Тысяча ночей: на перекрёстке

Сёко теперь курила по-настоящему. Тия заметила это не сразу - сначала просто чувствовала запах табака, когда заходила в медпункт. Потом увидела её на лестнице: сигарета в пальцах, дым, усталые глаза. - Ты раньше не курила, - сказала Тия. - Раньше и поводов не было, - ответила Сёко. Она затянулась, выпустила дым в серое небо. - Помогает? - Нет. Но отвлекает. Тия не стала спрашивать, от чего. Первыми забеспокоились первокурсники. Хайбара, всегда жизнерадостный, стал реже улыбаться. Он подходил к Гето, задавал вопросы, но Гето отвечал односложно, и Хайбара уходил, понурив голову. Нанами молча наблюдал, но однажды поймал Тию в коридоре. - Что с вами происходит? - спросил он прямо. - Ничего, - ответила Тия. - Вы врёте. - Возможно. Он посмотрел на неё долгим взглядом, потом кивнул и ушёл. Даже Мэй Мэй и Утахиме, которые редко появлялись в академии, заметили перемены. Утахиме спросила Сёко, в порядке ли они. Мэй Мэй просто хмыкнула и сказала: «Студенты - они такие». Яга тоже заинтересовался. Он вызвал Тию к себе в кабинет, посмотрел поверх очков. - Что происходит в вашей группе? - Не понимаю, о чём вы. - Вы все выглядите так, будто похоронили кого-то. Тия промолчала. - Я не лезу в личное, - сказал Яга. - Но если это влияет на работу, я вынужден вмешаться. - Не влияет. - Врёте. - …Нет. Он отпустил её, но Тия чувствовала на себе его взгляд до самого выхода. Годжо мучился бессонницей. Тия узнала об этом случайно. Она проснулась ночью от кошмара - липкого, тяжёлого, как болотная трясина. Ей снилось, что она снова в особняке. Воздух был спёртым, тяжёлым, пахло старым деревом, ладаном и ещё чем-то кислым - запахом, который она узнала в ту их первую встречу. Запахом табака и дешёвого сакэ. Запахом Рендзо. Фарфоровая кукла в зеркале смотрела на неё пустыми глазами. Рэйко стояла рядом, поджав губы, поправляла фату - длинную, тяжёлую, душащую. Нобору говорил что-то сладкое, приторное, как сироп, от которого тошнило. А в дверях стоял он. Рендзо. Он был в чёрном кимоно - небрежно завязанном, мятом. Пальцы с грязными ногтями сжимали край косяка. Он улыбался - масляно, снисходительно, будто она была не человеком, а вещью, которую он уже купил и теперь примеряет. - Ты неплоха, - сказал он. Голос - низкий, вкрадчивый, как скользкая тварь, выползающая из темноты. Он подошёл ближе. Тия хотела отступить - ноги не двигались, приросли к полу. Он взял её за подбородок - пальцы холодные, липкие, сжимают слишком сильно, до хруста. - Неплоха, - повторил он. - Я тебя научу, как быть хорошей женой. Она стояла перед алтарём в белом платье - чужом, тяжёлом, с корсетом, который сдавливал рёбра, не давал дышать. Фата закрывала лицо, мешала смотреть. Но она видела его - Рендзо стоял рядом, и его рука лежала на её талии, пальцы впивались в бок, прожигая ткань. Она хотела закричать - и не могла. Голос пропал. Только беззвучный хрип вырывался из горла. Её руки были пусты. Ни заколки с паучьей лилией. Ни браслета из ниток. Ни татуировок, которые обычно светились, защищали. Она чувствовала их - где-то глубоко, под слоем фарфора и шёлка, - но не могла до них дотянуться. Будто их запечатали. Рендзо наклонился к её уху. Дыхнул - перегаром, табачным смрадом. - Не бойся, - прошептал он. - Я буду нежным. Если заслужишь. Тия проснулась. Сердце колотилось где-то в горле, в висках стучала кровь. Она сидела на кровати, обхватив колени руками, и чувствовала, как по телу бежит липкий холод. Во рту - привкус желчи. Она сглотнула, чтобы не вырвало. В комнате было темно. За окном - ни звука. Тия медленно выдохнула, сжала пальцами край одеяла. «Это был сон, - сказала она себе. - Только сон». Но внутри всё ещё жило омерзение - тяжёлое, тошнотворное, как от прикосновения слизня. Она потёрла подбородок, там, где во сне его пальцы сжимали кожу. - Только сон, - повторила она вслух. И не поверила. Дрожь не проходила. Потом встала, накинула халат и вышла на кухню. Годжо был там. Он сидел за столом, перед ним - пустая кружка и телефон. На экране застыло аниме - яркие картинки, но он не смотрел. Взгляд потерянный, пустой. Он крутил в руках ложку, не замечая. Когда Тия вошла, он замер на секунду. Дёрнулся - будто хотел встать, подойти. Потом отступил. Опустил глаза. - Ты чего не спишь? - спросил он. Голос ровный, но какой-то… чужой. - Дурной сон приснился, - ответила Тия. - Какой? - Неважно. Она не стала рассказывать. Он не стал спрашивать. - Я вот, - Годжо кивнул на телефон, - засмотрелся аниме. Решил пожевать чего-нибудь. На столе ничего не было. Ни еды, ни следов от неё. Тия не стала указывать на это. - Понятно, - сказала она. Они постояли в тишине. Минуту. Две. Годжо смотрел в телефон, Тия - в окно. Ночь была безлунной, чёрной. - Ладно, - сказал он. - Пойду спать. - Спокойной ночи. - Спокойной ночи. Он вышел, не оборачиваясь. Тия осталась на кухне одна. «Он не спит, - поняла она. - Он вообще не спит». Тия вернулась в свою комнату, легла на кровать и уставилась в потолок. Заснуть она не пыталась - знала, что не получится. Просто лежала, слушая, как за стеной иногда скрипят половиц. Он тоже не спал. Гето стал больше рисковать на миссиях. Тия заметила это, когда они вместе отправились на зачистку. Он поглотил проклятие второго уровня - быстро, жадно, без обычной осторожности. - Ты не проверял его, - сказала Тия. - Проверил. - Недостаточно. - Достаточно. Он не смотрел на неё. Говорил в сторону, будто она была не важна. - Сугуру, - позвала Тия. - Что? - Ты не обязан делать это один. - Я знаю. - Тогда зачем? Он промолчал. Потом были проклятия первого уровня. Потом - особые. Тия слышала от Яги, что Гето берётся за самые опасные задания, что он поглощает духов, которые могут его уничтожить. - Он пытается стать сильнее? - спросила она у Годжо. - Не знаю, - ответил тот. - Может быть. Может быть, он пытается забыть. - Что забыть? Годжо не ответил. Сёко замотала себя так, что упала. Это случилось во время физической подготовки. Они бежали кросс, Сёко была позади - как обычно. Но вдруг её дыхание сбилось, ноги подкосились, и она рухнула на траву, не добежав до финиша. Тия подбежала первой. - Сёко! Сёко, ты слышишь? Бледное лицо, тёмные круги под глазами. Дыхание поверхностное, частое. Гето опустился на колено, проверил пульс. - Она без сознания. Надо в медпункт. Годжо, не говоря ни слова, подхватил Сёко на руки. Она была лёгкой - слишком лёгкой. Он понёс её быстрым шагом, Тия и Гето рядом. В медпункте Ямада-сан поставила капельницу. Сёко пришла в себя через час, но была слабой, как тряпичная кукла. - Что с тобой? - спросила Тия. - Ничего, - прошептала Сёко. - Просто устала. - Ты не ела несколько дней, - сказала Ямада-сан. - И применяла обратную проклятую технику до истощения. Это не просто усталость. Это опасно. Сёко отвернулась к стене. Яга пришёл через полчаса. Он отчитал её - не кричал, но каждое слово било больно. - Ты не станешь сильнее за несколько месяцев, если будешь себя изматывать. Ты потеряешь способность использовать технику вообще. А может, и жизнь. Техника исцеления - это не просто энергия. Это часть тебя. Если ты отдашь её всю - ты не восстановишься. Сёко молчала. - Ты поняла меня? - Да, - тихо ответила она. - Я надеюсь. Он вышел. Тия сидела рядом, держала Сёко за руку. - Зачем ты это делаешь? - Чтобы быть полезной. - Ты и так полезная. - Недостаточно. Тия не знала, что ответить. Состояние четвёрки повлияло даже на Хаято. В очередной визит Тия приехала к нему одна - Годжо был в клане, Гето на задании, Сёко в медпункте, на этот раз лечили её. Хаято встретил её у калитки, но не бросился на шею. Просто взял за руку и повёл в дом. - Ты грустный? - спросила Тия. - Нет, - ответил он. - Врёшь. - …Поругался с Юми. - Из-за чего? - Не помню. Из-за глупости. Они сидели в его комнате. Хаято рисовал - чёрные линии, серые пятна. Не его обычные яркие рисунки. - Тия, - сказал он. - Что? - А вы больше не дружите? - Дружим. - Не похоже. Она не знала, что сказать. В клане начались приготовления. Примерки нарядов. Украшения для помолвки. Образцы тканей, эскизы причёсок. Рэйко суетилась, выбирала, советовалась. Тия стояла перед зеркалом, глядя на себя в очередном кимоно - розовом, с золотом, с вышитыми журавлями. - Вы будете самой красивой невестой, - щебетала служанка. Тия молчала. Ей становилось всё равно. На платья, на украшения, на жениха. На помолвку, которая приближалась с каждым днём. Она просто хотела, чтобы жизнь стала прежней. Чтобы они снова собирались на кухне, спорили о фильмах, смеялись. Чтобы Годжо обнимал её, поднимал в воздух, говорил «Ты чего такая кислая?». Чтобы Гето ставил перед ней кружку с чаем и накрывал её руку своей. Чтобы Сёко читала книгу и крутила сигарету. Она хотела их. Не таких - потерянных, сломленных, запертых в своих головах. А тех - живых, настоящих. Перелом случился, когда они всё-таки собрались все четверо. Хаято пригласил их в гости. Тия уговорила Годжо приехать, Гето отпросился с задания, Сёко выписали из медпункта. Они сидели в большой зале дома родителей Гето - на диване, в креслах, на полу. Молча. Хаято сидел в углу, сжимая в руках Кьюби и Неро. Смотрел на них. На Годжо, который уставился в телефон. На Гето, который смотрел в окно. На Сёко, которая смотрела на шкаф с книгами. На Тию, которая сжала пальцы в замок. - Вы поссорились? - спросил Хаято. - Нет, - ответил Годжо. - Тогда почему вы не разговариваете? - Разговариваем, - сказал Гето. - Неправда. Хаято вскочил. Швырнул в Гето Кьюби. Потом в Годжо - Неро. Игрушки упали на пол, отскочили. - Вы меня бесите! - закричал он. - Вы всё время молчите! Раньше вы смеялись, спорили, обнимались! А теперь сидите как… как… Он не мог подобрать слова. - Как чужие! - выкрикнул он. - Я вас не узнаю! Тия грустная, Сатору не улыбается, Сугуру молчит, Сёко курит! Я хочу, чтобы вы были как раньше! Ненавижу! Он заплакал. Слёзы текли по щекам, он вытирал их рукавом, но они всё текли и текли. Тия подошла, обняла его. - Прости, - прошептала она. - Не надо просить прощения! - крикнул Хаято. - Вы должны мириться! Он уткнулся лицом в её плечо, всхлипывая. Годжо и Гето переглянулись. Впервые за долгое время. Не отводя взгляда. - Он прав, - тихо сказал Годжо. - Знаю, - ответил Гето. - Мы… - Годжо замолчал. - Мы справимся, - закончил Гето. - Да. Сёко поднялась, подошла, обняла их всех - Тию, Хаято, Годжо, Гето. Неловко, но крепко. - Идиоты, - сказала она. - Знаем, - ответили они почти хором. Хаято шмыгнул носом. - Вы помирились? - Да, - сказал Годжо. - Обещаете? - Обещаем. В следующую ночь Тия не спала. Она лежала в кровати, слушала тишину. Ждала. Шаги в коридоре послышались около двух. Тия поднялась, накинула халат и вышла на кухню. Годжо сидел за столом. Снова пустая кружка, снова телефон, снова потерянный взгляд. Он не смотрел аниме. Просто сидел. - Сатору, - позвала Тия. Он поднял голову. Хотел что-то сказать - и не смог. Тия подошла. Обняла его. Просто обняла - молча, не спрашивая, не объясняя. Годжо замер. На секунду - будто не понимал, что происходит. Потом его руки поднялись, сомкнулись у неё на спине. Крепко. Почти больно. Они стояли так долго. Минуту. Пять. Десять. - Я не знаю, как это исправить, - прошептал Годжо. - Не надо исправлять, - ответила Тия. - Просто будь рядом. - Я рядом. - Будь здесь. Он кивнул. Не отпускал. Постепенно, по чуть-чуть, жизнь начала возвращаться. Завтраки. Сначала молчаливые, потом с короткими фразами, потом - с привычными перепалками Годжо и Сёко о том, кто оставил грязную чашку на столе. Разговоры. Ни о чём и обо всём. Тия не спрашивала о бессоннице. Годжо не спрашивал о кошмаре. Они просто говорили - о погоде, о заданиях, о Хаято, который, наконец, помирился с Юми. Прогулки. Сначала короткие, до магазина. Потом дольше - до парка, до набережной, до их любимого кафе. Касания. Годжо снова начал обнимать - сначала робко, потом как раньше. Гето снова ставил чай, накрывал её руку своей. Сёко улыбалась, крутила сигарету, не зажигая. Фильмы по вечерам. Тия снова сидела между ними на диване. Годжо клал голову ей на плечо. Гето держал за руку. Сёко делала вид, что смотрит экран. Они не говорили вслух о том, что их гложет. Но перестали быть совсем одни в своих проблемах. - Может, - сказал Годжо однажды вечером, - всё наладится? - Может быть, - ответила Тия. - Ты не веришь? - Хочу верить. - Тогда будем верить вместе. Он обнял её. Она не отстранилась. Обняла в ответ. За окном темнело. На стекле проступил лёгкий ледяной узор - Снежная принцесса рисовала цветы.