ܻ⨍ᨵׅꭈꫀ᥎ꫀꭈ ׅ꯱tɑꭈׅ꯱!!

В воздухе витал аромат обещанной весны. Совсем скоро снег окончательно оттает и зацветет сирень, которую Джисон мечтал подарить Хэ И. Столько раз он представлял своё признание. Настоящее, по-серьезному, а не как в прошлый раз. Сейчас отчего-то стало страшно. Ноги подкосились от одной только мысли о скором намерении. Кровь застыла в венах, отказываясь течь дальше. Вечно тёплые пальцы, спрятанные в карман, похолодели. Рядом с Хэ И Джисон уже не узнавал себя. Кажется, в юности он был гораздо смелее, раз мог выпалить все, что придет на ум. Хэ И, казалось, не замечала перепадов настроения парня, и рассказывала что-то так оживленно, что на лице сама собой вырастала нескончаемая улыбка. Хан переключился со страхов на нее, отдавшись моменту, и попросту забыл какого это — бояться. С ней так было всегда. — Идем на аттракционы? — Что? — отозвалась Ли, но Джисон уже ничего не слышал. Оживленный парень помчался так быстро, как только могли его ноги, а Хэ И приходилось успевать за ним. Хотя бы он не забыл взять её за руку, иначе та вообще отстала бы. Русоволосая тихонько хихикала, глядя на совсем не изменившегося Хан Джисона. Все-таки вернуться в прошлое — не такая уж и фантастика. Вот только сделать это стоит лишь для того, чтобы понять как ты изменился. Ли Хэ И уже не была загнанным и неуверенным ребенком. Не была той, кто вечно остается один в углу комнаты посреди шума и смеха. Она и сама теперь смогла стать источником веселья. Она повзрослела и уже совсем ничего не боялась. Хэ И улыбнулась воспоминаниям. Далеким и тёплым. Она все-таки отстала от Хана на пару метров, шагая в своём темпе. Пришлось ускоряться. — Неужели они закрылись? — задумчиво предположил он, пытаясь отворить массивную железную калитку. Двое молодых людей уже подошли ко входу в парк аттракционов. Вставая на носки, Хан пытался высмотреть, что происходит внутри. Джисон долбился в калитку, как ненормальный, пока не вышел охранник и не прогнал его, посчитав, что тот не в себе. — Уже поздно, — заключила Хэ И, слегка потянув рукав парня на себя. Тот поддался, как будто его держала непревзойденная сила, и поплелся за девушкой. — Расстроился? — спросила обеспокоенно русоволосая. — Не то что бы, — выдохнул Джисон уставившись в небо. Шаги стали медленнее и тише. — Просто хотелось вспомнить былые времена. — Все завтра. Пойдем, а то охранник косо на нас смотрит, — хихикнула девушка ему на ухо, опаляя кожу дыханием, и оба побежали подальше отсюда. Циферблат в телефоне показывал двенадцать ночи. — Завтра уже наступило, — выдохнул Хан. Хэ И подошла к прилавку с едой. Спешить ведь все равно уже некуда. И почему закусочная работала так поздно? Парень подошёл и, не раздумывая, попросил две сладкой ваты. Хэ И резко повернулась, посмотрела на него своими большими теплыми глазами, а потом улыбнулась так тепло, что сердце застучало быстрее. — Спасибо, — прошептала Ли, ощущая на языке сладкий вкус облаков. Взгляд направлен в пол. Они вновь бесцельно шагали по улице. — Как ты догадался, что я хочу именно вату? — А вот, — ответил он только и откусил за раз пол порции. Щеки стали похожи на хомячьи, чему Хэ И втайне умилялась, продолжая поедать сладость. — Ты не забудешь дописать песню, Хани? — спросила она только, а Джисон замер. Так давно он не слышал своё прозвище, что сейчас был готов взлететь в небеса от смешанных чувств. — Не забуду. Так хочешь её послушать? Пока парень ждал ответа, затаив дыхание, ладони вспотели. — Хочу. Теплая рука коснулась макушки, потрепав. Ветер подхватил это движение, разрушив прическу Ли, и та ничего не видела из-за волос на лице. Она принялась поправлять их, а когда снова смогла увидеть Джисона, то забыла как дышать. Он отчего-то смотрел на неё своими шоколадными глазами и совсем не моргал. Казалось, время поставили на паузу и звук выключили. — Ты чего ? — Хочу знать, что ты настоящая, — прошептал Хан, не отводя пронзительного взгляда. И Хэ И больше нисколечки не боялась этих глаз. Наоборот, растворялась в этом мгновении, наполненном тишиной и сладковатым запахом. Скоро зацветет весна. Осталось немного, её присутствие уже ощущалось кожей. И Хан Джисон ждал её, чтобы признаться во всем, подарив девушке огромный букет сирени в знак своих чувств. Но зачем ждать?.. Он отвёл взгляд, изучая чистое небо с россыпью миллионов блестящих холодных звёзд. И, совсем не думая, сам не заметил, как выпалил: — Мои чувства совсем не изменились, — сказал он, и только потом понял, что произнёс это вслух. Костяшки побелели. Дыхание участилось. В ушах слышалось лишь собственное сердцебиение. Секунда показалась ему целой вечностью. Он широко распахнутыми глазами уставился на девушку и замер в ожидании ответа. Та уставилась на него, не менее удивленная. А потом просто коротко выдохнула. Без запинок, без страха. Кивнула. Будь у него возможность, Хан Джисон просматривал бы запись этого вечера бесконечное количество раз, запечатлев на подкорке сознания, выгравировав на сердце. Спрятал бы эту запись ото всех и не впускал никого в свой мир. Только её одну. И больше никто не нужен. Хэ И ничего не сказала. Но движения были красноречивее любых слов. Хан почувствовал, как его шею обвили тонкие нежные руки. Зрачки расширились. К телу подступила легкость. Они стояли, стараясь не издавать ни звука, чтобы не разрушить драгоценный для обоих момент, полный тонны нежности и искренности. Джисон держал её в своих руках, как что-то самое ценное, будто мог сломать. И от этого становилось страшно. Чувствовал её теплое дыхание в ухо. Нежный ветерок ощущался на коже. Хан Джисону было так спокойно, что он попросту обмяк в этом мгновении, забыв обо всем. Хэ И застыла, боясь, что вот-вот её отпустят. В конце концов она отстранилась сама. Она пыталась подобрать нужные слова, но когда за руку её держал Джисон, это было проблематичным. — Я молчала, но, — девушка сглотнув, нервно перебирала край рукава, — ты ведь все знаешь, верно? Ты тоже мне очень нравишься, — выдохнула она ему в лицо. Те слова, которые ранее даже на языке не проворачивались, оказались услышанными им. Джисон оторопел. Это взаимно! Он небезразличен Ли Хэ И. Той, кого он считал солнцем, луной, звёздами. Да хоть кем! Главное, что она освещала ему тернистый путь в бесконечность! Хан Джисон, кажется, был счастлив как никогда. То, какой она была в ту секунду, заставило сознание затуманиться. Он едва не упал от подступивших в голову сотен мыслей и строк. Он прямо сейчас должен все их выложить на бумаге! Должен изобразить свои чувства сквозь ноты и слегка надрывающийся голос. — Я допишу песню сегодня же! — воскликнул он, не мешкая. Глаза перебегали по румяному лицу. — Сейчас же!