Тысяча ночей: на перекрёстке

Середина сентября. За окном - серое небо, жёлтые листья, первые признаки осени. Тия сидела на кровати в своей комнате. Кружки с чаем не было, больше ее никто не приносил, если она долго сидела в своей комнате. Смотрела в одну точку, прокручивала в голове последние месяцы, пытаясь понять, когда всё пошло не так. Ответа не было. Всё изменилось незаметно. Сначала Тия думала, что это просто усталость после той миссии. Все пережили стресс, всем нужно время. Но шли недели, а расстояние между ними не сокращалось - только росло. Раньше они каждые выходные ездили к Хаято всей компанией. Четверо - Годжо, Гето, Сёко и Тия - забивались в электричку, спорили о том, кто кого толкнул, смеялись, фотографировались на камеру Годжо. Хаято встречал их у калитки, прыгал от радости, показывал новые рисунки. Харуко пекла пирог, Такэру заваривал чай. Было шумно, тесно, тепло. Теперь чаще всего ездили неполным составом. Иногда - Гето, Сёко и Тия. Годжо оставался в академии или уезжал в свой клан - тренироваться, привыкать к новой силе, учиться ей владеть. Он не говорил об этом, но Тия видела: его что-то мучает. Что-то, о чём он молчит. Иногда - Сёко и Тия вдвоём. Гето на заданиях, Годжо в клане. Дорога в электричке казалась длиннее, а гостиная дома Гето - слишком большой и пустой. Иногда - одна Тия. Хаято не жаловался, но в его глазах мелькало беспокойство. - А где Сатору? - спрашивал он. - У него тренировка. - А Сугуру? - На задании. - А Сёко? - В медпункте. Хаято вздыхал. - Вы больше не дружите? - Дружим, - отвечала Тия. - Просто… заняты. Он не верил. Она сама не верила. Самые редкие дни - когда они собирались все четверо. Тия ловила себя на том, что считает эти дни, запоминает их, как драгоценность. Потому что они становятся всё реже. Годжо пропадал чаще всего. Он не отстранялся - нет, он оставался таким же шумным, дурашливым, вечно улыбающимся. Но Тия видела, как иногда его взгляд застывает, становится пустым. Как он сжимает кулаки, когда никто не смотрит. Как он стал реже обнимать её - сначала перестал поднимать в воздух, потом обнимать за плечи, потом просто прикасаться. Теперь он просто стоял рядом, и расстояние между ними измерялось не сантиметрами, а чем-то другим, что Тия не могла измерить. - Ты чего такой? - спросила она однажды. - Какой? - Отстранённый. - Я? - он улыбнулся, но улыбка не коснулась глаз. - Я всегда такой. - Неправда. - Не может быть. Он не стал спорить. Просто ушёл в свою комнату. Тия смотрела ему вслед и чувствовала, как внутри затягивается холодная пустота. Гето стал молчаливее. Он и раньше не был болтливым, но теперь его тишина стала тяжёлой. Он отвечал на вопросы, выполнял задания, даже шутил иногда - но всё это было как будто через стекло. Тия чувствовала: он здесь, но не с ними. - Сугуру, - позвала она как-то вечером. - М? - Поговори со мной. - О чём? - О том, что у тебя внутри. Он посмотрел на неё. В его глазах была усталость и что-то ещё - что-то, что Тия не могла прочитать. - Не сейчас, - сказал он. - А когда? - Не знаю. Он ушёл в свою комнату. Тия осталась на кухне одна. Сёко теперь почти постоянно находилась в медпункте. Она оттачивала обратную проклятую технику, часами практиковалась на манекенах, на добровольцах, на себе. Тия заходила к ней, садилась на стул, смотрела, как Сёко сосредоточенно работает, не поднимая головы. - Ты себя угробишь, - сказала Тия однажды. - Не угроблю, - ответила Сёко. - Ты почти не ешь. Не спишь. - Это временно. - Что временно? Твоя жизнь? Сёко оторвалась от манекена, посмотрела на неё. - Я была недостаточно эффективна, - сказала она. - Гето чуть не умер. Я не могла его вылечить так быстро, как нужно. Я должна стать лучше. - Ты и так лучшая. - Недостаточно. Она снова взялась за работу. Тия сидела, сжимая в руках кружку с чаем - уже остывшим. Смотрела на Сёко, на её руки, которые светились тёплым свечением, на её усталое лицо. «Мы все рассыпаемся», - подумала она. Через неделю после тех событий Яга сообщил им новость. - Слияние с Рико Аманай прошло успешно. Мастер Тенген стабилен. Годжо не сказал ни слова. Гето опустил глаза. Тия смотрела на них, чувствуя, как ком подступает к горлу. Они сникли. Оба. Сразу, будто кто-то выключил свет. - Хорошо, - сказал Годжо пустым голосом. - Это всё, - закончил Яга. - Можете идти. Они вышли в коридор. Годжо и Гето пошли в разные стороны, не глядя друг на друга. Сёко - в медпункт. Тия осталась одна. Она не знала, что делать. Как вернуть их. Как заставить говорить, кричать, злиться - что угодно, только не это молчание. Она пробовала. - Сатору, - сказала она, поймав его в коридоре. - Давай поговорим. - О чём? - О том, что случилось. - Ничего не случилось. - Не ври мне. - Я не вру, - он улыбнулся, но улыбка была как маска с банкета. - Всё в порядке. Правда. - Тогда почему ты избегаешь нас? - Не избегаю. Просто занят. Он ушёл. Тия смотрела ему вслед, сжимая кулаки. Она пробовала с Гето. - Сугуру, - сказала она, когда они остались вдвоём на кухне. - Ты можешь мне рассказать? - О чём? - О том, что ты чувствуешь. - Ничего особенного, - ответил он. - Просто устал. - Я вижу, что ты страдаешь. - Не надо меня жалеть. - Я не жалею. Я хочу помочь. - Нечем помочь. Он поднялся и ушёл. Тия осталась одна. Она пробовала снова и снова. Каждый раз они уходили от ответа - отшучивались, сбегали, переводили тему. А иногда переводили стрелки на неё. - Ты сама не своя, - сказал Годжо однажды. - Что у тебя случилось? - Ничего. - Врёшь. - …Может быть. - Тогда поговори со мной. - Не сейчас, - ответила Тия. И почувствовала, как больно ей стало от собственных слов. Они заметили, что её что-то гложет. Помолвка, жених, восемь месяцев - всё это висело над ней, как дамоклов меч. Но она не могла им рассказать. Не сейчас. Когда они сами рушились на глазах. «Я не хочу быть ещё одной проблемой», - думала она. Летние каникулы прошли мимо. Они, как и в прошлом году, отправились на море. Но всё было по-другому. Погода стояла тёплая, солнце светило, вода была прозрачной. Но внутри было холодно. В первый же день, когда они пошли купаться, Тия заметила, что Годжо и Гето не раздеваются до конца. Годжо натянул футболку прямо поверх плавок - раньше он никогда этого не делал. Гето надел лёгкую рубашку с длинными рукавами, хотя на пляже было жарко. - Ты не будешь купаться? - спросила Сёко у Годжо. - Буду. В чём проблема? - В футболке? - Я сгораю. - Ты никогда не сгорал. - В этом году буду. Годжо улыбнулся, но улыбка была натянутой. Он ушёл в воду, оставив Тию на берегу. Она смотрела ему вслед и видела, как под мокрой тканью проступают очертания чего-то - шрамов. Длинных, неровных, будто от удара чем-то тяжёлым и острым одновременно. Гето заметил её взгляд и отвел глаза. - Не смотри, - тихо сказал он. - Почему? - Потому что это некрасиво. - Это не стыдно, - ответила Тия. - Мне стыдно. Он тоже ушёл в воду, оставив её на песке. Сёко, лежавшая на покрывале с книгой, приподняла голову. - Они не показывают друг другу, - сказала она. - Даже нам. - Я заметила. - Это тема табу. Не заговаривай с ними об этом. - Почему? - Потому что они не готовы. Потому что это напоминание. Тия кивнула. Больше не спрашивала. Но вечером, у костра, когда Годжо на секунду задрал футболку, чтобы вытереть лицо, Тия увидела край рубца - багрового, сморщенного, идущего от плеча к животу. Она отвела глаза. Сделала вид, что не заметила. Годжо опустил футболку, посмотрел на неё. В его взгляде была благодарность. - Спасибо, - сказал он одними губами. Тия кивнула. Они сидели у костра, смотрели на огонь. Годжо подбрасывал ветки, Гето смотрел на пламя, Сёко курила сигарету. Тия держала кружку с горячим шоколадом, и думала о том, как много шрамов остаётся внутри и снаружи. И как больно смотреть на чужие, когда не можешь забрать их себе. Годжо и Гето иногда замирали и смотрели в одну точку - на горизонт, на воду, на небо. Тия видела, как их взгляды становятся пустыми, как они вспоминают что-то, что причиняет боль. Не что-то - кого-то. Рико. Девочка, которую они не спасли. Она стала чёрной дырой, которая поглотила их радость. Тия пыталась их отвлечь. Предлагала купаться, играть в волейбол, жарить зефир. Они соглашались, улыбались, но улыбки не доходили до глаз. Годжо больше не обнимал её со спины. Гето больше не брал за руку. Они были рядом. Но их не было. Тие тоже было жалко Рико. Девочка, которую стёрли. Которая не хотела умирать. Тия видела её на фотографиях, слышала о ней от парней. Но она не знала её. Не разговаривала с ней. Не видела, как она улыбается. Она не могла переживать так, как они. Не имела права. И это чувство - вина за то, что она не чувствует достаточно - добавлялось к остальным. «Почему я не могу плакать по ней? - думала Тия. - Почему я не чувствую той же боли? Неужели я настолько чёрствая?» Она не знала ответа. Знала только, что смотреть на них больно. Что она бессильна. В последний вечер на море они сидели у костра. Годжо подбрасывал ветки, Гето смотрел на огонь, Сёко курила сигарету. Она стала это делать чаще. Тия сидела чуть поодаль, сжимая в руках кружку с горячим шоколадом. - Завтра уезжаем, - сказал Годжо. - Да, - ответил Гето. - Жалко. - Да. Они замолчали. Тия смотрела на них и думала о том, что год назад они были счастливы. Смеялись, спорили, обнимались. Годжо клал голову ей на плечо, Гето накрывал её руку своей. А теперь они сидели рядом, но между ними было расстояние. Не физическое - душевное. - Мы справимся, - сказала Тия. - Знаю, - ответил Годжо. - Всё будет хорошо. - Да, - сказал Гето. Но она не верила. И они не верили. Они просто делали вид. В электричке по дороге обратно Тия смотрела в окно. За окном проплывали поля, леса, маленькие станции. Она думала о том, что осенью начнётся новый семестр. Что до помолвки осталось всего несколько месяцев. Что Годжо и Гето становятся всё дальше, а она не знает, как их вернуть. «Может быть, - подумала она, - мы никогда не были так близки, как мне казалось. Может быть, я всё выдумала». Она знала, что это неправда. Но сейчас, в этой тишине, в этом вакууме, который образовался между ними, ей хотелось верить, что боли меньше, если всё было ненастоящим. Телефон завибрировал. Сатору: «Ты как?» Тия посмотрела на экран. Хотела написать «нормально», но пальцы замерли. Тия: «Дышу». Сатору: «Этого достаточно». Она убрала телефон. Посмотрела на Годжо - тот сидел через проход, смотрел в окно. Гето дремал на соседнем сиденье. Сёко читала книгу. «Мы справимся», - повторила она про себя. И почти поверила.