прав, кто-то должен остаться. Но когда всё закончится... я пойду за ним. Хоть на край света.       Он развернулся и вошёл в комнату. Война не ждала. ---       Замок герцога Эдмунда Ферроуэй стоял на границе Восточных Пределов, в мрачной, негостеприимной местности, где даже солнце, казалось, светило неохотно. Высокие каменные стены, увенчанные железными зубцами, чёрные башни, с которых свисали флаги с гербом дома Ферроуэй — серебряный меч на алом фоне, пронзающий сердце, — всё это производило впечатление скорее тюрьмы, чем резиденции аристократа.       Эндрю стоял на гребне холма, в тени старой сосны, и рассматривал замок через маленькую подзорную трубу. Он был одет в одежды культиста — чёрный плащ с капюшоном, скрывавшим лицо, тёмную тунику с символом «Чёрной звезды», вышитым на груди серебряной нитью. Одежда была снята с убитого члена культа пять месяцев назад, во время одной из стычек на границе. Раон, окутавший его пеленой сокрытия, полностью скрывал феромоны, делая Эндрю невидимым для магического чутья. — Оми, мне не нравится это место, — проворчал Раон, сидя на плече. — Оно плохое. Очень плохое. Я чую страх. Много страха. И кровь. И ещё что-то... гнилое. — Значит, мы на правильном пути, — ответил Эндрю. Он уже пять месяцев находился в стане врага — проник в ряды «Чёрной звезды», притворяясь одним из них. За это время он узнал многое: расположение баз, имена лидеров, планы на будущее. Но главное — он узнал, где находятся Древние силы. Точнее, где они могут находиться. Культ тоже искал их, и у них были данные, которых не хватало Эндрю.       Задание убить герцога Ферроуэй стало его последним испытанием перед тем, как покинуть культ. Герцог, по словам лидеров, был не просто аристократом — он был работорговцем, поставлявшим омег в закрытые бордели и на подпольные аукционы. «Чёрная звезда» хотела убрать его, чтобы ослабить союзников и завладеть его ресурсами.       Эндрю собирался выполнить задание. Но не ради культа. Ради тех, кого герцог держал в своих подземельях. ---       Проникнуть в замок оказалось несложно. Герцог Ферроуэй был уверен в своей недосягаемости: его стражники, хорошо оплачиваемые и запуганные, несли службу небрежно, полагаясь больше на репутацию хозяина, чем на настоящую бдительность. Эндрю, используя скрытность Раона и свою тёмную магию, прошёл через потайной ход, обнаруженный в старых планах замка, и оказался в подземельях.       Там, в сырых каменных мешках, освещённых лишь тусклыми магическими светильниками, он нашёл их. Омег. Десятки омег разных рас и возрастов, скованных цепями, истощённых, избитых. Их лица, бледные и измождённые, выражали тупую покорность судьбе — ту самую, которую Эндрю видел слишком часто в своей прошлой жизни.       И среди них были дети.       Двое оборотней, совсем маленьких — на вид не больше десяти лет. Один — альфа с серебристой шёрсткой, пробивающейся на руках, и большими, испуганными глазами. Второй — омега, чуть выше, с такими же серебристыми волосами, но более тёмными, почти стальными глазами. Они сидели в углу, прижавшись друг к другу, и дрожали.       Эндрю остановился перед их клеткой. Что-то в этих детях зацепило его. Может быть, их возраст — такой же, как у него, когда он впервые попал в ад. Может быть, их взгляды — полные страха, но не сломленные. — Как вас зовут? — спросил он, снимая капюшон.       Дети вздрогнули, увидев его лицо: белые волосы, медовые глаза, бледная кожа. Альфа-мальчик инстинктивно заслонил брата. — Я Люм, — ответил он, стараясь говорить твёрдо. — А это Ирэн. Мы не сделали ничего плохого! Нас украли! Мы хотим домой! — Дома у вас больше нет, — сказал Эндрю ровно, безжалостно. — Ваша деревня сожжена. Герцог уничтожил её.       Дети замерли. Люм сжал кулаки и из его ладоней начал подниматься ядовитый туман — слабый, едва заметный, но Эндрю ощутил его. Способность к яду. У ребёнка был дар.       Ирэн же, напротив, закрыл глаза, и железные прутья клетки едва заметно завибрировали. Управление металлом. Два дара, способные усилить кого угодно — или погубить.       Эндрю посмотрел на них долгим, оценивающим взглядом. — Я убью герцога, — сказал он. — И освобожу вас. Но если вы захотите пойти со мной — знайте: я не добрый. Но я тот, кто никогда вас не бросит. Дети переглянулись. Первым заговорил Ирэн: — Мы пойдём с тобой. Потому что ты... ты похож на нас. Ты тоже потерял всё, да? Эндрю не ответил. Он просто сломал замок тёмным клинком и открыл дверь клетки. Раон, решив, что пора представиться, сбросил невидимость и гордо воссел на плече хозяина. — Я Раон Мирэу, Ужасный и Великий Чёрный Дракон! — объявил он. — А это мой Оми. Если будете хорошо себя вести, я, так и быть, разрешу вам называть меня старшим братом.       Дети уставились на чёрного дракончика размером с кошку, и в их глазах, несмотря на весь пережитый ужас, зажёгся интерес. — Дракон? — прошептал Люм. — Настоящий? — Самый настоящий! — гордо подтвердил Раон. — И не просто дракон, а великий! — Тогда ты... — Ирэн посмотрел на Эндрю, — если ты его Оми, то ты... и наш Оми? Можно?       Эндрю хотел отказаться. Хотел сказать, что он не нянька и не опекун. Но слова застряли в горле. Он вспомнил себя в их возрасте. Вспомнил, как никто не пришёл. Как никто не назвал его своим. — Можно, — сказал он наконец. — Но если будете мешать — оставлю. — Не оставишь, — серьёзно ответил Люм. — Ты уже сказал, что не бросаешь своих. Мы теперь твои.       Эндрю развернулся и пошёл вверх по лестнице, туда, где находились покои герцога. Дети последовали за ним, и Раон, спикировав с плеча, полетел рядом с ними, что-то втолковывая о правилах поведения «в стае». ---       Герцог Эдмунд Ферроуэй был толстым, напыщенным альфой с маленькими свиными глазками и вечно сальными губами. Он сидел в своём кабинете, отделанном золотом и бархатом, и пересчитывал барыши от продажи очередной партии омег, когда дверь слетела с петель.       Эндрю вошёл бесшумно, но эффектно. За его спиной стояли Люм и Ирэн, а на плече сидел Раон. Их лица были скрыты капюшонами — они всё ещё носили одежды «Чёрной звезды». — Кто вы?! — завопил герцог, хватаясь за меч. — Стража! Сюда! — Твоя стража мертва, — сообщил Эндрю ровно. — Ты приговорён. «Чёрная звезда» вынесла тебе смертный приговор. — «Чёрная звезда»? — герцог побледнел. — Но я... я платил им! Я был союзником! — Ты был расходным материалом, — ответил Эндрю. — А теперь ты — просто мёртвый работорговец.       Он не стал растягивать удовольствие. Тёмный клинок рассёк воздух, и герцог рухнул, заливая кровью дорогой ковёр. Эндрю даже не запыхался. — Он мёртв, — констатировал Люм, и в его голосе не было ни капли жалости. — Хорошо. — Мы свободны? — спросил Ирэн. — Да, — ответил Эндрю. — Теперь мы идём за артефактом. Вы двое — со мной. Раон, веди. — Есть, Оми! — дракончик взмыл в воздух. — За мной, мелюзга! Я покажу вам, как путешествуют великие драконы!       Так у Эндрю появилось двое детей.