Капитан и Девчушка

Дождь лил стеной, переполняя ливнёвки и устраивая мини-потоп в городе. Машины не ехали, а плыли рассекая лужи-океаны. В воде отражались фонари и витрины, разлетаясь миллионами брызг после каждого проезжающего автомобиля. Старинные окна поместья «Хеллсинг» с холодным британским достоинством выдерживали натиск непогоды, изредка дребезжа, словно ворчали на тяжкую жизнь. Отзвук грома гулким эхом прокатывался по коридорам, помнящим позапрошлых хозяев. Всё здание поместья – тёмное под струями дождя – словно надело траурную вуаль и погрузилось в осеннюю меланхолию. И теперь тихо дремало. В Малой гостиной в противовес улице было сухо и тепло. Потрескивая, горел камин. В медовом свете торшеров все предметы в комнате отбрасывали причудливые длинные тени на стены. Тени покачивались, то удлиняясь, то подрагивая, словно в танце. На кожаном диване, пригревшись, сидели Пип и Виктория. Девушка замерла и не шевелилась – она первый раз была настолько с ним близко. Серас не знала куда деть руки. «Положить на колени? Но там уже лежит Пип. Не ему же на голову? Или так можно? Может, на подлокотник? Но так всё равно остаётся одна рука, которую некуда деть…» – мысли вихрем кружились в голове. А Капитан лежал, устроив голову у неё на коленях – жест невероятно личный. Когда Виктория в очередной раз убрала руку с подлокотника и прижала к себе, Пип молча просто взял её свободную руку, прислонил сначала к своим губам – не поцелуй, прикосновение – а потом просто положил себе на грудь. – Тебе удобно? – уточнил Капитан. – Угу, – выдавила Виктория, краснея. Бернадотте было уютно. Он лениво блуждал взглядом по потолку, ощущая лёгкую тяжесть и прохладу от руки Виктори у себя на груди. Серас же нашла себе новый повод для беспокойств: «А что, если кто-нибудь зайдёт? Надо что-то делать? Или продолжать сидеть, как ни в чём не бывало?». В подвале особняка в собственных покоях скучал Алукард. В комнате царила осенняя меланхолия, вторя погоде за окном. Тёплый свет от торшера отражался в большом антикварном зеркале и рассыпался бликами. Атмосфера была тягучей, как осенний мёд. Граф полулежал на тахте, подперев голову рукой и читал. Его лицо не выражало сильной заинтересованности. По подземной комнате эхом растекалась неторопливая мелодия: «La Boheme» Шарля Азнавура. «Дело было вечером – делать было нечего» – фраза, объединяющая абсолютно все сословия, расы и характеры. Именно это состояние, подло подкравшись, застигло Графа. Интегра уехала на совещание и должна была вернуться поздно, Уолтер проводил инвентаризацию – занят был абсолютно по самые уши и в ближайшее время освободиться не планировал. Своё общество Алукарда обычно вполне устраивало, но не бесконечно. Время от времени ему становилось наедине с собой тоскливо. Граф отложил книгу и лениво встал с тахты. Вампир решил прогуляться по поместью, чтобы развеяться. «Суеты навести охота,» – с этой мыслью Алукард вышел в коридор. Из Малой гостиной лился свет, создавая светящееся пятно в тёмном коридоре. Алукард вальяжно вошёл в помещение. Обвёл взглядом Викторию и Пипа. Хмыкнул и прошёл мимо. Виктория дёрнулась. – Выдыхай Полицейская, я не полиция нравов, – протянул мужчина, внимательно рассматривая полки шкафа. Книги, карты – всё это скучно. Почитать он может и у себя. В карты ему играть не хотелось. На столе стояли шахматы – тоже не подходит. В шахматы он сегодня играл уже трижды. Взгляд Графа привлекла коробка на полке с изображением смешного старичка во фраке и цилиндре. Белыми буквами было написано название: «Монополия». Внутри вампира шевельнулось любопытство. Мужчина чуть встряхнул коробочку – внутри что-то перекатывалось. Кубики? Алукард перевернул игру и пробежался глазами по правилам. «Занятно…» – довольно подумал Граф и растянулся в улыбке. Всё это время за его действиями наблюдали Пип и Виктория. Алукард редко появлялся в Малой гостиной и ещё реже проявлял интерес к местным развлечениям. – Если вы достаточно продавили диван, можете попробовать обыграть меня в это, – обернувшись, произнёс Граф и помахал коробкой. В его алых глазах плясали огоньки. Пип и Виктория переглянулись. Высший вампир, Князь Тьмы предложил им сейчас сыграть в Монополию. Не дожидаясь ответа, мужчина разложил игру на столе и ровными рядами выложил карты. Капитан и Серас аккуратно подошли. – И так, кто хочет быть банкиром? – выбирая себе фишку, спросил Граф. Пип вызвался на это непростое дело. И игра началась. Нерешительность и смятение быстро сменились азартом с привкусом разочарования. – Да как так-то! Граф, ты уже третий отель скупаешь! – возмущался Капитан, проигрывая со скоростью падающей кометы. – Опыт… Очень большой опыт, – ухмыляясь, протянул Алукард и подвинул свою фишечку – металлическую собаку. Вампир кинул кубики и попал на «улицу» Виктории. Девушка просияла и всплеснула руками. – Хозяин, вы мне платите! – радостно воскликнула Серас и тут же осеклась. Но Алукард миролюбиво протянул карту, символизирующую валюту. Спустя полчаса восклицаний, изумления, торга и принятия игра была окончена. Виктория была «при деньгах», но обыграть Алукарда не смогла. Никто не смог. – Я банкрот… – с досадой буркнул Капитан и отвесил щелбан своей фишке. – Я должен тебе целое состояние… – косо посмотрел Бернадотте на Графа. – Не ты первый, не ты последний, – довольно ответил вампир, расплываясь в удовлетворенной кошачьей улыбке. Алукард на мгновение замер, словно что-то слушает. Поправил жилет и улыбнулся. – Спасибо, это было забавно. И почти интересно… – произнёс он и с этими словами исчез. Коробка с игрой осталась на столе. Карты разбросаны, фишки всё ещё лежали там, где их оставили. Бернадотте начал молча убирать игру. Сначала он делал это сосредоточено, и Виктории казалось, что он расстроен из-за проигрыша. Но постепенно лицо Капитана расслаблялось. – Ты грустишь? – спросила девушка. – От чего? – удивился Пип и посмотрел на неё. Большие наивные голубые глаза – почему-то в отличие от Алукарда, они алели только иногда. Аккуратный маленький носик. И губы – розовые, сейчас чуть приоткрытые. Пип чуть больше задержал на них свой взгляд, а затем отвёл глаза. – Что проиграл, – ответила Серас. Капитан усмехнулся. – Это всего лишь игра. Знаешь, это было даже весело. Граф – он… даже нормальный, – протянул Бернадотте и закрыл коробку с игрой. Виктория улыбнулась, и Капитан улыбнулся ей в ответ. – Пойдём на кухню – пить какао, – произнёс Бернадотте и снова посмотрел на её губы, её улыбку. Виктория кивнула. На улице дождь затихал, оставив после себя лишь лужи. У главных ворот поместья остановился чёрный автомобиль. Из него вышла Интегра. В этот же момент над ней раскрылся зонт. Алукард встретил её возле машины. – Ты знал, что я вернусь в это время? – спросила Леди. – Я всегда знаю, когда, – ответил мужчина. Особняк стоял, окутанный туманом. Небо отплакало и теперь всхлипывало, успокаиваясь. Город укрывала тихая сырая ночь. Лондон, наконец, засыпал.