Голос моря

Под утро Чонгук не спал. Он стоял у высокого окна своей спальни, глядя на тропу, ведущую от берега к замку. В голове всё ещё звучал голос Чимина, его робкая улыбка и то, как их руки переплелись вчера. Вдруг он заметил движение. По тропе, шатаясь, медленно поднималась фигура. Длинные розово-серебристые волосы, знакомая серебряная корона, перламутровая накидка… Чимин. Он шёл к замку. Чонгук почувствовал, как сердце ухнуло вниз. Он рванулся из комнаты, не успев даже накинуть плащ, и побежал вниз по лестнице, а потом — по тропе навстречу. Чимин шёл уже второй день в человеческом облике. Боль, которая вчера казалась почти терпимой, сегодня стала невыносимой. Каждый шаг был словно удар раскалённым ножом по ступням и голеням. Ноги дрожали, колени подкашивались. Он сжимал зубы так сильно, что челюсть ныла, но продолжал идти вверх по тропе, тяжело дыша. «Ещё немного… — думал он сквозь туман боли. — Я должен увидеть его. Хотя бы ещё раз». Когда он увидел, как Чонгук бежит ему навстречу, Чимин устало прикрыл глаза. Силы окончательно оставили его. Ноги подкосились, и он начал падать. Чонгук успел подхватить его в последний момент. — Чимин! Он поймал худое, дрожащее тело русала на руки и крепко прижал к своей горячей груди. Чимин тихо застонал от боли, но не отстранился. Он уткнулся лицом в плечо принца, вдыхая его тёплый, живой запах. Чонгук быстро огляделся, снял с головы Чимина серебряную корону и спрятал её под ближайшим куст. Потом, не говоря ни слова, подхватил его удобнее и понёс к замку. — Держись… я с тобой, — тихо шептал он на ходу. Слуги, увидев принца, бегущего с незнакомым юношей на руках, бросились выполнять приказы. По команде Чонгука в одной из гостевых комнат быстро постелили мягкую постель, принесли тёплые одеяла и воду. Чонгук осторожно уложил Чимина на кровать и сел рядом, не отпуская его руку. Чимин медленно приходил в себя. Лицо было бледным, на лбу выступила испарина. Он открыл глаза и устало улыбнулся Чонгуку. — Ты… прибежал ко мне, — тихо прошептал он. Чонгук нервно хихикнул, хотя в глазах стояла тревога. — Ты меня сильно напугал… Я думал, ты упадёшь и разобьёшься. Они оба тихо, нервно засмеялись — коротко, но искренне. Потом снова замолчали и просто смотрели друг на друга. Взгляды были наполнены нежностью, беспокойством и чем-то гораздо большим. Чимин первым нарушил тишину. Голос его был слабым: — Отец… заметил, что я снова сбегал. Он приказал запереть меня в самой дальней башне, чтобы я больше никогда не уплыл. Я не мог так жить… поэтому сбежал. Чонгук смотрел на него с переполняющей гордостью и глубокой симпатией. Этот хрупкий русал, который рисковал всем, чтобы быть рядом с ним… Он никогда не встречал никого храбрее. — Ты невероятный, — тихо сказал Чонгук, сжимая его руку. — Ты сам вершишь свою судьбу. Я горжусь тобой. Он помолчал, а потом добавил мягко, но решительно: — Если ты останешься со мной на суше… я обещаю позаботиться о тебе. Я не дам тебя в обиду. Мы что-нибудь придумаем. Вместе. Чимин смотрел на него снизу вверх. В глазах стояли слёзы — от боли, от усталости и от огромной, переполняющей любви. Он только кивнул, слишком слабый, чтобы говорить. Чонгук наклонился и осторожно убрал влажную прядь волос с лица Чимина. Их взгляды снова встретились — долго, нежно, без слов. В этот момент оба почувствовали, что уже не могут просто отпустить друг друга.