Благослови чертов шторм

Гостиничный номер, окутанный на несколько дней шумом грозы и приглушенно-тёплым светом ламп, стал для Робби одним из самых сокровенных воспоминаний из отпуска. В утро после их первой совместной ночи, когда Ден ластился к нему котёнком, весь разморенный, изнеженный и такой трогательный, доктор не может поверить своим глазам и ушам. Он приехал всего несколько дней назад, в первый же вечер не смог удержать на месте своего внутреннего Доктора Робинавича, и поехал спасать какого-то пьяного мальчишку от постинтоксикации и всех сопутствующих алкоголю рисков. И теперь он разглядывает следы на его шее и вспоминает, как несколько часов назад тот стонал его собственное имя в подушку. Всё это кажется ирреальным, сюреалистичным или же подстать какому-нибудь романтическому фильму про любовь с первого взгляда, которые обычно вызывают разве что снисходительную улыбку. Когда Ден, завернувшись в простынь, отправился в ванную комнату умываться и приводить себя в порядок, Робби перехватил его у постели и ещё долго не выпускал из объятий, рассыпая поцелуи по сонному личику и острым плечам. Когда юноша, жуя завтрак, измазался в джеме, рука Майкла автоматически скользнула к его губам. Мелодраматично, слащаво, шаблонно - и Робби это смешит. Он слишком давно не просыпался рядом с кем-то, кто не сбегает от него, едва успев проснуться. И теперь все эти, казалось бы, обычные вещи, кажутся ему бутафорией, декорацией. И он немного грустно смеётся над самим собой: "Старый циничный дурак, наслаждайся, пока можешь". Ден разминается каждое утро, делая лёгкую зарядку. Его тело явно привыкло к постоянной физической нагрузке, и это чертовски заводит. Парень говорил, что вырос на ферме и Робби нравилось иногда представлять, как юноша, взмокший от пота, обтирается полотенцем, седлает коня или купается в прохладной реке после особенно жаркого дня. Как он срывает спину, забивает скот и ощипывает куриц, представлять, конечно, не хотелось. Привыкший жить с подругами, Ден даже до ванной комнаты после секса шел замотанным в простынь или халат. Из неё он выходил уже одетым в домашнее: синие клетчатые штаны и потертая серая футболка, которая выглядела слишком... Робби так и не придумал, как "слишком", но хотел видеть юношу, одетого в свою футболку. Желательно, только в неё одну, но такого уж он требовать не мог. Когда Деннис обливается кофе, Майкл улыбается широкой, и - Уитакер уверен - довольной улыбкой, и любезно предлагает ему любую на выбор из его гардероба. Деннис прикусывает щеку, пытаясь сдержать лукавую улыбку. - Вообще любую? Серьёзно? - Конечно, - уверенно кивает Майкл. - Я выбираю ту, что на тебе.

***

Уитакер верит всему происходящему едва ли больше, чем Майкл. Он не и мог и представить, чем обернётся его пьяная вылазка с подругами на пляж. Мысль о том, чтобы остаться ночевать у мужчины вдвое старше него после нескольких дней знакомства, еще неделю назад вызвала бы у него разве что недоумение и целомудренную мысль "я не такой". Он всегда считал себя разборчивым, осторожным, скромным в вопросах чувственных, и уж тем более сексуальных. Для себя он формулировал это как потребность в безопасности - физической и эмоциональной. Разве можно полюбить того, с кем небезопасно? И разве может быть абсолютно безопасно с тем, кого знаешь пару дней? И все-таки Майкл помог ответить Деннису на второй из этих вопросов. Уже на утро после знакомства у Уитакера не было и капли сомнения в том, что Майклу не просто можно доверять, он чувствует себя с ним безопаснее, чем без него. Именно поэтому ему невозможно врать - просто незачем, потому что он не осудит за правду, не обидит, не сделает больно. Поэтому перед ним можно расплакаться на трогательном фильме и рассказать всё, о чем он только спросит. Но Майкл не спрашивает ничего такого, о чем бы сам Деннис не хотел бы говорить. И как только он чувствует эти границы, которые не всегда понимает даже сам Уитакер? Когда с началом грозы Деннис позвонил подругам, чтобы убедиться, что они дома и в порядке, он краем глаза заметил, как молниеносно собрался Майкл. Он был готов выехать за ними прямо в шторм - уже и машину завел. Конечно, он и сам поехал бы за ними, нашел бы способ добраться до них, чтобы быть уверенным, что Тринити и Виктория в безопасности, живы и здоровы. Но реакция Майкла, его готовность бежать на помощь людям, с которыми он даже не знаком, поразила и не оставила Уитакеру ни шанса. В эту минуту он окончательно понял, что не ошибся, доверившись Майклу.

***

Влажный воздух делает кудри ещё более пушистыми и непослушными - это нервирует самого Дена и вызывает умилительную улыбку на лице Майкла. Мужчина постоянно проводит по ним руками, когда они вместе смотрят кино; накручивает светлые завитки на пальцы, пока юноша устраивает голову на его коленях; заправляет сбившиеся пряди за ухо, когда они вместе ужинают друг напротив друга; и тянет, с мягкой силой сжимая пальцы на затылке. Тянет ровно с такой силой, чтобы Деннис запрокидывал голову, подставляя под поцелуи шею; чтобы из него наконец вырывался тот стон, что застревал в горле, пока под ними измученно скрипела кровать. И он снова тянет - не резко, но сильно, настойчиво, заставляя его, стонущего в подушку, подняться сначала на вытянутых руках, а потом и вовсе остаться стоять на коленях, чувствуя спиной, как вздымается от тяжёлого дыхания широкая грудь. - Мой милый мальчик, - шепчет Робби ему на ухо, улыбаясь и сцеловывая румянец с его щёк, рукой обнимая его поперёк груди, прижимая к себе ещё крепче. Шепот этот утробный, глубокий, и от него расходится вибрация, от которой у Денниса бегут мурашки по спине и плечам. От этого чувства сводятся лопатки, прогибается поясница - словно ток пробегает вдоль всего позвоночника, и доходит до самых кончиков пальцев. Робби двигается нарочито медленно, томно. И когда Ден начинает нетерпеливо хныкать, мужчина чертовски доволен. Парень пытается двигаться бёдрами навстречу, ускорить темп, но доктор пресекает эти движения своей тяжелой ладонью: сжимает, фиксирует на месте, но замахнуться всё же не осмеливается. Он знает, что итак оставит синяки на его бёдрах, и наутро ему будет за это немного стыдно. - Я не делаю тебе больно, малыш? - Черт, точно нет. Но если ты продолжишь дразниться... - Ох, я слышу угрозу? Что же ты сделаешь? - Покажу тебе, что ферма научила меня ездить без седла! Майкл тихо смеётся ему в шею, прикусывая тонкую кожу, и тут же оставляя в этом место ласковый поцелуй. - Напугал так напугал, - зубы слегка оттягивают мочку уха. - Буду считать это обещанием, а не угрозой, ковбой. Робби не настаивает, хоть и чертовски хочется. А хочется не только слышать, но и видеть, как с зацелованно-розовых губ срывается его собственное имя, теряющееся в сбитом дыхании; хочется в очередной раз уловить, как сводятся эти тонкие брови, когда Ден опускается на него сверху; хочется завороженно смотреть, как парень кусает губы, жмурится, заливается краской и как огромные синие глаза теряются в расфокусе и чуть закатываются вверх от удовольствия, прежде чем скроются за пушистыми ресницами. Робби нравится наблюдать за выражением лица Дена во время близости. Поначалу он закрывался ладонями, стеснялся, но доктор быстро дал ему понять, что в этом нет необходимости. Нет, не так - закрывать такое личико просто преступление против самого Майкла, как и попытки парня сдерживать стоны. Робби уже отметил несколько закономерностей в реакциях Дена, и теперь знал, как прикасаться к его бедрам, чтобы заставить тонкие пальцы сдавить простыни и где целовать, чтобы пустить по всему телу сладкую дрожь. И он пользовался этими знаниями бесстыдно и с неприкрытым удовольствием. Поэтому он продолжает двигаться медленно и целует в сантиметрах от самых чувствительных точек, пока Ден не теряет, наконец, терпение и не разворачивается, чтобы толкнуть его спиной в мягкое изголовье кровати и оседлать сверху. - Ты сам напросился! Наблюдая за тем, как Ден опускается на него, слегка жмурясь, облизывая и прикусывая тонкие губы, Робби почти рычит. - Ох, блядь, - он и сам запрокидывает голову и жмурится - но коротко, не в силах надолго оторвать от парня взгляд. Мужчина оглаживает его бедра, живот, проводит большими пальцами по соскам, заставляя парня вздрогнуть. - Нравится? - Улыбается он, сжимая их пальцами чуть сильнее, и ещё, нащупывая границу. Когда рука юноши дёргается в сторону его ладоней, Робби понимает. - Прости, милый, - он снова нежно оглаживает их, целуя и без того покрытую тёмными пятнами шею. Руки спускаются ниже, к талии, и она кажется в его широких ладонях пусть и крепко сложенной, но такой тонкой - и оттого хрупкой. Он сжимает ее с уже выученной силой - так, как нравится Дену, чтоб он прогнулся в пояснице и свел вместе свои лопатки, прежде чем начал двигаться. Робби прикрыл глаза. Если он продолжит смотреть на него такого, кажется, он кончит даже без стимуляции. А уж то, что он делает своими бёдрами... он не "скачет", он действительно, черт возьми, седлает его. Двигается плавно, почти профессионально. Чёртов фермерский мальчик. Майкл чувствует, как зубы Дена смыкаются где-то на его плече и коротко шипит, жмурится, снова хватая парня за волосы. Он не оттягивает его от себя, скорее наоборот - одобрительно проводит по взмокшим кудрям рукой. Ему нравится, как парня переполняет удовольствие настолько, что он перестает наконец стесняться его проявлять. И всё же желание увидеть его личико побеждает, и Робби притягивает его к себе, целует в губы лихорадочно, громко, мокро. Майкл готов благодарить любого бога за то, что он открыл глаза, прежде чем подмахнуть бёдрами навстречу движениям Дена и тогда, видимо, задел особенно чувствительную точку внутри. Юноша вскрикивает, и глаза его так распахиваются, словно его прошибло током. Он захлебывается собственным стоном, и его лицо принимает такое сладкое выражение, что Робби ничего не остаётся, кроме как повторить снова, и снова, и еще раз. Он касается ладонью раскрасневшейся щеки парня, проводит большим пальцем по влажным губам и что-то заставляет его протолкнуть его в жаркий рот. Ден обхватывает палец губами, проводит языком по подушечке, словно только этого и ждал. - Твою мать, - ругается Майкл, наблюдая за этой гнязной, бесстыжей картиной. Он чувствует, что после этого его точно не хватит надолго, но оторвать взгляд все-таки не может. - Ма-айкл, - полушепчет-полустонет Ден, прикусив его палец, обжигая его дыханием и проходясь по нему упругим языком, пока произносит его имя. - Я сейчас... Он скулит, сжимая пальцы на плечах Робби, будто отталкиваясь от них, чтобы нарастить темп. - Да, да, малыш, давай. Хороший мальчик. Умница. Майклу нравится хвалить его, подчёркивая правильность всего, что он делает. И еще больше ему нравится реакция на эти слова самого Дена - он весь млеет, и подступающая волна удовольствия будто бьёт по нему еще сильнее. Робби не отрывает глаз от его личика и, о боже. Содрагаемый оргазмом, Ден прикусывает собственную ладонь, жмурится, пока мужчина мягко не отнимает руку от его лица. И когда комнату наполняет громкий, несдерживаемый стон парня, ему вторит и Майкл - утробно, почти рычаще. Голоса смешиваются, Ден падает мужчине на грудь и он на пару секунд перестаёт понимать, где его собственное дыхание, а где дыхание его мальчика. - Черт, - обессиленно выругался Майкл. - Ты бы и Буцефала оседлал, должен признать. Майкл продолжает гладить его, и когда ладони скользят по всё ещё слишком чувствительным талии или шее, юноша вздрагивает. Деннис тихо смеётся, и по-немногу начинает ощущать распаленной кожей прохладный воздух комнаты. - Македонский в этом деле тоже был профессионалом, а? Робби рассмеялся, прижимая мальчика к себе. - Может, позже и так, но коня он получил в двенадцать, так что до такой профессиональной езды ему, слава богу, было ещё далеко. Ден оставил на груди Майкла несколько коротких нежных поцелуев, провел кончиками пальцев по тонким красным полосам, оставленным собственными ногтями на его плечах. - В душ? - Погоди минутку, а то у меня в глазах потемнеет, - улыбнулся Робби, - я уже не так молод, чтобы подскакивать после такого заезда. - У меня у самого уши заложило, кажется, - смеётся Ден, пальцем массируя ушко, будто в него попала вода. Несколько метров до ванной комнаты они одолевали слишком долго. Вместо того, чтобы сделать нескольких шагов босиком по прохладному линолеуму, Робби долго целовал его сначала у кровати, пока не прижал к ближайшей стене. - Нам ведь надо было в душ, а? - Сколько я ни проверял, он до сих пор никуда не сбежал, - смешливо улыбается он в ответ, оглаживая ладонью розовую щеку. - Дай полюбоваться. До чего же ты красивый, с ума сойти. - Полюбуешься в душе, - смеётся Уитакер, снова краснея. - И там, и здесь. Я всё время тобой любуюсь. Просто сейчас ты... - он прикрыл глаза, вскинув брови и быстро помотал головой, и одними губами произнес короткое "вау". Деннис опустил голову на его плечо, пряча в нем собственное смущение. Каждый раз, когда Робби делает ему комплименты - такие честные, неприкрытые, не спрятанные за шаблонами, но красноречивые и прекрасные именно своей спонтанностью и искренностью, Уитакер таял. За эти несколько дней он получил столько внимания и восхищения, что ему казалось, в зеркале он должен встретить кого-то другого. Кого-то красивого, прекрасного, кто заслуживает этого неподкупно-влюбленного взгляда и всех этих искренних, нежных слов. Но Сантос была права - он и правда стал расцветать рядом с Майклом. Людям, как и цветам, нужна любовь, чтобы цвести. - Спасибо, ты тоже ничего, - отшутился Деннис куда-то ему в грудь. Робби подхватил юношу на руки, и тот на автомате обвил руками его шею, словно боясь упасть. - Ой! - Ой, - улыбнулся Робби, смешливо поморщив нос. - Ты что? - Все еще удивленно хлопает глазами Ден. - А что? Боишься, уроню? Не только ты у нас крепкий парнишка. Боже, ты меня с ума сводишь, - снова не сдержался Робби, шагая к ванной комнате. - А ты меня смущаешь, - театрально захныкал Ден, не зная куда деть глаза. - Таков план. Робби ставит его на ноги уже в душевой и аккуратно включает воду, направляя шланг куда-то в сторону, чтобы настроить сначала комфортную температуру. - Так не горячо? - Нет, отлично. Всё идеально.