Голос моря

Прошла целая неделя. Каждый вечер Чонгук приходил на берег и пел. Тихо, настойчиво, почти молитвенно. Он вкладывал в эту мелодию всё, что не мог сказать вслух: одиночество, благодарность, странную, необъяснимую тоску по тому, кого он даже толком не видел. Но море молчало. Только волны отвечали ему ровным, безразличным шумом. В этот вечер он закончил песню особенно тихо. Постоял несколько долгих секунд, глядя на тёмную воду, а потом медленно снял с шеи тонкую золотую цепочку. Это был подарок родителей на его совершеннолетие — простой, но дорогой. Символ того, что он уже не ребёнок. Чонгук опустился на одно колено и бережно положил цепочку на сухой песок, чуть выше линии прибоя. Золото мягко блеснуло в свете луны. — Если ты там… это тебе, — прошептал он. — Спасибо… за то, что спас меня. С этими словами он развернулся и ушёл, не оглядываясь. Чимин ждал почти час, прежде чем решился. Только когда последние огни в замке погасли и на берегу не осталось ни одной живой души, он осторожно подплыл ближе. Его хвост тихо скользил по мелководью. Он увидел блеск почти сразу. Сначала русал замер, не решаясь приблизиться. Потом медленно протянул руку и кончиками пальцев коснулся холодного металла. Ничего не произошло. Цепочка была тёплой от тела принца. Чимин осторожно взял её и прижал к груди обеими руками. Сердце колотилось так сильно, что ему казалось — его слышно даже на поверхности. «Он оставил это… для меня». Глаза защипало. Чимин сидел на мелководье несколько минут, просто держа цепочку у сердца. А потом, словно решившись на что-то очень важное, снял с шеи свой любимый кулон — изящное серебро, переплетённое с жемчугом, который он нашёл много лет назад. Кулон красиво сиял даже в темноте. Он положил его точно на то место, где раньше лежала золотая цепочка. «Теперь твоя очередь найти меня…» — подумал Чимин, прежде чем бесшумно исчезнуть в волнах. День у Чонгука выдался тяжёлым и бесконечным. С самого утра его загрузили встречами: переговоры с послами соседнего королевства, обсуждение деталей будущей помолвки, уроки стратегии, разбор торговых договоров. Отец смотрел на него с ожиданием, мать — с тревогой и надеждой. Каждый взгляд, каждое слово давили на плечи тяжёлым грузом. «Ты должен быть готов стать королём». «Ты не можешь позволить себе слабость». «Это твой долг перед народом». К вечеру Чонгук чувствовал себя выжатым. Голова гудела, в груди теснило. Он улыбался, кивал, отвечал как полагается, но внутри всё кричало: «Я хочу к морю. Я хочу туда, где меня никто не требует быть идеальным». Когда солнце уже давно село, он наконец выскользнул из дворца и почти бегом спустился к берегу. Прохладный ночной ветер обнял его, как старый друг. Чонгук прошёл несколько шагов по песку… и замер. На том самом месте, где он оставил золотую цепочку, что-то блестело. Он быстро подошёл ближе и наклонился. Сердце пропустило удар. Вместо его цепочки на песке лежал изящный серебряный кулон с жемчугом. Лунный свет мягко играл на гладких перламутровых поверхностях, делая его почти живым. Чонгук осторожно взял кулон в ладонь. Он был прохладным, но удивительно красивым — тонкая работа, словно созданная специально для него. Дыхание перехватило. Он сжал кулон в кулаке и медленно выпрямился, глядя туда, где шумели тёмные волны. Глаза защипало от внезапного, тёплого чувства. «Ты… ответил мне», — подумал он, и на губах впервые за весь день появилась настоящая, мягкая улыбка. Чонгук прижал кулон к груди, закрыл глаза и тихо, почти шёпотом, начал петь ту самую мелодию. В этот раз в его голосе было больше тепла и благодарности. А за рифом, спрятавшись в тени, Чимин слушал. Когда он увидел, как принц берёт его подарок и улыбается, русал невольно прикусил губу, сдерживая восторг. Его щёки горели, хвост нервно дёрнулся под водой. Он улыбался — широко, счастливо, почти до слёз. Принц принял его дар. И теперь, прижимая кулон к груди, продолжал петь. Чимин закрыл глаза и позволил себе на секунду представить, как когда-нибудь они будут петь эту песню вместе. Пока что — только так. Но этого было уже достаточно, чтобы его сердце билось чаще, чем любое морское течение.