ܻ⨍ᨵׅꭈꫀ᥎ꫀꭈ ׅ꯱tɑꭈׅ꯱!!

Теплая рука накрепко держала грубые струны. Джисон, обнимая гитару, которая будто приросла к нему, сидел на полу. Друзья расположились по всей комнате. Кто-то в компьютерном кресле, а кто-то сел рядом с парнем прямо на пол. Солнце уже лениво садилось за горизонт, вырисовывая акварельные пейзажи, а пятеро еще не думали расходиться, даже если целый день провели вместе бок о бок. столько всего нужно было рассказать, вспомнить, пережить вновь, что им не хватит и сотен лет. Они — самая настоящая семья! И нет никого, кто был бы им ближе и роднее. Родители Хана уехали на дачу, и вся квартира теперь была в их распоряжении. Они сидели в спальне Джисона и пели любимые песни на всю квартиру, не боясь сердитых соседей, стучащих по трубам. Группа друзей нехотя снова разойдется только тогда, когда небо будет уже бледнеть, а полоска света — золотиться нежными оттенками, прогоняя мечтательные звезды. В школу им не нужно. Именно сейчас было так странно это осозновать. Не нужно делать домашку, изнывать от усталости и падать навзничь от бессилия. Они давно уже не школьники, и даже не студенты. И в этом оказались свои плюсы. И пускай, в прошлом ребята натворили много ошибок. Больше они их не повторяли. Они больше не были глупыми и потерянными подростками, у каждого по черной дыре внутри. Глубокие раны, которые, казалось, не пройдут никогда, затянулись сами собою, и бояться было больше нечего. — Может, напишем еще одну песню? — предложил Гаон, нарушив тишину. Взгляд задумчиво блуждал по потолку, усеянном наклейками со звёздами. — Не может же наша группа распуститься так... Бесцеремонно. — Она вовсе не распадалась, — возразил ему строго Сынмин, присев рядом. В руках он крутил шариковую ручку, взятую на столе. — Мы просто взяли перерыв по объективным причинам. Люстра горела приятным жёлтым оттенком, озаряя маленькую комнату, а за окном давно зажглась в противоположность ей серебристая тихая луна. — Выходит, «Drowning stars» все еще живы? — подытожила с надеждой Ли, и остальные закивали. Лица окрасили счастливые улыбки. Они сели в круг и начали писать. Прямо как шесть лет назад. Только уже не о переживаниях размером с бесконечный космос и неизвестность. И не про желание быть понятым или найденным хоть кем-нибудь. Все это уже исполнилось. Рядом были люди, готовые принять их полностью, без остатка. И им больше не нужно было стремиться к звездам. Туда, где пришельцы их поймут. Им и здесь хорошо. На земле. Пятеро друзей писали про пережитое. Про то, что не дало тогда им сломиться окончательно и помогло наконец расправить крылья и взмыть высоко-высоко в бескрайнее чистое небо. Ребята, один за другим, аккуратно, словно прикасаясь к чему-то хрупкому, тому, что может испариться от дуновения ветра, брали в руки блокнот, записывая по строчке. Потом все-таки решили, что записывать будет один Гаон — подчерк у него оказался самый понятный. Все падения, неудачи и горячие соленые слезы в песне они назвали простой мелочью. Не потому что это теперь совсем ничего не значило. Ведь в конце концов оказалось, что все пятеро смогли дойти до своего оазиса. — Добавь сюда строчку «Даже все те скрытые раны — ничто», — уверенно напела, придумывая на ходу, Хэ И, и Гаон принялся старательно выводить каждое слово. Весь он скрючился, сидя на полу. Джисон, будто бы со стороны смотрел на своих друзей и поражался им. Какие же они все-таки у него сильные! И как ему повезло с ними! Пока друзья справлялись с текстом без Хана, тот подбирал аккорды на гитаре. Наклейки на ней совсем уже стерлись, но все же, если приглядеться, можно было увидеть звезды. — Мы убежим от всех сомнений, — подхватила Рюджин партию, спетую Ли. Девушка ходила по комнате, в поисках мыслей, таившихся в голове. — И это тоже запиши, Гаон. — Подожди, я еще то не записал. — Ну ты и улитка, давай быстрее, — скомандовала девушка и ударила парня подушкой по лицу. — А вы как всегда, — с усмешкой произнес Сынмин в их адрес. — Не можете спокойно ужиться. Как будто в браке десять лет прожили, и слова вам уже не помогают. — Молчал бы лучше! — в один голос рявкнули Шин и Квак. А после рассмеялись, хотя лица у парня и девушки отчего-то побагровели. Совсем скоро, через час после того, как пришла идея, текст был готов. Жаль, что не было баса, клавиш и барабанов, но ребята обязательно это исправят. Завтра же. — Неважно, куда ты идешь. Неважно, как все пройдет. Я никогда не отпущу тебя. Потому что все это — ничто, — Джисон тихонько пел, наигрывая заключительную партию, а взгляд принадлежал только одному единственному человеку в этой комнате. Хэ И смотрела на него блестящими черными глазами, полными искр. И парень понял, что тонет в них. Гаон подхватил и тоже начал петь. Потом вовсе взял у друга питару и начал импровизировать соло-партию, которую Сынмин принялся записывать на диктофон. Давно забытые ощущения охватили все его тело. Квак так увлекся игрой, что совсем забыл о друзьях, сидящих рядом. Рюджин, затаив дыхание, смотрела на то, как оживают внутри гитариста звезды. Никакой он не взрослый и не серьезный! И Сынмин — тоже. Только кажется таким. Сама девушка принялась настукивать чайной ложкой по компьютерному столу, как бы создавая бит. Завтра они обязательно соберутся у нее, чтобы записать новую песню, их новой детище, и обязательно покажут его всему миру. По другому и быть не может. — А как мы назовем нашу песню? — задумался Сынмин. — Little things, — ответила ему Хэ И так уверенно, что сомнений не осталось. Повисла тишина. Спокойная. Обволакивающая. Та, в которой не нужно никем притворяться. Можно просто расплыться пятнышком, и ничего тебе за это не будет. — Пойдёмте, поедим? — предложил уставший Сынмин и пошел на кухню. Рюджин выпрямила спину. — А вас не смущает, что вместе мы только едим, ржем, ну и иногда играем, если повезет? — ругалась она. — Какая из нас музыкальная группа тогда, а? — Самая лучшая и крутая! — парировал Гаон, распластавшись на мягком ворсистом ковре в позе звездочки. Джисон устроился рядом. — Вот именно, что тебе не нравится, Рю? — присоединился Хан и засмеялся так громко, что заразил и остальных. — Вот пусть Сынмин нам тогда чайник и ставит, — сказал он и прикрыл глаза, ощущая удовлетворение от проделанной работы. В пальцах все еще отдавались импульсы тока. Внутри было так спокойно, что ни одна тревожная мысль не сумела пробраться в голову. Даже о их существовании все пятеро дружно забыли. Ведь когда они находились друг с другом, ничто не могло их сломить.