ܻ⨍ᨵׅꭈꫀ᥎ꫀꭈ ׅ꯱tɑꭈׅ꯱!!

В подъезде пахло топлёным маслом и какао. Рюджин с Хэ И вошли в квартиру Хана, вдыхая запах. — Это у Джисона так вкусно пахнет? Не у соседей? — выпалила Рюджин, вместо приветствия. Ли тихонько хихикнула в кулак. Из кухни первыми вышли Гаон с Сынмином. — А то! Знаешь, какой из меня кулинар, — ответил ей Ким, сложив руки на груди. — Знаю, поэтому не верю, что это готовил ты. На прошлой неделе чуть кухню не спалил своей головкой, — парировала Шин, вешая куртку. Сынмин только цыкнул. Гаон похлопал друга по плечу в знак поддержки. — Всем привет! — вышел к ним Хан. На плече у него висело кухонное вафельное полотенце. Под глазами скопились мешки от недосыпа, но выглядел парень бодрым. — Хан, ты что, готовить умеешь?! — удивленно выдала Рюджин. — Пока жил один, пришлось научиться. Подумал, вас нужно бы накормить, раз вы вызвались мне помочь, — с благодарностью в глазах ответил Хан и смущенно опустил взгляд в пол. — Тогда за работу, — предложил Квак, и друзья вошли в спальню. — Быстрее закончим — быстрее поедим. В комнате стояло множество коробок. Старая комната Хан Джисона почти не изменилась. Нужно было разобрать вещи. В одиночку он перебирал бы эти коробки неделю точно и столько же перевозил бы на новую квартиру, но с друзьями надеялся справиться за день. Взгляд коснулся полок с мангой и фигурками. Плавно скользнул к подставке для гитары и аппаратуре. Ностальгия накрыла его с головой прозрачной вуалью, которую никак не удавалось поймать в руки. Парень случайно заметил в щели между столом и стеной бумажку, вырванную из тетради. Развернул. Подчерк Хэ И. Лицо скрасила теплая улыбка. Джисон мотал головой, разглядывая разные части комнаты и будто видел, как совсем рядом с ним сидит, обхватив колени, маленький Хан Джисон, которого хотелось сильно обнять. Как бы отреагировал этот мальчик, узнав, что будущее окажется не таким уж и страшным? И что монстры к нему больше не выйдут? И что отношения с родителями наладятся? И что его друзья всегда будут рядом? А еще Ли Хэ И? Наверняка бы обрадовался и больше ничего бы не боялся. Было жаль трогать вещи, покрытые старой пылью, но так надо. Этого не избежать. Гаон пылесосил. Рюджин с Хэ И протирали пыль. Хан перебирал вещи, принимая тяжёлые решения, что из этого выбросить. А Сынмин занялся стиркой. — Может включим музыку? А то как на похоронах, — предложил Гаон. Сынмин потянулся к колонке, врубив первую попавшуюся мелодию в телефоне на полную мощность. Хэ И от испуга зажала руками уши и посмотрела на Джисона, который упал на пол, зарывшись в куче коробок. А потом, когда Ким убавил громкость, оба расплылись в счастливой улыбке. "more than i like". Эти звуки ввели их в ступор, заставив вспомнить все, что было. Все метели в ту холодную зиму; крепкие и тёплые объятия, как бы спрашивающие разрешения остаться; прохладные снежинки, оседающие на нос. Все воспоминания разом всплыли в голове. С минуту все пятеро молчали, не двигаясь. Потом, оттаивая, возвращались в прежний темп. Будто внутри что-то снова расцвело. Следующими играли их каверы. Голоса, сливающиеся воедино, были похожи на звуки космоса. Джисон почувствовал мурашки на коже. Мелодии стихли. Дальше играло что-то чужеродное, не их. Гаон нашёл какую-то простынь, и, пытаясь, вытряхнуть её от пыли, запутался в ней, упав на пол. Сынмин закатал его, как рулет. Хэ И прыснула со смеху, пока Рюджин каталась по полу от нескончаемого смеха. Не рад был только Гаон, скрививший недовольную гримасу. Джисон потянул за край простыни, позволив другу высвободиться. — Кажется, закончили, — заключила Шин, вытирая тыльной стороной ладони пот со лба. — Значит, идем есть, ура! — с громким возгласом выкрикнул Квак, и, высоко подняв руки вверх, выбежал из комнаты первым. Рюджин развалилась на чужой кровати в позе звездочки. Хэ И присела рядом. Ребята проделали большую работу. — Как же вкусно! — протяжно сказала Рюджин, набив обе щеки. На столе стояла большая тарелка, а а ней лежал нарезанный шоколадный пирог. Джисон сегодня решил порадовать друзей. Хотя Сынмин сначала отказывался это есть — вдруг ещё отравится. Но Хан быстро запихнул в рот друга сладость, и тот, поняв, что бояться нечего, набил рот ещё двумя кусками. Все пятеро зажевали сладость, ощущая на языке вкус шоколада. Момент наполнился уютом. Таким домашним, будто снова они оказались маленькими детьми, уминавшими пирожки в гостях у бабушки. — Нам же ещё мусор выносить, — вспомнил Гаон и вздохнул, сведя брови к переносице. — Я устал. — Да мы все устали, не ной, — отвечал ему Сынмин, отпивая горячий чай, почти что кипяток. — Идемте, сейчас выбросим, и продолжим отдыхать. — Рюджин поднялась и встала в дверном проеме. Солнечные лучи мягко ложились на её кожу. — А мне за стиркой нужно следить, — напомнил Хан. — Справитесь без меня? — Конечно, — подтвердил Гаон. Трое начали обуваться. — Хэ И, останешься? — прошептал Джисон так тихо, чтобы могла услышать только она одна. Та кивнула с улыбкой на лице. — Рюджин, накинь куртку! — скомандовала Ли. — Холодно же ещё. Брюнетка убежала, не послушавшись, и Хэ И цокнула, точно недовольная мать. Двери захлопнулись. Повисло молчание, которое забирались в уши. — Я дописал песню, — сказал парень тихо, положив руки на колени. Хэ И оживилась. Пододвинулась ближе. Хан протянул девушке проводной нашник и включил мелодию. Она сидела в оцепенении, уставившись в одну точку и, казалось, совсем не замечала ничего вокруг себя. Джисон ждал реакции. Сердце отчетливее застучало в висках. Неужели она прямо сейчас слушает его песню? Руки сжались до побеления костяшек. Он выдохнул. Тихо. Так, что бы она не заметила. Он терпеливо взглянул на её лицо, окрасившееся багряным, и положил голову на сложенные руки. Отчего-то внутри стало спокойно. Будто кто-то резко потянул за рычаг в голове и выключил тревогу. Джисон видел, как пальцы девушки сжали ткань рукавов. Хотелось накрыть её ладонь своей, но решиться на это было страшно. Вдруг не подпустит? Мелодия закончилась. Хэ И медленно вынула наушник. Молчала ещё с минуту. И повернулась к парню. В глазах застыли блестящие слезы. А на лице проступила спущенная улыбка. — Это... Это правда про меня? — смогла выпалить она, и почувствовала, как её обнимает кто-то тёплый и сильный. — Про кого же ещё. Все, что я писал, — Хан сглотнул, — про тебя. Он чуть отстранился и улыбнулся так широко, как только мог. Хэ И сделала то же самое. Им двоим было так тепло, что, казалось, своим светом они могут согреть весь мир. Дверь отворилась. Вошла шебутная тройня, которая снова с чего-то ржала. Джисон нехотя отсел подальше и глотнул чай, успевший остыть. Все пятеро друзей снова сидели в одной комнате, и ничего им больше не было нужно. И во всей этой суматохе две пары глаз отчаянно переглядывались без слов.