Пепел и Звёздная пыль

      Семь месяцев миновало с тех пор, как Эндрю покинул Горы Десяти Пальцев с новым артефактом, вплавившимся в его тело. Семь месяцев скитаний по землям, охваченным тенью надвигающейся войны. Семь месяцев непрерывного движения на юг, к Проклятым Землям, где, по слухам, находился следующий атрибут — «Неразрушимый щит». За это время его отряд из трёх существ превратился в нечто большее, чем просто попутчики. Люм и Ирэн, дети-оборотни, с каждым днём всё сильнее привязывались к своему молчаливому, суровому Оми, а Раон, их «старший брат», учил их всему, что знал сам: скрытности, выживанию, умению чуять опасность и, конечно, правильному отношению к сладостям.       Они шли через Пустоши — безжизненный регион, где даже трава росла серая и колючая, а небо постоянно было затянуто тучами. Где-то впереди, за холмами, простирались Проклятые Земли, но до них было ещё несколько недель пути. Пустоши были опасны не только монстрами: здесь проходили маршруты патрулей «Чёрной звезды», и столкновение с ними могло обернуться гибелью. Поэтому они двигались скрытно, используя все способности Раона, чтобы оставаться незамеченными.       Эндрю выглядел скверно. Очень скверно. С момента получения «Огненной разрушительной силы» его тело не знало покоя. Новый артефакт, казалось, постоянно горел внутри, выжигая его изнутри. Временами кровь шла не только из носа, но и изо рта, а по утрам он просыпался от собственного кашля, настолько сильного, что сотрясалось всё тело. Дети видели это, переглядывались, но не задавали вопросов — они уже поняли, что их Оми не любит говорить о своей слабости. Вместо этого они просто были рядом: приносили воду, когда он не мог встать, стояли на страже, когда он терял сознание, и тихо молились про себя всем богам, каких знали, чтобы он выжил.       В тот день всё началось как обычно. Они шли по дну неглубокого оврага, поросшего колючим кустарником. Эндрю, как всегда, был в одеждах «Чёрной звезды» — плащ с капюшоном, тёмная туника, высокие сапоги. Дети тоже носили такие же, только перешитые под их размер. Раон, сидя на плече Эндрю, поддерживал пелену сокрытия и время от времени комментировал происходящее. — Оми, нам осталось идти ещё дня три до границы Пустошей, — сообщил он. — А потом — Проклятые Земли. Там, говорят, совсем плохо. — Знаю, — ответил Эндрю. — Поэтому нам нужно пополнить припасы. В ближайшей деревне остановимся на ночь. — И купим еды! — оживился Люм. — Я хочу мяса. Настоящего, не сушёного. — И хлеба, — добавил Ирэн. — Свежего. И мёда для Обжоры.       «Мёд — это хорошо», — раздался в голове голос Обжоры, артефакта-Щита, который Эндрю ещё не получил, но который почему-то уже имел мнение о мёде. — «Мёд — это жизнь. Принеси мне мёда, и я буду защищать тебя вечно». — Ты ещё даже не со мной, — мысленно ответил Эндрю. — Заткнись.       «Грубый. Но я всё равно приду к тебе. Я чую, что ты умеешь готовить».       Эндрю вздохнул и продолжил идти. Он уже привык к постоянному хору в голове. Вода, Ветер, Огонь, иногда — тот, безымянный, четвёртый, который всё ещё не мог пробиться полностью. Они спорили, комментировали, давали советы. Это было утомительно, но, с другой стороны, не давало чувствовать себя одиноким.       Внезапно Раон напрягся. — Оми, кто-то приближается. Много. Сверху.       Эндрю мгновенно остановился и вскинул голову. Небо над оврагом было серым, но в нём мелькали тени. Крылатые существа. Грифоны. И на них — всадники. — К бою! — скомандовал он, выхватывая тёмный клинок.       Дети мгновенно заняли позиции за его спиной. Люм начал генерировать ядовитый туман, Ирэн выставил перед собой руки, готовясь управлять металлом. Раон взмыл в воздух, наращивая пелену невидимости вокруг отряда.       Но было поздно. Всадники уже заметили их. Грифоны, огромные, с львиными телами и орлиными головами, сложили крылья и ринулись в пике. Их было пятеро. И атаковали они сразу, не давая ни секунды на раздумья.       Первый удар — молния — ударила в землю перед Эндрю, разбросав комья грязи. Он узнал эту магию. Сет. Второй удар — теневые клинки — просвистели над головой, целясь в детей. Жан. Третий — боевой молот — обрушился бы прямо на Ирэна, если бы тот не отскочил в последний момент. Эллис. — Стойте! — закричал Эндрю, но его голос потонул в грохоте.       Четвёртый всадник — черноволосый, кареглазый, высокий альфа, которого Эндрю никогда раньше не видел, — осадил грифона и выхватил меч, явно намереваясь атаковать. Пятый — Джереми, судя по светлым волосам и воздушной магии, — прикрывал их с фланга.       Они не слышали. Или не хотели слышать. Они видели только одежды «Чёрной звезды» и атаковали на поражение.       Эндрю выругался. Ситуация выходила из-под контроля. Он не мог сражаться с друзьями — он не хотел никого из них ранить. Но они не оставляли выбора. Приходилось уклоняться, ставить щиты, отводить удары. Раон метался в воздухе, пытаясь прикрыть детей, но его сил едва хватало. — Оми! — закричал Люм, уклоняясь от очередной молнии. — Они не слушают! Что делать?! — Не убивать! — рявкнул Эндрю. — Только защищаться!       Бой продолжался несколько минут — бесконечно долгих, изматывающих минут, в течение которых Эндрю отбил не меньше дюжины атак. Наконец, улучив момент, когда Сет замешкался, перезаряжая магию, Эндрю сорвал с лица маску и капюшон и закричал так громко, как только мог: — ВЫ МЕНЯ БЛЯТЬ ДОБИТЬ РЕШИЛИ?!       Грифоны замерли. Сет, уже занёсший руку для нового заклинания, застыл с открытым ртом. Жан опустил клинки. Эллис, который как раз замахивался молотом, по инерции рухнул с грифона и покатился по земле. Джереми ахнул, прижав руку ко рту. Только черноволосый альфа, казалось, ничуть не удивился — он просто замер и смотрел на Эндрю с каким-то странным, голодным выражением.       Повисла пауза. Тишина в овраге была такой глубокой, что слышно было, как ветер шелестит колючками. — Ахуеть, — выдохнул Сет, и это слово прозвучало как заклинание, разрушившее все чары.       Эндрю опустил клинок. Кровь стекала из его носа, перемешиваясь с пылью на лице. Он выглядел как мертвец, восставший из могилы, — бледный, измождённый, в рваной одежде культиста. — А ваше высочество ничего больше сказать не хочет? — продолжал Сет, всё ещё не в силах поверить своим глазам. — Откуда дети?! Почему ты сбежал, оставив только записку?! И какого хрена ты в одежде «Чёрной звезды»?!       Эндрю вытер кровь рукавом. — Первое дети мои. Второе что бы вы не пошли за мной. Одежда — потому что узнать планы «Чёрной звезды» можно только у «Чёрной звезды». А теперь — какого хрена вы тут забыли и кто этот черноволосый?       Эллис, поднимаясь с земли и отряхиваясь, расхохотался. — Как твои, даже если бы вы успели с Натаниэлем их сделать, им сейчас было бы месяцев десять! — Ты идиот, — отрезал Эндрю. — Они приёмные. Ирэн, всё это время стоявший за спиной Эндрю с взведённым арбалетом, мрачно произнёс: — Оми, давай их убьём? — Я могу их отравить, — добавил Люм, и вокруг него сгустилось зеленоватое облачко.       Раон, спикировав с неба, уселся на плечо хозяина и авторитетно заявил: — Не надо их убивать. Это свои. Глупые, но свои. А где Рыжый вредитель? Почему вы без него?       Сет, наконец опомнившись, спрыгнул с грифона и бросился к Эндрю. Он остановился в шаге, помня о правиле «не трогать», но его кулаки сжимались и разжимались от переполнявших эмоций. — Ты... ты... — он не находил слов. — Ты хоть представляешь, что мы пережили?! Ты исчез! Просто исчез, оставив клочок бумаги! Аарон места себе не находил! Твои родители поседели! Натаниэль... — он осёкся, бросив взгляд на черноволосого незнакомца. — Натаниэль что? — переспросил Эндрю. — Он... вызвался остаться командовать резервом, — быстро сказал Жан, выходя вперёд. — Эндрю, я рад тебя видеть живым. Мы все рады. Но Сет прав — ты не должен был уходить один. — У меня были причины. — У тебя всегда есть причины! — взорвался Сет. — Ты всегда всё делаешь один! Всегда! А мы?! Мы твои друзья, твоя семья! Ты хоть на секунду задумался, каково нам было?!       Эндрю посмотрел на него долгим взглядом, и что-то в этом взгляде заставило Сета замолчать. — Задумался, — тихо сказал Эндрю. — Поэтому и ушёл. Я опасен для вас.       В овраге снова повисла тишина. Джереми, всё ещё сидевший на грифоне, тихо произнёс: — Ты наш друг, Эндрю. Мы готовы видеть тебя любым. Даже опасным.       Эндрю ничего не ответил. Он просто посмотрел на черноволосого незнакомца, который за всё это время не проронил ни слова. — Кто ты? — спросил он.       Черноволосый альфа слегка поклонился, не отрывая взгляда от Эндрю. — Элиот Рейз. Я... наемник и друг твоих друзей. Они попросили меня помочь в поисках.       Эндрю прищурился. Что-то в этом «Элиоте» было неправильное. Его движения, его голос, его манера смотреть — всё это что-то напоминало. Но что именно, он не мог уловить. — Друг моих друзей, — повторил Эндрю. — Что ж, посмотрим.       Раон, всё это время молча наблюдавший, вдруг прошептал ему на ухо: — Оми, этот пахнет странно. Не плохо, но... странно. Как будто его запах... замаскирован. — Знаю, — так же тихо ответил Эндрю. — Будем следить.       Дети, видя, что непосредственная угроза миновала, опустили оружие. Люм, впрочем, не спешил рассеивать ядовитое облако. — Оми, — позвал он, — так это твоя стая? Те, о ком ты рассказывал? — Да, — нехотя признал Эндрю. — Это они. — Они странные, — констатировал Ирэн. — Особенно тот, который смеялся про детей.       Эллис оскорблённо фыркнул. — Между прочим, я Эллис Джамайка, сын генерала, и я не странный! — Ты упал с грифона, — напомнил Люм. — Это был тактический манёвр! — Конечно, — согласился Ирэн с интонацией, поразительно напоминавшей Эндрю.       Сет расхохотался. Жан улыбнулся, качая головой. Джереми тихо засмеялся. Даже Элиот позволил себе слабую улыбку. Только Эндрю оставался серьёзным. — Хватит, — сказал он. — Раз уж вы здесь, помогите. Впереди Проклятые Земли. Там, по моим данным, находится «Неразрушимый щит». И «Чёрная звезда» его ищет. Мы должны опередить их.       Сет кивнул, мгновенно становясь серьёзным. — Тогда идём вместе. И не смей больше убегать.       Эндрю посмотрел на него, потом на остальных. — Посмотрим. Но сначала — ночлег. Я устал. — Ты признал, что устал? — поразился Сет. — Ты точно болен. — Заткнись, Сет. — Вот это уже похоже на прежнего Эндрю, — усмехнулся Жан.       Так, споря и перебрасываясь колкостями, они двинулись в путь. Отряд снова стал единым целым — странным, разношёрстным, но неразрывно связанным узами, которые не могли разорвать ни расстояние, ни время, ни сама смерть.