Тысяча ночей: на перекрёстке

Июнь в Токио был душным и влажным. Тия сидела на общей кухне, сжимая в руках кружку с остывшим чаем, и смотрела, как за окном моросит мелкий дождь. Три месяца прошло с того дня, как она стояла перед зеркалом в чужом кимоно и смотрела на фарфоровую куклу. Она всё ещё не знала, что делать. Восемь месяцев до помолвки превратились в семь. Потом в шесть. Тия перестала считать дни - они летели слишком быстро, а она не приблизилась к решению. Только оттягивала неизбежное. Жизнь шла своим чередом. Лекции, тренировки, совместные миссии с первокурсниками. Хайбара всё так же восхищался Гето, Нанами молча наблюдал, Годжо вставлял дурацкие фразы из аниме. Сёко курила на лестнице и читала медицинские справочники. А по вечерам они сидели на кухне, спорили о том, какой фильм посмотреть, и Тия сидела на диване между Сатору и Сугуру. Её сердце билось быстрее. Она не знала, замечают ли они. Боялась, что замечают. Боялась, что не замечают. А потом всё еще раз перевернулось. - У нас новое задание, - сказал Яга, войдя в аудиторию без стука. - Срочное. От мастера Тенге на. Годжо оторвался от телефона. Гето отложил книгу. Тия выпрямилась. - Звездная Плазма, - продолжил Яга. - Рико Аманай. Девочка, которая должна слиться с Тенгеном. Её нужно сопроводить в храм и охранять до завершения ритуала. Отправятся Гето и Годжо. - Почему мы? - спросил Годжо. - Потому что вы - лучшие. - Яга посмотрел на него поверх очков. - И потому что есть те, кто хочет ей помешать. Группа проклятых магов «Q» и религиозный культ «Сосуд Времени». Ваша задача - защитить сосуд и доставить её к месту слияния. - А потом? - спросил Гето. - А потом… - Яга помолчал. - Потом вы уничтожите её. Годжо присвистнул. - То есть мы сначала её охраняем, а потом убиваем? Гениальная логика. - Не убиваем. Стираем. Она станет частью Тенгена. Это не смерть в привычном смысле. - Звучит как смерть, - заметил Гето. - Возможно. Но так нужно для равновесия. Тия слушала, сжимая край парты. «Её сотрут. Девочку, которая, возможно, не хочет умирать». Она вспомнила себя. Свою помолвку, своё заточение, свою фарфоровую куклу. - А мы? - спросила она. - Мы едем с ними? - Нет. Вы с Иэири остаётесь. В последнее время проклятий стало слишком много, нужны свободные руки для зачистки. Вы будете работать здесь. Тия хотела возразить, но не стала. Яга не терпел споров. Годжо и Гето собрались быстро. У ворот академии Тия смотрела, как они садятся в машину. Годжо обернулся, подмигнул. - Не скучай без нас. - Постараюсь, - ответила Тия. - Я позвоню. - Знаю. Гето кивнул ей, и машина уехала. Тия стояла, глядя вслед, пока она не скрылась за поворотом. Первые дни тянулись медленно. Тия выполняла зачистки - одно за другим, мелкие проклятия, которые расплодились в городе. Сёко сидела в медпункте, помогала Ямаде-сан, заполняла карточки и вздыхала. - Я лекарь, а не медсестра, - ворчала она. - Ты и то, и другое, - ответила Тия. - Я устала. - От работы? - От безделья. Телефон трещал без остановки. Годжо отправлял фотографии в общий чат: завтрак в гостинице, вид из окна, Рико, которая строила рожицы в камеру, Гето, читающий книгу на заднем сиденье машины. «Скучаете без нас?» - написал он. «Нет», - ответила Сёко. «Врёшь». «Может быть». Тия смотрела на экран, улыбалась. Ей хотелось, чтобы они вернулись. Но она не признавалась даже себе. - Напиши ему что-нибудь, - сказала Сёко, не отрываясь от своего телефона. - Что? - Что ты скучаешь. Или что мы тут без них разваливаемся. - Мы не разваливаемся. - Знаю. Но ему будет приятно. Тия помедлила, потом набрала: «У нас всё нормально. Возвращайтесь скорее». Ответ пришёл через секунду: «Скучаешь!» «Нет». «Врёшь». Тия убрала телефон в карман, чувствуя, как щёки начинают теплеть. Сёко усмехнулась, но ничего не сказала. На третий день Годжо написал: «Возвращаемся». Тия выдохнула. Наконец-то. А потом началось странное. Территорию академии заполонили мухоголовки. Мелкие, слабые проклятия - но их были сотни, тысячи. Они выползали из щелей, падали с потолка, копошились в траве. - Что это? - спросила Сёко, отбиваясь от очередной твари. - Не знаю, - ответила Тия, рубя мечом. - Но их слишком много. Она написала Годжо: «У нас тут нашествие мухоголовок. Ты скоро?» «Скоро. Как закончу - помогу. Мы быстро справимся». Прошло несколько часов. Мухоголовок становилось всё больше. Тия и Сёко почти не отдыхали - одна зачищала, другая перевязывала пострадавших, которых становилось всё больше. - Когда это кончится? - спросила Сёко, вытирая пот со лба. - Не знаю, - ответила Тия. - Но Годжо сказал, что скоро. - Он всегда говорит «скоро». - На этот раз, надеюсь, правда. Она только что закончила очередную зачистку и зашла в медпункт, чтобы перевести дух. Тия прислонилась к стене, закрыла глаза. - Я ненадолго, - сказала она. - Если что… Она не договорила. Дверь с грохотом распахнулась, и в медпункт ворвалась перепуганная медсестра. - Цучимикада-сан! Срочно! Гето-сан ранен! Тия замерла. Сердце пропустило удар. - Что? - Его принесли. Он без сознания. Потерял много крови. Тия бросила меч и побежала. Пахло кровью и дезинфекцией. Гето лежал на кушетке, бледный, с глубокой раной на боку. Рубашка была разорвана, повязки пропитались алым. Сёко уже хлопотала рядом - её руки светились едва заметным тёплым свечением. Это была обратная проклятая техника, превращающая отрицательную энергию в положительную, способную восстанавливать живые ткани. - Что случилось? - спросила Тия. - Не знаю, - ответила Сёко, не оборачиваясь. - Его нашли у медкорпуса. Кто-то принёс и оставил там. Мы сразу забрали. Тия подошла, взяла Гето за руку. Ладонь была холодной. - Сугуру, - позвала она. - Сугуру, ты меня слышишь? Он не отвечал. Сёко работала молча, быстро, профессионально. Её ОПТ была редкостью - умение исцелять других считалось едва ли не более сложным, чем исцеление самого себя. Она могла затягивать глубокие раны, восстанавливать повреждённые ткани и даже вытаскивать с порога смерти, но всё это требовало огромной концентрации и сил. - Он потерял много крови, - сказала Сёко, не отрываясь от дела. - Но я стабилизирую его. Глубокие раны на груди и боку. Кто-то… нет, что-то очень сильное. Тия сжимала его руку, чувствуя, как под пальцами пульс становится чуть ровнее. Сёко продолжала - шов за швом, слой за слоем, возвращая Гето к жизни. «Я должна была быть рядом, - пронеслось в голове Тии, и эта мысль обжигала, как ледяная вода. - Если бы я не отвлеклась на тех проклятых духов… если бы быстрее…» Она оборвала себя. Бесполезно. Что сделано, то сделано. Но чувство вины уже въелось под кожу, пульсировало в такт его слабому сердцебиению. «Он не умрёт, - приказала она себе, но голос внутри дрожал. — Он не может умереть. Не сейчас. Не после всего». Сёко, не поднимая головы, сказала: - Всё будет хорошо. Я справлюсь. Иди отсюда, ты мне мешаешь. Тия не двинулась. «Хорошо, - подумала она. - Хорошо. Она сказала «хорошо». Значит, так и будет». Через час Гето открыл глаза. - Тия… - прошептал он. - Я здесь. - Сатору… он… - Что Сатору? Гето закрыл глаза, будто собирался с силами. - Появился наёмник. Тодзи Фушигуро. Изгой из клана Зенин. Он… он сказал, что убил Годжо. Тия перестала дышать. Слова упали в тишину, как камни в ледяную воду. Она слышала их - каждое, отдельно, но смысл не складывался в голове. «Убил Годжо». Не может быть. Сатору не мог умереть. Он - самый сильный. Он всегда смеялся, всегда шутил, всегда был рядом. Не мог. Не имел права. - Что? - выдохнула она. Голос прозвучал чужим, будто не её. - Он сказал, что убил его, - повторил Гето. - Я не знаю, правда ли это. Но он… он был силён. Слишком силён. Он победил нас обоих. Тия смотрела на его лицо - спокойное, почти безжизненное. На глаза, в которых не было слёз - только пустота. И вдруг поняла: он не шутит. "Мёртв". Слово ударило под дых, вышибло воздух. Тия не слышала, как Сёко что-то спросила - голос подруги доносился будто из-под воды, глухой, неразборчивый. "Нет. Не может быть. Он же самый сильный. Он не может просто взять и умереть. Он же обещал". Тия смотрела на Гето, но не видела его. Перед глазами стояло лицо Сатору - улыбающееся, нахальное, с вечно съезжающими очками. «Я читер, помнишь?» Помнила. «Я всё про тебя знаю». Знаешь ли ты сейчас, что я… Мысль оборвалась. Она не могла думать об этом. Не могла представить мир, в котором его нет. Холод разлился по телу - не тот, от Снежной, а другой, липкий, тяжёлый, поднимающийся изнутри. Тия почувствовала, как дрожат руки. Сжала их в кулаки. Ногти впились в ладони. Она почувствовала, как пол уходит из-под ног. Комната поплыла - стены, потолок, лицо Гето. Всё смешалось в одно серое пятно. - Тия? - позвала Сёко. - Тия, ты слышишь? - Слышу, - ответила она автоматически. "Слышу. Но не верю. Потому что если поверить - придётся принять. А принять - значит, согласиться с тем, что мира без него не существует. И я не знаю, как жить в таком мире". - Ты белая как мел. - Всё нормально, - сказала Тия, чувствуя, как слова застревают в горле. "Ничего не нормально. И никогда уже не будет нормально. Потому что его нет. И я не сказала ему… не сказала ничего. Думала, будет время. Думала, он вездесущ. Ошиблась". Она сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. Боль отрезвляла - но только на секунду. - Всё нормально, — повторила она, глядя в пустоту. - Я просто… не ожидала. "Не ожидала, что мир может рухнуть за одну секунду". - Неправда, ничего не нормально. Тия не слушала. Она смотрела на Гето - на его бледное лицо, на повязки, пропитанные кровью. Он выжил. Он здесь. А Сатору… - Я должна найти его, - сказала она. - Ты не можешь, - начал Гето. - Ты не знаешь, где он. И если Фушигуро его убил… - Не говори этого. Тия перебила, и в её голосе впервые за вечер прозвучало что-то жёсткое, почти злое. - Не смей. Гето замолчал. Тия встала. Ноги не слушались, но она заставила себя сделать шаг. Потом второй. К горлу подступил ком, но она не заплачет. Не сейчас. - Тия, - позвала Сёко. - Ты не в том состоянии, чтобы… - Я в том состоянии, чтобы узнать, жив он или нет. - Тия повернулась к ней. Глаза горели. - А если мёртв - я принесу его тело. Я не оставлю его там. Сёко хотела возразить, но не стала. - Я с тобой. - Нет. Ты нужна здесь. Гето ранен, в медпункте полно пострадавших. - Тия… - Я справлюсь. Она вышла из медпункта, не оглядываясь. В коридоре она прислонилась спиной к стене и закрыла глаза. Дрожь не проходила. Она сжала пальцами край водолазки, пытаясь унять её. «Он жив. Он не может быть мёртв. Он обещал, что всегда будет рядом». Она не помнила, чтобы он такое говорил. Но сейчас ей было нужно в это верить. Тия открыла глаза, поправила заколку - свою, старую, с почти стёршейся лилией - и пошла на выход. Гето пришёл в себя через несколько часов. Тия сидела рядом, сжимая в руках кружку с чаем, который не пила. Сёко ушла перевязывать других пострадавших. - Ты как? - спросила Тия. - Жив, - ответил Гето. - Сатору… - Я не знаю, где он. - Я проверю. Места, где могут быть сектанты. Те, кто хотел помешать ритуалу. - Я с тобой. - Нет. Это опасно. - Мне всё равно. Гето посмотрел на неё. В его глазах была усталость, боль, но ещё что-то - благодарность, может быть. - Ладно. Идём. Сектанты прятались в подвале заброшенного склада на окраине. Тия и Гето пробирались по тёмным коридорам, освещая путь фонариком. Везде были следы присутствия людей - окурки, пустые бутылки, грязные матрасы. - Их уже нет, - сказал Гето. - Ушли. - Куда? - Не знаю. В углу склада что-то шевельнулось. Тия напряглась. Гето поднял руку, готовый призвать духа. Из тени выползло проклятие. Оно было похоже на огромного червя - длинное, извивающееся тело, покрытое тёмной, влажно блестящей плотью. Но вместо нормальной головы - человеческое лицо, бледное, с застывшими в улыбке губами и пустыми, ничего не выражающими глазами. Оно не нападало. Просто смотрело, слегка покачиваясь. - Гето… мамочка, - прошептал дух. Голос был высоким, детским, совершенно не сочетающимся с его жуткой внешностью. Тия вздрогнула. Гето замер. - Это он, - сказал Гето, не сводя глаз с твари. - Дух, который был на том наёмнике. Он хранил оружие Фушигуро. - Он… говорит? - Тия не верила своим ушам. - У него есть зачатки сознания, - ответил Гето. - Но не жди от него глубоких мыслей. Дух снова покачнулся и повторил: - Гето… мамочка. Тия переглянулась с Гето. - Это… странно, - сказала она. - Привыкай, - ответил Гето. - Он теперь мой. Он протянул руку, и дух, не сопротивляясь, свернулся в чёрный шар, который Гето проглотил. - Ты уверен, что это безопасно? - спросила Тия. - Нет, - честно ответил Гето. - Но других зацепок у нас нет. Дух не двигался. Смотрел на них, будто ждал. - Он укажет путь, - сказал Гето. Они пошли за духом. По улицам, по переулкам, через пустыри. Дух вёл их, не отставая, не приближаясь. Тия не знала, куда они идут. Не знала, что найдут. Боялась. Они нашли его в старом ангаре на окраине. Сатору сидел на полу, прислонившись к стене. Живой. Глаза открыты, но взгляд отсутствующий - остекленевший, будто он смотрел сквозь реальность. Рядом - тело мужчины в тёмной одежде. Тодзи Фушигуро. Мёртв. Тия замерла на пороге. Сердце, которое всё это время колотилось где-то в горле, вдруг пропустило удар, а потом забилось с такой силой, что стало больно. Она смотрела на Сатору - живого, сидящего, дышащего - и не могла поверить. - Сатору! - Тия бросилась к нему, упала на колени, схватила за плечи. Пальцы вцепились в ткань его рубашки, будто он мог исчезнуть, если она отпустит. Живой. Он живой. Сердце колотилось где-то в горле, и она не могла вдохнуть - только сжимала его плечи, чувствуя под пальцами тепло, пульс, жизнь. «Не смей умирать. Ты не имеешь права». Мысли путались, разрывались между «слава богам» и «что они с тобой сделали». Он не реагировал. «Если он не откликнется - я не знаю, что буду делать. Я не переживу ещё одной потери. Не после всего». - Сатору, посмотри на меня. - Голос дрожал, срывался. - Пожалуйста, смотри на меня. Он медленно повернул голову, посмотрел на неё. В его глазах было что-то странное - не страх, не боль, а… кайф. Одурманенное, почти безумное просветление. Но он был жив. Он смотрел на неё. И внутри, на смену удушающему страху, пришло облегчение - тёплое, солёное, стекающее по щекам слезами. «Ты здесь. Ты смотришь на меня. Всё остальное не важно». Она не понимала, плачет или смеётся. Может быть, и то, и другое сразу. Но рядом, на границе сознания, шевельнулась тревога: «Как долго он будет в таком состоянии? Что с ним сделали? И сможем ли мы вернуть его обратно - прежнего, дурашливого, невыносимого Сатору?» А под всем этим - странное, почти запретное счастье. Она держала его за плечи, смотрела в его глаза, и впервые за последние часы могла дышать. - Ты живой, - прошептала она. - Ты живой. - Тия, - сказал он. - Ты здесь. - Где ты был? Что случилось? - Она не вытирала слёзы - они текли сами, горячие, солёные, бесконтрольные. - Я умер, - ответил он просто. - И возродился. - Что? - Я понял кое-что. Про обратную технику. Про себя. - Он улыбнулся - той же улыбкой, но другой. Более спокойной, более… взрослой. - Я стал сильнее. - Ты напугал меня до смерти, - сказала Тия. Голос дрогнул, слёзы всё текли, но она уже не пыталась их скрыть. - Прости. - Он поднял руку, коснулся её щеки, большим пальцем стёр солёную дорожку. - Я не хотел. Гето, до этого замерший в дверях, наконец шагнул внутрь. Он двигался медленно, с трудом - рана давала о себе знать, но он не обращал внимания. В его глазах было облегчение такое сильное, что оно почти причиняло боль. - Сатору, - выдохнул он. И в этом одном слове прозвучало всё: и страх, который он не показывал, и надежда, которую боялся потерять, и огромная, невысказанная радость. Годжо перевёл взгляд на него, и его улыбка стала чуть шире. - Ты тоже здесь, - сказал он. - Цел? - В порядке, - ответил Гето, хотя его бледное лицо говорили об обратном. - Ты как? - Лучше, чем выгляжу. - Спорно. Годжо усмехнулся - слабо, но настояще. Гето подошёл ближе и, не говоря ни слова, положил руку на плечо друга. Сжал. Сильно, почти больно. Годжо не отстранился. - Жив, - сказал Гето. - Жив, - ответил Годжо. И в этом коротком обмене было больше, чем в любых долгих речах. - Что с Рико? - спросил Годжо. - Жива, - ответил Гето, отступая на шаг. - Я успел откинуть её перед выстрелом. Ближе к барьеру Тенгена. Она в безопасности. - Служанка? - Мертва, - тихо сказал Годжо. Тия замерла. Они вышли из ангара. Дождь кончился. Небо было серым, но где-то на западе пробивался луч солнца. Тия шла рядом с Сатору, иногда касаясь его руки - проверяла, что он здесь. Он не отстранялся. Гето шёл чуть позади, смотрел на них и молчал. Но когда Сатору, споткнувшись о камень, чуть покачнулся, Гето мгновенно оказался рядом, подхватил под локоть. - Не геройствуй, - сказал он. - Я и не геройствую, - ответил Годжо. Гето не убрал руку. Так они и шли - втроём, тесно, почти касаясь плечами. И Тия чувствовала, как напряжение постепенно отпускает, как внутри, на месте ледяной пустоты, прорастает что-то тёплое. Они живы. - Что теперь? - спросил Гето. - Возвращаемся, - ответил Годжо. - Надо доложить Яге. Они пошли в сторону академии. В академии их встретили тишиной. Мухоголовки исчезли. Медпункт опустел. Сёко сидела на скамейке у входа, курила сигарету. - Живы, - сказала она. - Да, - ответил Годжо. - Яга ждёт. - Знаю. Они зашли в кабинет. Яга сидел за столом, сжимая в руках ручку. - Докладывайте, - сказал он. Годжо рассказал. Коротко, без лишних слов. О Тодзи, о смерти, о возрождении. О Рико, которая жива. О служанке, которая нет. - Вы справились, - сказал Яга. - Не идеально, но справились. - Зачёт? - спросил Годжо. - Зачёт, - ответил Яга. - Идите. Отдыхайте... Я рад что вы целы. Они вышли в коридор. - Я устал, - сказал Годжо. - Иди спать, - ответила Тия. - Не могу. - Почему? - Боюсь, что если засну, то не проснусь. Тия взяла его за руку. - Проснёшься. - Откуда знаешь? - Я не дам тебе умереть. Он посмотрел на неё. Улыбнулся. - Ладно. Пошли. Они пошли в общежитие. Вечером Тия сидела на подоконнике в своей комнате, сжимая в руках кружку с горячим чаем. За окном темнело. Где-то в коридоре слышались шаги - Гето проверял, все ли на месте. Сёко уже спала. Годжо не спал. Он сидел на кровати в своей комнате, глядя в стену. Тия знала это, хотя не видела. «Он справится, - подумала она. - Мы все справимся». Она не знала, что впереди. Но знала, что они вместе. Все живы.