Голос моря

Чимин услышал разговор отца со стражей случайно.  — Если он ещё раз покинет замок, запереть его в самой дальней башне. Поставить охрану у каждой щели. Я не потеряю сына из-за его безрассудства.  Слова отца прозвучали как приговор. Чимин прижался к стене коридора, чувствуя, как внутри всё леденеет. Он понял: времени почти не осталось. В ту же ночь, когда дворец погрузился в сон, он тайком приплыл на их с Чонгуком берег ещё до полуночи, когда принц ещё не пришёл. Выбрал тихое место у самой кромки воды, где луна светила особенно ярко, и дрожащими руками развернул древний пергамент и начал читать вслух слова ритуала на забытом языке русалов. Голос его дрожал, но становился всё твёрже с каждым звуком. Древние слова звучали как песня и как молитва одновременно. Вода вокруг него начала светиться мягким серебристым светом. Когда последние слова сорвались с губ, Чимин почувствовал, как внутри него что-то разрывается. Боль была чудовищной. Словно каждая косточка в хвосте ломалась и собиралась заново, словно тело раздирали на части и сшивали наново. Он согнулся, прижав руки к животу, и едва не закричал. Глаза заволокло белым туманом. Мир кружился. А потом всё внезапно стихло. Чимин медленно открыл глаза. Он сидел на мелководье. Хвоста больше не было. Вместо него — две человеческие ноги, бледные, дрожащие, ещё не привыкшие к новому весу. Бёдра были прикрыты тонкой перламутровой накидкой, похожей на невесомую юбку, сотканную из лунного света и чешуи. Он смотрел на свои новые ступни и не мог поверить. — Я… человек… — прошептал он дрожащим голосом. Первый шаг дался ему адской ценой. Как только он встал и сделал движение вперёд, боль пронзила ступни так резко, что у Чимина подкосились колени. Словно он шёл по раскалённым ножам. Каждый шаг отзывался огнём в костях и мышцах. Но он шёл. Он думал о Чонгуке. О его улыбке. О том, как сильно хочет увидеть его лицо, когда тот увидит его таким. Чонгук появился спустя некоторое время. Он шёл по берегу, держа в руках красивое кольцо с жемчугом — новый подарок. Неожиданно он замер. Перед ним стоял молодой человек с длинными розово-серебристыми волосами, в которых блестели капли воды. На голове — знакомая серебряная корона. Те самые большие, выразительные глаза. А ниже — человеческие ноги, едва прикрытые мерцающей перламутровой тканью. Чонгук не мог выговорить ни слова. Шок, нежность, неверие — всё смешалось в его взгляде. — Чимин… — выдохнул он наконец. Чимин улыбнулся сквозь боль — робко, светло, но с дрожью. Они медленно подошли друг к другу. Чонгук протянул руку. Чимин вложил в неё свою ладонь.  — Теперь… я могу быть с тобой на суше, когда захочу, — прошептал Чимин, полностью опустив часть о цене ритуала.  Принц нежно поддерживал его под локоть, думая, что тому просто тяжело привыкнуть к новым ногам. Они говорили тихо, почти шёпотом. Чонгук смотрел на него с таким теплом и восхищением, что Чимин на мгновение забыл о боли. Но колени его внезапно подкосились. Чонгук мгновенно подхватил его, крепко обхватив за талию. Их лица оказались совсем близко. Взгляды встретились — в глазах Чонгука была бесконечная нежность и лёгкое беспокойство, в глазах Чимина — боль, любовь и тихая, отчаянная радость. Они стояли так дольше, чем нужно. Чонгук держал Чимина, словно боялся, что тот исчезнет. Чимин позволил себе полностью опереться на него. Когда небо начало светлеть, Чимин неохотно отстранился. — Мне пора… — прошептал он. Он шагнул в воду и, стоило ему нырнуть, превратился обратно в русала. Они улыбнулись друг другу в последний раз перед расставанием. А дома Чимина уже ждал настоящий ад. Как только он подплыл к своему окну, он увидел отца. Пак Богом стоял прямо у окна, глаза горели яростью. — Ты опять ослушался меня. Чимин в панике рванулся назад. За ним сразу же бросилась стража. Началась погоня. Чимин мчался через коралловые заросли, бился об острые ветви, оставляя за собой тонкие следы крови. Он резко сворачивал, нырял в узкие расщелины, пытался запутать преследователей в лабиринте рифов. Сердце колотилось так, будто хотело вырваться из груди. Он в панике плыл к их с Чонгуком берегу, рискуя быть пойманным каждую секунду. Вынырнув уже человеком, Чимин сдержал крик от новой вспышки боли в ногах. Он почти побежал по песку, шатаясь, и спрятался за большой скалой. Стража осмотрела берег, но не нашла его. Через некоторое время они отступили. Чимин, тяжело дыша, поднялся и начал медленно, с трудом, подниматься выше — к замку Чонгука. А в это время в подводном дворце царил настоящий хаос. Пак Богом в ярости кричал на стражу: — Найти его! Все до единого! Переверните всё море, если нужно! Я не потеряю сына! Но когда стража ушла, царя накрыло уже не гневом, а настоящим, леденящим ужасом. Он метался по библиотеке, раскидывая древние книги и свитки дрожащими руками. Полки летели на пол. Глаза были полны паники. Он искал тот самый свиток, но его нет на месте. Пак Богом замер. Лицо его побелело. — Нет… — прошептал он, голос сорвался. — Только не это… Царь Семи морей впервые в жизни почувствовал настоящий страх за своего сына. Он понимал, что Чимин мог совершить непоправимое.