Пепел и Звёздная пыль

      Дорога заняла семь недель. Семь недель, наполненных пылью, ветром, ночёвками под открытым небом и постоянным, изматывающим напряжением. Эндрю вёл свой маленький отряд через земли, охваченные смутой: войска «Чёрной звезды» рыскали повсюду, и каждый встречный мог оказаться шпионом. Приходилось идти ночами, прятаться днём, обходить посты и заставы. Одежды культистов, которые они всё ещё носили, служили неплохой маскировкой, но полагаться только на них было бы глупо. Раон постоянно держал пелену сокрытия, укрывая отряд от магического обнаружения, и это изматывало дракончика не меньше, чем долгие переходы.       Дети — Люм и Ирэн — оказались выносливее, чем можно было ожидать от десятилетних. Точнее, от тех, кому на вид было десять. И с каждым днём их способности проявлялись всё ярче.       Люм, маленький альфа, обладал даром ядовитого тумана — редкой и опасной способностью, которая могла парализовать, усыпить или убить целый отряд, если использовать её правильно. Пока его сила была слабой и неконтролируемой: в минуты стресса вокруг него сгущался зеленоватый дымок, от которого у Эндрю начинало першить в горле. Но потенциал был огромен. Ирэн, его брат-омега, напротив, управлял металлом — дар, не менее редкий и ценный. Он мог гнуть железо усилием воли, останавливать летящие стрелы, заставлять мечи выскальзывать из рук противников. Пока его способности ограничивались мелкими предметами: монетами, гвоздями, ножами. Но Эндрю видел, как дрожали решётки в подземельях Ферроуэя, и понимал: этого ребёнка ждёт большое будущее.       Раон немедленно взял над ними шефство. Он объявил себя «старшим братом» и с жаром принялся обучать детей премудростям жизни в стае. — Первое правило! — вещал он, шагая по тропе на задних лапах, — Оми — самый главный. Его надо слушаться, защищать и приносить ему еду. Особенно сладкое. Оми любит сладкое. — Оми любит сладкое? — переспросил Люм, и в его глазах зажёгся интерес. — Я тоже люблю сладкое. У нас в деревне пекли медовые лепёшки... — У нас больше нет деревни, — тихо напомнил Ирэн. — Но у вас есть Оми! — бодро возразил Раон. — И я, великий дракон Раон Мирэу! Так что считайте, что вам повезло.       Дети переглянулись и, кажется, действительно поверили в свою удачу.       Вечерами, когда отряд останавливался на ночлег, Эндрю разводил костёр (магический, бездымный, чтобы не привлекать внимания) и готовил еду. Готовка была простой: каша из зерна, сушёное мясо, иногда — дичь, подстреленная Люмом из маленького арбалета, который Эндрю сделал для него из подручных материалов. Дети ели жадно, но аккуратно, и никогда не просили добавки первыми — только если Эндрю сам предлагал.       Однажды вечером, когда костёр уже догорал, а Раон, утомлённый дневными трудами, спал, свернувшись клубочком на коленях Эндрю, Ирэн тихо спросил: — Оми? А почему ты один? Где твоя стая?       Эндрю долго молчал, глядя в угли. Вопрос задел что-то глубоко внутри — то, что он старался не трогать. — У меня есть стая, — ответил он наконец. — Друзья. Семья. Но я ушёл от них. Потому что... должен был сделать кое-что один. — Но ты же не один, — заметил Люм. — С тобой Раон. И мы. — Вы появились недавно, — сказал Эндрю. — Изначально я уходил один. — Зачем? — Ирэн смотрел на него своими серьёзными, недетскими глазами. — Зачем уходить от тех, кто тебя любит?       Эндрю не ответил. Он не знал, как объяснить ребёнку, что иногда любовь — это клетка, а свобода — единственное, что делает жизнь осмысленной. Он не знал, как сказать, что он боится. Боится привязаться слишком сильно, боится повторить ошибки прошлой жизни. — Я вернусь к ним, — сказал он наконец. — Когда придёт время. — Мы поможем тебе, — твёрдо заявил Люм. — Мы теперь твои.       Ирэн кивнул.       Эндрю ничего не ответил. Но в ту ночь, глядя на звёзды, он думал о Натаниэле, о Сете, о брате, о родителях. Думал о том, как они там, без него. И впервые за долгое время почувствовал что-то похожее на тоску.       Я вернусь, — мысленно пообещал он. Когда соберу все артефакты. Когда стану достаточно сильным, чтобы защитить вас всех. ---       Путь к Горам Десяти Пальцев пролегал через земли, охваченные войной. «Чёрная звезда» активизировалась, и её отряды можно было встретить даже в самых отдалённых регионах. Эндрю, используя свою маскировку, проходил сквозь их посты, подслушивал разговоры, собирал информацию. То, что он узнавал, тревожило.       Культ укреплял позиции. К трём древним драконам, присоединившимся к нему, добавлялись новые силы. Ходили слухи о демонах — не просто о существах из Бездны, а о чём-то гораздо более древнем и страшном. Шептались о Семи Смертных Грехах, воплощённых в физической форме, — существах, чья сила равнялась армиям. — Оми, — однажды тихо позвал Раон, когда они сидели в укрытии и наблюдали за маршем отряда культистов, — мне страшно. Я чую их. Они... неправильные. Как будто их тьма — не такая, как твоя. Твоя тьма — она... живая. А их — мёртвая. — Знаю, — ответил Эндрю. — Именно поэтому мы здесь. Нам нужна сила, способная противостоять им. «Огненная разрушительная сила» — один из ключей. — А что потом? — спросил Люм, сидевший рядом. — После того, как мы найдём эту силу? — Потом — другие артефакты, — ответил Эндрю. — Их много, и большинство — очень тяжело найти. Это займёт годы. Но в конце мы вернёмся. И тогда начнётся настоящая война.       План был ясен. План был опасен. Но другого не было. ---       Горы Десяти Пальцев получили своё название из-за причудливых скальных образований, торчащих из земли, словно пальцы гигантской руки. Местные жители обходили это место стороной, считая его проклятым. Говорили, что в древности здесь произошла битва между богами и демонами, и кровь павших пропитала землю, сделав её бесплодной. Говорили, что в глубине гор до сих пор тлеет огонь той битвы — огонь, способный испепелить любого, кто осмелится приблизиться.       Эндрю знал больше. Из древних книг, из рассказов магов, из собственных исследований он выяснил, что здесь, в лавовой пещере, находится «Огненная разрушительная сила». Не просто артефакт, а сущность, обладающая собственной волей. Древний воин, жрец, служивший богу, чьё имя стёрлось из памяти. Его душа, переполненная гневом и скорбью, обратилась в пламя и застыла в ожидании достойного наследника.       Путь в пещеру был непрост. Тропа, ведущая вверх, петляла между скал, то сужаясь до ширины плеч, то расширяясь в небольшие плато, усеянные обломками древних статуй. Ветер завывал в расщелинах, создавая иллюзию голосов, и Эндрю приходилось напрягать ментальные щиты, чтобы отсеять реальные угрозы от иллюзорных.       На одном из плато они наткнулись на останки. Человеческие — точнее, эльфийские — кости, обглоданные и разбросанные. Рядом валялось оружие: мечи, кинжалы, посохи. Судя по состоянию, они пролежали здесь несколько десятилетий. — Кто-то пытался пройти, — заметил Люм, разглядывая останки без тени страха. — И не прошёл. — Почему? — спросил Ирэн. — Потому что сила не пустила их, — ответил Эндрю. — Она выбирает. И тот, кто не подходит, — умирает.       Дети притихли. Раон нахохлился. — Оми, ты уверен, что нам туда надо? — Уверен. — Тогда я с тобой. Я великий дракон, я не боюсь. — Раон гордо выпятил грудь, но его хвост нервно подрагивал.       Эндрю подошёл ко входу в пещеру. Это было огромное отверстие в скале, из которого тянуло жаром и запахом серы. Камень вокруг входа был оплавлен и покрыт чёрной коркой, а внутри, в глубине, виднелось багровое свечение.       Вход в пещеру преграждала золотая статуя. Огромная, в рост человека, она изображала свинью — но не отвратительную, а величественную, с короной на голове и драгоценными камнями в глазницах. Свинья стояла на пьедестале из чёрного мрамора, и её рыло было обращено к входящему, словно она принюхивалась. — Что это? — спросил Люм. — Испытание, — ответил Эндрю, всматриваясь в статую.       Из глубин пещеры раздался голос. Глубокий, раскатистый, он звучал не в ушах, а в голове, проникая прямо в сознание. «Ты пришёл за силой, путник. Я — страж. Я испытываю тех, кто хочет владеть Огнём. Ответь: что ты готов отдать за могущество?»       Эндрю шагнул вперёд. Он знал, что это испытание — не просто вопрос. Это проверка. И ответ должен быть честным. — Я не хочу могущества, — сказал он. — Я хочу защитить тех, кто мне дорог. И уничтожить тех, кто им угрожает. Если для этого нужен Огонь — я приму его.       Голос замолчал, обдумывая ответ. Потом зазвучал снова:       «Твои слова правдивы. Но слова — лишь ветер. Докажи намерения делом. Видишь лаву у моих ног?»       Эндрю опустил взгляд. Перед статуей, скрытая до этого полумраком, расстилалась полоса лавы. Огромная, во всю ширину пещеры, она бурлила и пенилась, и жар от неё был таким, что воздух дрожал. Перепрыгнуть её было невозможно — слишком широкая. Обойти — не было пути.       «Чтобы пройти, ты должен замостить себе дорогу. Бросай в лаву серебро — и оно станет твёрдым. Бросай золото — и оно укажет путь. Откажись от ценного — и получишь ценное взамен. Это испытание богатством».       Эндрю понял. Он достал из сумки кошель с серебряными монетами — те крохи, что взял с собой, покидая дворец. Ничтожная сумма по меркам принца, но всё, что у него было. Он бросил первую монету в лаву. Серебро вспыхнуло, засияло, и на поверхности лавы образовалась маленькая твёрдая площадка. — Нужно много, — заметил Ирэн, нахмурившись. — У нас нет столько, — добавил Люм. — Есть, — ответил Эндрю.       Он снял с пальца кольцо — фамильную драгоценность Миньярдов, которую Тильд надел ему на палец перед выпуском,со слезами на глазах. Кольцо из белого золота с сапфиром. Единственная ценная вещь, которую он не оставил во дворце — не из сентиментальности, а потому что забыл снять.       Он бросил кольцо в лаву. Сапфир вспыхнул синим пламенем, и десяток новых площадок вырос на поверхности.       Потом пришла очередь кинжала — того самого, с гербом Миньярдов, подарка Роджера. Его рукоять была украшена серебряной нитью. Эндрю без колебаний отправил его в лаву. — Оми! — воскликнул Раон. — Это же подарок твоего... — Вещи — ничто, — перебил Эндрю. — Главное — то, что я защищаю. Не вещи.       Он бросал и бросал серебро, золото, всё, что имело хоть какую-то ценность. Лава принимала дары и твердела, создавая тропу — узкую, опасную, но проходимую. Дети стояли за его спиной, затаив дыхание. Раон спрятал голову под крыло — ему было страшно за Оми.       Когда последняя монета упала в лаву, тропа сомкнулась. Теперь можно было пройти. Но путь был узок, а жар таков, что одежда начала тлеть. — Ждите здесь, — приказал Эндрю. — Нет! — в один голос воскликнули дети. — Мы с тобой, — твёрдо сказал Ирэн.       Эндрю посмотрел на них — маленьких, упрямых, с горящими глазами, — и сдался. — Держитесь за мной. Раон, прикрой их, если что. — Есть! — дракончик взмыл в воздух и окутал детей полупрозрачной плёнкой тьмы, гасящей жар.       Они пошли по тропе. Лава бурлила справа и слева, иногда всплёскивая на тропу. Один шаг в сторону — и смерть. Эндрю шёл первым, его тёмная магия создавала дополнительный барьер. Дети следовали за ним, держась за руки. Это было страшное путешествие — самое страшное в их жизни, — но они прошли.       На другой стороне их ждала каменная площадка, а на ней — новый зал. Здесь, в центре, на пьедестале из обсидиана лежал артефакт. С виду он был невзрачным: простой каменный диск, исчерченный рунами, которые тлели алым. Но от него исходила такая сила, что воздух вибрировал. Жар, исходивший от диска, пробирал до костей. — «Огненная разрушительная сила», — прошептал Эндрю.       Он подошёл ближе и протянул руку. В тот же миг в его голове раздался голос. Не Воды, не Ветра, не того, безымянного. Этот был новым. Глубоким, рокочущим, полным древнего гнева.       «Ты хочешь взять меня?» — спросил он. — Да, — ответил Эндрю.       «Знаешь ли ты цену? Каждый, кто брал меня, сгорал. Я — разрушение. Я — гибель. Я не щажу ни врагов, ни друзей. Ты готов к этому?» — Готов.       «Тогда докажи. Открой свой разум. Прими меня. И не сломайся».       Эндрю закрыл глаза и позволил силе войти. Это была боль — не физическая, а душевная. Огонь хлынул в его сознание, заполняя каждую клеточку тела, выжигая всё слабое, всё колеблющееся, всё, что не было достаточно твёрдым. Перед его внутренним взором проносились образы: горящие города, падающие башни, крики умирающих — всё то, что совершила эта сила за тысячелетия своего существования. Она была древней. Она была жестокой. Она была силой разрушения в чистом виде.       Эндрю не сломался. Он прошёл через это, стиснув зубы, удерживая сознание на краю пропасти. И когда всё закончилось, он стоял на ногах — бледный, дрожащий, с кровью, стекающей из носа и рта, — но живой. — Оми! — дети бросились к нему. Раон закружился вокруг, причитая: — Ты живой! Ты слишком упрямый, чтобы умереть! Я знал!       Эндрю поднёс руку к лицу и посмотрел на ладонь. По ней пробежала искра. А в голове, поверх голосов Воды и Ветра, звучал новый — огненный, гневный, но... признательный.       «Я принял тебя, носитель. Но помни: каждый раз, когда ты используешь меня, ты рискуешь всем. Я — Огонь. Я не прощаю ошибок». — Сука, — прошептал Эндрю, вытирая кровь. — Жопа.       Дети засмеялись — нервно, но искренне. Первый артефакт был добыт.