Тысяча ночей: на перекрёстке

Декабрь вползал в город незаметно - через промозглые ветра и лужи, покрытые тонкой коркой льда. Тия не заметила, как закончился ноябрь - дни слились в один бесконечный серый ком, в котором не было ни начала, ни конца. Только ожидание. Только тишина перед бурей. Она узнала о банкете случайно. Телефон зазвонил, когда Тия перебирала бумаги на столе - старые отчёты, черновики писем, список имён, который Рэйко заставила выучить. На экране высветился номер клана. - Цучимикада Тия, - ответила она. - Это Тэцуя, - голос старейшины звучал ровно, почти скучающе. - По поводу приёма в честь дня рождения наследника Годжо. Вам пришло приглашение. Перешлём курьером. Тия замерла. В прошлом году она была там как тень - подруга Сатору, гостья, которую никто не замечала. В этом году всё будет иначе. - Я поняла, - ответила она. - Вот и славно. И ещё - список гостей уже свёрстан, так что не удивляйтесь, если… В трубке послышался шум, будто телефон перехватили. Голос Рэйко - резкий, отточенный - врезался в ухо: - Седьмого числа. Вы будете присутствовать как представительница клана Цучимикада. - В прошлом году я была гостьей, - сказала Тия. - В этом году вы - почти помолвленная невеста из уважаемого рода. Поведение должно быть соответствующим. Пальцы Тии сжали ручку, лежащую на столе. Пластик противно скрипнул. - Рендзо приедет? - Пока не известно. Но возможны представители клана Зенин. Будьте готовы. Вы получите список тем для разговора и имена ключевых гостей. Выучите. Не позорьте клан. Трубку положили с той стороны. Тия смотрела на телефон, ощущая, как в груди разрастается тяжёлый, холодный ком. Через два дня Годжо поймал её в коридоре. Он выглядел так, будто не спал третью ночь - под глазами залегли тени, но голос оставался нарочито бодрым. - Короче. Банкет седьмого. Ты идёшь с нами. Как в прошлом году. Я уже сказал остальным. - Мне уже передали приглашение через клан, - Тия достала конверт из кармана кардигана. Годжо скривился, даже не взглянув на бумагу: - Это не считается. Твой клан вечно всё усложняет. Ты идёшь как моя гостья. Как подруга. Как в прошлом году. В прошлом году. Она помнила: они втроём - Годжо, Гето, Сёко - бродили по магазинам в районе Сибуя. Годжо тыкал пальцем в витрины, требовал померить «вот это безумие», Гето молча, откладывал вещи из шёлка и бархата, Сёко курила на улице и сквозь стекло показывала большие пальцы. Тия тогда смеялась. Настоящим смехом, которому не нужно было разрешение. В том году она стояла у колонны с бокалом, и никто не подходил знакомиться. Никому не было дела до подруги наследника Годжо. Её тогда почти не трогали - только любопытные взгляды, только тихие пересуды. Она чувствовала себя невидимкой - и это было лучшим подарком. Сейчас свобода пахла фальшью и бумагой для писем. - В прошлом году, - повторила Тия. - Это был хороший день. - Будет и сейчас, - отрезал Годжо. Он не договорил. Тия и так знала, что он хотел сказать: «Я не позволю им испортить это». Но оба понимали - они уже испортили. На кухне Годжо размахивал руками перед Гето, который невозмутимо сворачивал карту миссии. - ...и поэтому нам нужен торт в виде дракона! - Годжо встал на табуретку. - Или нет, в виде меня. Годжо-дракон. С голубыми глазами. - Ты полгода не ел сладкого после той отравы от старейшин, - заметил Гето, не поднимая головы. - И теперь хочешь торт? - Хочу. Это мой день рождения, мне можно всё. Сёко помешивала кофе за столиком у стены. Увидела Тию, кивнула. - Не хочу без вас, - сказал он. - Раньше всегда было скучно, пока вы не пришли. В этом - тем более. - Ты просто хочешь, чтобы мы составили тебе компанию, - заметила Сёко. - И это тоже. - А если Зенины притащат Рендзо? - спросил Гето. В комнате повисла тишина. Тия почувствовала, как к горлу подступает ком. - Не притащат, - ответил Годжо. - У него нет приглашения. - А если всё же? - не унимался Гето. - Тогда я лично провожу их до выхода. - Ты не можешь выгнать гостей с собственного праздника. - Могу. Это моё день рождения. Тия слушала их спор и чувствовала, как внутри всё сжимается. Если на банкет притащат Рендзо - будет фарс. Если не притащат - всё равно каждый гость, знающий о помолвке, подойдёт поздравить. «А, это вы - невеста Зенина?» - будут говорить они, и в их голосах не будет злобы. Только любопытство. Только ощущение, что она - экспонат в музее. «Цучимикада? Та самая? Интересно, как она выглядит». Тия сжимала кулаки, просто представляя, как её спину прожигают чужие взгляды. - Или если не притащат, - добавила Тия, - всё равно будут подходить. Узнавать. Поздравлять. - Она помолчала. - Приглашения на помолвку уже разослали. Тэцуя сказал. Годжо выругался сквозь зубы, коротко и зло. - Значит, в этом году ты не сможешь просто стоять в углу, - заключил Гето. - Тебя будут разглядывать. Тия не ответила. Внутри поднималось то ли раздражение, то ли страх - она сама не разбиралась. Перевела взгляд на свои руки, лежащие на бумагах. Пальцы были неподвижны, белые костяшки едва заметно выступали под кожей. - Не хочу туда идти, - призналась она тихо. - Я знаю, - ответил Годжо. - Но ты пойдёшь, - Гето произнёс это не как приказ, а как констатацию факта. - Пойду, - выдохнула Тия. - Потому что не пойти - значит показать слабость. И тогда они там, в кланах, решат, что меня можно гнуть дальше. Годжо протянул руку, накрыл её пальцы. Не сжал - просто положил, давая почувствовать тепло. - Я буду рядом. Весь вечер. - Не сможешь, - возразил Гето. - Тебя будут отрывать. Родители, партнёры, гости. Ты - наследник. - Буду отрываться обратно. - Сатору… - Я сказал - буду рядом. Тия подняла глаза. Взглянула на Годжо, потом на Гето. Они оба смотрели на неё - один с вызовом, другой с тихой поддержкой. - Спасибо, - сказала она. - Тия? - позвал Годжо. - Что? - Ты с нами? - Да, - ответила она. - Конечно. «В прошлом году я была никем, - подумала она. - В этом - я товар, который выставляют на витрину». Сёко позвонила на следующий день. - Завтра идём платье выбирать. В десять утра у входа. Не опаздывай. - Я могу сама… - Нет, не можешь. Я директор по закупкам. - С каких пор? - С тех пор, как вы двое в прошлый раз чуть не купили ей выпускное платье с пайетками. В десять. Жду. Где-то на заднем плане Годжо возмущённо засопел. Тия почти улыбнулась. В четверг утром Токио встретил их мелким дождём. Тия вышла из такси - воротник пальто поднят, волосы заплетены в тугую косу. Сёко уже стояла у входа в торговый центр, вертела в пальцах незажжённую сигарету. - Ты рано, - сказала Тия. - Не спалось. - Опять? Сёко не ответила. Кивнула в сторону дверей. - Пошли. Годжо с Гето подтянутся. В прошлом году они пробежались по магазинам за час. Сейчас каждый шаг давался тяжело. Перемерили четыре бутика. Сёко отбраковывала варианты короткими фразами: «Слишком открыто», «Цвет дохлой мыши», «Это для тёти на юбилей». Годжо мотался между вешалками, притаскивал самые нелепые наряды - с пайетками, с перьями, с вырезом до поясницы - и требовал, чтобы Тия «померила для смеха». Гето молча, складывал в стопку то, что действительно стоило внимания. - Это, - сказал он, когда Тия вышла из примерочной в шестом по счёту платье. Тёмно-синее. До колена. Длинные рукава, закрытая спина, но на талии - изящный перехват, который не давал наряду выглядеть скучно. Сёко одобрительно хмыкнула. Годжо присвистнул: - Выглядит так, будто ты собралась свергнуть императора. Забираем. Тия повернулась перед зеркалом. В прошлом году они купили тёмно-вишневое с открытыми плечами и длинным подолом. Она чувствовала себя в нём бабочкой, которую выпустили из банки. Свободной. Легкой. Теперь ткань плотно облегала плечи, юбка падала ровными складками. Сдержанно. Дорого. По-взрослому. «Взрослой надо быть», - подумала Тия. Она кивнула. - Берём. Обратно ехали в такси. Годжо втиснулся на заднее сиденье между Тией и Гето, Сёко села спереди, сразу уткнувшись в телефон. Тия держала пакет на коленях, поглаживая шуршащий чехол. - Ты как? - спросил Гето тихо. - Нормально. Гето не стал давить. Годжо смотрел в окно. В стекле отражались мокрые огни реклам. Просто положил ладонь поверх её руки - на секунду, убрал. - Седьмого я буду вас встречать у входа, - сказал он, не оборачиваясь. - Как в прошлом году. - Как в прошлом году, - эхом отозвалась Сёко с переднего сиденья. Тия промолчала. Она думала о том, что в прошлом году зал был заполнен чужими людьми, а она чувствовала себя почти прозрачной. В этом году её заметят все. И не только потому, что платье стало другим. Она представила, как Рендзо - если он придёт - положит руку ей на талию. Как кто-то из гостей Зенинов подойдёт с улыбкой: «Вы, должно быть, Цучимикада?» Как старейшины её собственного клана будут наблюдать со стороны. А потом представила, как Годжо - именинник, центр всеобщего внимания - вдруг вынырнет из толпы, схватит её за руку и утащит танцевать, громко объявив: «А это мои друзья, и сегодня они делают что хотят». Тия закрыла глаза. Она ещё не знала, придёт Рендзо или нет. Не знала, сколько улыбок придётся выдавить. Не знала, как успокоить Тёмную, которая заворочалась где-то глубоко внутри, почуяв приближение толпы и фальшивых улыбок. Но знала одно: седьмого декабря она будет там. Как подруга. Хотя бы на один вечер. Такси повернуло к академии. Дождь за окном перестал - осталась только сырая темнота и огни, расплывающиеся в лужах. Тия вышла первой, поправила воротник пальто. Годжо вылез следом, потянулся, хрустнув шеей. - Завтра репетиция? - спросил он у Сёко. - Какая репетиция? - Ну, причёска, макияж, всякое. - Ты вообще видел меня с макияжем? - Нет. И, наверное, не увижу. - Правильно. Они зашли в общежитие. Коридор встретил их тишиной - только вентиляция гудела где-то под потолком. Тия разулась, повесила пальто, понесла пакет с платьем в комнату. - До завтра, - сказал Гето, останавливаясь у своей двери. - До завтра, - ответила Тия. Она закрылась в комнате. Положила пакет на стул, села на кровать. В голове гудело от мыслей, которые не складывались в связные предложения. «Седьмого декабря. Пять дней». Она легла, не раздеваясь, и уставилась в потолок. В щель между занавесками пробивался свет фонаря - жёлтый, тусклый, неподвижный. «В прошлом году я не спала перед этим днём от волнения. В этом - от страха». Седьмое декабря наступило неожиданно. Тия проснулась от того, что в дверь постучали. Коротко, настойчиво. - Вставай, - голос Сёко был хриплым, будто она сама не спала. - Нам через два часа выходить. Тия села на кровати. За окном ещё было темно - декабрьское утро не торопилось с рассветом. Она оделась быстро - в свитер, джинсы, удобные ботинки. Платье и туфли были в пакете. Сёко ждала в коридоре - в чёрной юбке и простой водолазке, волосы собраны в низкий хвост. - Твоя очередь причёсываться? - спросила Тия. - Хуже. Моя очередь делать твою причёску. Визажист приехал из салона, который Годжо оплатил заранее. Тия сидела на табурете в общей гостиной, чувствуя, как кисточки скользят по векам, скулам, подбородку. Сёко наблюдала со стороны, иногда подавала голос: «Слишком ярко», «Сделайте проще». К восьми утра Тия взглянула в ручное зеркало и не узнавала себя. Макияж был сдержанным, но глаза казались больше, глубже. Губы подкрасили нюдовой помадой - без кричащих оттенков. К лицу словно приклеили маску фарфоровой куклы, которую можно выставлять на витрину. - Годится, - сказала Сёко. Тия кивнула. В половине девятого она надела платье. Ткань легко скользнула по плечам, юбка легла ровно. Тия взяла со стула заколку - старую, с паучьей лилией, почти стёршейся. Сёко подошла, помогла закрепить причёску. - Ты готова? - Нет. - Никто никогда не готов, - ответила Сёко. - Сатору ждёт у ворот. Перед выходом Тия взглянула в зеркало. Фарфоровая кукла смотрела на неё знакомыми голубыми глазами. Только теперь кукла знала, что внутри неё бьётся живое сердце. Она развернулась и пошла к двери. Машина Годжо - чёрный седан, арендованный через его помощников - ждала у ворот. Внутри было тепло, пахло кожей и дорогим парфюмом. Годжо сидел на переднем сиденье, обернулся. - Ты красивая, - сказал он просто. - Это платье. - Это ты. Тия не ответила. Потому что если бы открыла рот - сказала бы что-то, о чём потом пожалела. «Ты тоже красивый. Слишком. До боли. Как тогда, в горах, когда ты улыбался, и я забывала дышать». Она сжала пальцы на коленях и промолчала. Сёко, Гето и Тия сели сзади. Машина тронулась. Зал был тем же, что и год назад. Тия вошла под руку с Годжо, но сразу отпустила - его окружили старейшины, партнёры, какие-то дамы в бриллиантах. Тия отошла к колонне, где обычно стояла в прошлом году. Сёко и Гето были рядом. - Будешь стоять здесь? - спросил Гето. - Буду. - Мы с тобой. Тия благодарно кивнула. «Мы с тобой», - повторила она про себя. Простое обещание, которое он сдержал уже сто раз. И от этого становилось легче. Они подходили. Не сразу - сначала только смотрели, перешёптывались. Потом одна женщина в бирюзовом платье отделилась от группы: - Вы - Цучимикада-сан? - голос приторный, как сироп. - Да. - Поздравляю с помолвкой. Рендзо-сан очень… основательный человек. Вы будете счастливы. - Спасибо. Тия улыбнулась. Улыбка держалась ровно столько, сколько требовал этикет. Внутри - пустота. «Счастлива? С человеком, чьи пальцы я вспоминаю с отвращением? Спасибо за пожелание, но оно опоздало лет на десять». Потом подошёл мужчина в очках - представитель какого-то клана, она не запомнила имя. - Цучимикада, говорите? Из той самой семьи? А я слышал, ваши земли переходят под контроль… - Это ко мне не относится, - вежливо перебила Тия. - Обратитесь к моему дяде Нобору. Мужчина хмыкнул, отошёл. Гето напрягся. Сёко сжала пальцы. - Держись, - прошептала она. «Держись. Легко сказать, когда ты не та, на кого смотрят как на выставленную на продажу вещь», - подумала Тия, но вслух ничего не сказала. Годжо, заметив, что Тию окружили, выбрался из толпы. - А вот и моя самая лучшая подруга! - громко объявил он, беря Тию под локоть. - Извините, мы должны обсудить поздравительную речь. Он увёл её к окну, подальше от любопытных глаз. - Ты как? - Устала. - Ещё не началось. - Уже. - Потерпи. Я придумал кое-что. - Что? - Сюрприз. - Я не люблю сюрпризы. - Этот понравится. «Интересно, он правда верит в то, что говорит? Или просто пытается меня отвлечь?» Тия смотрела на его лицо — мальчишеское, азартное, с искрами в глазах. И подумала: «Если бы не помолвка. Если бы не Рендзо. Я бы, наверное...» Она отогнала эту мысль. Годжо оставил её у окна, а сам вернулся к гостям. Тия смотрела в стекло, за которым мерцали огни города. Город жил своей жизнью - там, за стенами зала, не было старейшин, помолвок, требовательных взглядов. Только обычные люди, которые не знали, что такое проклятая энергия. «Хорошо им», - подумала Тия. - «Не знать. Не бояться». В дверях показался новый посетитель - мужчина в чёрном смокинге, седовласый, с цепким взглядом. Тия узнала его - встречала на одном из приёмов в клане. Представитель побочной ветви Зенинов. Он посмотрел в её сторону, кивнул, но подходить не стал. Просто прошёл к столу, сел, заказал виски. «Слава богам, - подумала Тия. - Хотя бы не Рендзо». Годжо вынырнул из толпы через полчаса. Схватил Тию за руку. - Танцуем. - Я не… - Не спорь. Он вытащил её в центр зала. Музыка была медленной, почти невесомой. Годжо обнял за талию, Тия положила руку ему на плечо. - Трясёшься, - заметил он. - Холодно. - Врёшь. - …Да. Они кружились медленно, почти не сходя с места. Тия чувствовала его ладонь на своей спине - горячую, уверенную. И свою дрожь, которую нельзя было списать на холод. «Почему с ним так? Почему сердце колотится, даже когда мы просто стоим рядом?» - Я хотел сказать, - начал Годжо, - что ты не одна. Даже когда кажется, что все смотрят, что никто не на твоей стороне. - Знаю. - И что я… Он запнулся. - Что? - Ничего. Просто помни: я рядом. Тия посмотрела ему в глаза. На секунду ей показалось, что он договорит. «Что именно? «Я люблю тебя»? «Я спасу тебя»?» Она не знала, чего боится больше - услышать эти слова или не услышать никогда. Он улыбался - той самой улыбкой, которая делала его похожим на мальчишку. - Ладно, - сказала она. - Помню. «Помню. Каждый твой взгляд, каждое касание, каждую неловкую шутку. Потому что ты - это ты. И я… я, кажется, тоже». Музыка стихла. Годжо не отпустил. - Ещё один танец? - У тебя гости. - Гости подождут. Тия хотела возразить, но не смогла. Слишком хорошо было стоять в его руках, чувствовать его дыхание, забыть на несколько минут о зале, о старейшинах, о Рендзо. «Ещё один танец, - сказала она себе. - А потом я вернусь в реальность». Они танцевали снова. Тия закрыла глаза, чувствуя тепло его рук, запах его одеколона, уверенность, которую он дарил без слов. «Если это сон, - подумала она, - не дай мне проснуться». После полуночи гости начали расходиться. Тия стояла у колонны, сжимая в руках бокал с соком. К ней больше не подходили - видимо, поняли, что разговоров не будет. Гето стоял рядом, молчал. Сёко курила на балконе - одна, выпуская дым в холодное небо. Годжо подошёл, когда зал почти опустел. - Ты сегодня выстояла. - Выстояла. - Я тобой горжусь. - Не надо. - Надо. Он взял её за руку, повёл к выходу. - Поехали домой. - Поехали. В машине Тия сидела у окна, глядя на проплывающие огни. Годжо и Гето переговаривались вполголоса. Сёко дремала. - Рендзо не пришёл, - сказал Гето. - Не пришёл, - ответил Годжо. - Но говорили о нём. - Говорили. Тия слушала, не вникая. Ей было всё равно. Сегодня она не сдалась. Не заплакала. Не сбежала. Она выжила. В общежитии Тия сняла туфли, надела тапочки. - Завтра разберём, - сказала Сёко. - Завтра. Она зашла в свою комнату, закрыла дверь. Села на кровать, не раздеваясь. Взгляд упал на шкатулку - закрытую. «После банкета, - думала она, - будет помолвка. Потом - замужество. Потом - жизнь с человеком, которого я не знаю». Но сегодня она хотя бы не упала. Поднялась сняла платье, повесила на вешалку. Затем легла, натянула одеяло до подбородка. За окном моросил дождь. На стекле - ни льда, ни узоров. Снежная принцесса молчала. Она закрыла глаза.