The Revenge Agenda/Программа мести (Accidental Love #3)

Раш Две порции превращаются в четыре… затем в пять. Я умею пить, но мне нравится это состояние, когда всё вокруг подергивается приятной, счастливой дымкой. Особенно Хантер. Тревога, которая раньше залегала складкой на его лбу, исчезла, и он снова стал собой. Весь в черном, с аккуратным пробором, волевой челюстью и уверенными мыслями. Он из тех парней, которым принадлежит этот мир. Может, сейчас он так не чувствует, но это ненадолго. Не с таким, как он. Мир был создан для таких мужчин. И перед такими мужчинами я готов раздвинуть ноги чертовски легко, особенно после пяти кружек пива. Он тоже расслабился. Это видно по его легкой улыбке и глазам, которые искрятся так же ярко, как мой мозг. Такое редко случается за пределами моей «Берты», но мне с ним комфортно. Мне не нужно заниматься ментальной гимнастикой, чтобы следить за его мыслью, или бесконечно оправдываться, почему я хочу поговорить именно об этом. Я вполне экстравертный человек, но с некоторыми людьми вести диалог тяжело. Без всякой причины. Приятно найти того, с кем говорить легко. Наши барные стулья тоже незаметно пододвинулись друг к другу; каждая новая порция выпивки сокращала дистанцию, пока моё колено не уперлось в его бедро. И ни один из нас не делает из этого проблемы. Я притворяюсь, что не замечаю этого, и очень надеюсь, что он тоже притворяется. — Мы так и не поборолись на руках, — говорит он. Я с трудом пытаюсь вспомнить события, предшествующие четвертому пиву. Поддразнивания и вызовы кажутся теперь неважными. Я бросаю на него ухмылку: — Хочешь снова помериться членами? — Технически, я не думаю, что мы вообще начинали ими мериться. — Спорим, мой больше. Хантер давится смехом. Мне начинает нравиться этот звук — он означает, что ему нравится сказанное мной, но он не хочет этого признавать. — Мы всё еще обсуждаем гипотетический тест на мужественность? — Определенно нет. Я говорю о реальных членах. Хантер проводит языком по нижней губе, в уголках его глаз собираются морщинки. — Я видел твой «леденец» и могу подтвердить: ты определенно больше меня. У меня отвисает челюсть. — Ты сказал, что ничего не видел! — Я сказал, что не был на этом сфокусирован. — В его глазах пляшут чертики. — Я солгал. — Вау. Во-о-оу. А я-то думал, что наши отношения строятся на взаимном доверии и мести. — Технически, мы еще не совершили никакой мести. Так что можно и доверие заодно выкинуть в окно. Я скрещиваю руки на груди и фыркаю: — Это потому, что ты сказал, будто наш поцелуй был недостаточно горячим. Он был идеально горячим, большое спасибо. Вообще-то… раз уж ты такой эпический лжец, я тебе не верю. Я требую показать мне видео. Хантер оглядывает бар. — Прямо здесь? — Да. — Сейчас? — Очевидно, что сейчас, потому что иначе я рискую забыть, а чем больше я об этом думаю, тем сильнее мне хочется его увидеть. Он смеется, и на этот раз смех звучит легче, чем обычно. — Я не хочу, чтобы все вокруг стали свидетелями этого. — Почему? Думаешь, это вызовет спонтанную оргию? — Тебе кто-нибудь говорил, что у твоего голоса нет регулятора громкости? — Постоянно на работе. Я их игнорирую. — Шокирующая новость. — Он прикусывает губу. — Ладно, я покажу. Но не здесь. — Тогда где? В коридоре у туалета? Хочешь пережить момент, когда ты прижал меня к двери? Выражение лица Хантера дергается. — Нет. Моя машина на парковке, если хочешь, можем пойти туда. — Ты же не планируешь ехать домой за рулем? — Слушаюсь, мамочка. Я наклоняю голову, пытаясь понять, случайно ли он вырвалось или это такой сарказм. Поскольку я не могу определить, решаю его подколоть. — У тебя кинк на «мамочек»? — Раш! — Хантер хлопает ладонью мне по рту, оглядываясь по сторонам. Когда он снова поворачивается ко мне, его лицо находится в нескольких дюймах от моего, а глаза блестят чем-то… чем-то, от чего мне становится хорошо. — Тебя вообще никуда нельзя вывести, да? Если бы мой рот не был закрыт его ладонью, я бы заметил, что он вполне может вывести меня в спальню, и я бы даже не сопротивлялся. Вместо этого я лижу его ладонь. Он не убирает руку. Единственной моей наградой становится суровый взгляд, который моему члену очень трудно игнорировать. — Ты закончил? — спрашивает он, и его голос приобретает восхитительную хрипотцу. Я могу только кивнуть. Когда он отпускает меня, я вскакиваю со стула и оказываюсь на полпути к двери прежде, чем успеваю моргнуть. Я знаю, на что надеюсь в этой его машине, но никогда нельзя быть уверенным, что я правильно считал знаки. Если окажется, что видео такое же горячее, каким ощущался тот поцелуй, всё может зайти далеко. Если же оно такое неловкое, как расписывал Хантер, то сексуальному напряжению можно сказать «пока-а-а». Я скрестил и пальцы, и всё остальное, надеясь, что мои инстинкты меня не подводят. Пройдя пару шагов по парковке, я замираю, понимая, что понятия не имею, на чем он ездит. Мы не уходили с работы вместе, потому что так положено в кино, когда у вас тайные… ну, в нашем случае «мстительные» отношения, но суть та же. Хантер не спеша подходит ко мне, и я не могу сдержать тяжелый вздох. — Ты всё портишь. — Порчу что? — Предвкушение. Его глаза немного сужаются. — Предвкушение… нашего экранного дебюта. И, надеюсь, кое-чего еще. — Именно. Видео. Где мы целуемся. Доказательства того, что это было. — Мне не нужны доказательства. Моя «темная сторона» выходит поиграть. — Почему? Часто об этом думаешь? Прокручиваешь в голове перед сном? Или, может, в душе? Думал когда-нибудь обо мне, держа свой член в руке? — Твою мать, Раш, нельзя говорить такое своему боссу. Я морщу нос. — Ты не ведешь себя со мной как босс. Но если хочешь, я могу называть тебя «сэр». Я не могу понять, какой это был стон — хороший или плохой. Пока он не кладет руку мне на бедро, притягивая ближе к серебристой машине, и не шепчет прямо в ухо: — В первый раз, когда я тебя увидел, еще до того, как понял, что происходит, я подумал, что ты здесь для того, чтобы мы с Иэном с тобой поиграли. И я точно знал, какой именно «леденец» я хочу пососать. Ах. Желание прошивает меня насквозь, я поворачиваю голову, пока мы не оказываемся так близко, что я смотрю на него почти скашивая глаза к переносице. — У кого-то тут тяга к сладкому? Улыбка Хантера медленная и хищная, она поджигает те маленькие, сломанные кусочки меня. Такой взгляд — моя слабость; возможно, именно поэтому я вечно влипаю в неприятности с мужчинами. Одного взгляда в стиле «мне нужно тебя коснуться» достаточно, чтобы я дал полное согласие. Самооценка? Кому она нужна. У меня свои проблемы. У всех они есть. Но когда на меня так смотрит Хантер, потребность становится сильнее всего, что я когда-либо испытывал. Он усмехается. — Садишься в машину? — В машину… — Смотреть видео. Я бы предпочел его переснять. Но я забираюсь внутрь, веду себя как хороший мальчик и не трусь о ногу Хантера. Хотя я был близок к этому. Как только дверь за мной закрывается, я оказываюсь окутан его запахом. Я глубоко вдыхаю, расслабляясь от того, как этот аромат успокаивает мои чувства. Мне хочется спросить, что это за парфюм, но я знаю: он просто назовет бренд вместо того, чтобы перечислять ингредиенты, так что я молчу. В баре было шумно и суетливо, но темнота и тишина здесь — слишком резкий контраст, теперь в моей голове становится слишком громко. — Вот. — Он протягивает мне телефон. Плавный тембр его голоса приятно ощущается на коже. Как физическое прикосновение, а не просто звук. Я беру телефон и нажимаю «Play». Там я, неловко замерший, прежде чем Хантер делает шаг в кадр. Этот мужчина быстр, сфокусирован как хищник, и с той секунды, как наши губы соприкасаются, это видео превращается из любительской съемки в настоящее порно. Ну, если бы в порно были одеты и не показывали ничего голого. Мой член реагирует на картинку, фокусируясь уже не на себе, а на том, как Хантер, черт возьми, доминирует в этом кадре. Его рука на моей заднице, его тело, нависающее над моим, то, как он сжимает меня, будто отказывается отпускать. И когда экранный Хантер переходит к моей шее, я чувствую это в реальности. Покалывание, вибрирующее вдоль чувствительной кожи. Гул крови, когда сердцебиение ускоряется, посылая всё топливо к моему ставшему каменным члену. Видео заканчивается, и наступившая тишина звенит в ушах, заставляя кожу гореть. Нет ни единого шанса, что Хантер считает этот поцелуй «недостаточно горячим», если только он не из тех парней, которым нужно, не знаю, удушение или типа того. Так почему он не захотел его отправлять? Или дело в чем-то другом? Ему стыдно, что его увидят со мной, или он боится, что тогда никогда не вернет Иэна? Навязчивые мысли — неправильные и непрошеные — всё равно лезут в голову. Проносятся в сознании с убедительной фатальностью. — Видишь? — Он откашливается. — Совсем не горячо. Пустота. Такое точно нельзя отправлять. — Тяжелая пауза. — Сложно было ожидать чего-то иного, учитывая, что это была наша первая попытка. Первая попытка. Я смотрю на свои колени, когда говорю: — Я уверен, что вторая попытка была бы куда горячее. — Возможно, ты прав. Но если ты притворяешься, что не знаешь меня, мы всё равно не можем отправить это Иэну, верно? Он прав. С такими кадрами мы никогда не заставим его признаться в том, что он внес имя Хантера в черный список. Но… — Никогда не помешает иметь запасной план. — Я люблю быть подготовленным. Организованным. Готовым ко всему. — Тогда в этом есть смысл. Чтобы нам было на что опереться. Крупное тело Хантера склоняется над центральной консолью. — Это значит, придется снова целоваться. Предвкушение тяжелым осадком ложится на язык. — Пока у нас не получится идеально. Нельзя ожидать, что всё выйдет со второго раза. Может, даже с третьего. — Когда я заставляю себя поднять на него взгляд, зрачки Хантера расширены на весь глаз. — Я не боюсь тяжелой работы. Я хлопаю по боковой части консоли, на которую он опирается. — Здесь маловато места для активных действий. — На заднее сиденье? Я не трачу время на ответ, просто распахиваю дверь, выскакиваю и заваливаюсь назад. Хантер забирается следом. Я жду всё той же безудержной потребности, но он медлит. Совсем недолго, но достаточно, чтобы поймать мой взгляд прежде, чем я успею отвернуться. Его кончики пальцев нежно касаются моей щеки, секунду, две… а затем он крепко обхватывает мою челюсть и тянет вниз. Как только мой рот приоткрывается, он вталкивает внутрь свой язык. Для второй попытки — мы справляемся просто блестяще. Тесно, мою ногу сводит судорогой, но тут Хантер сдвигается, его свободная рука находит моё бедро и закидывает моё колено ему на колени. Его удовлетворенный стон горячо отдается на моем языке. Я готов практиковаться хоть всю гребаную ночь, если потребуется.