The Revenge Agenda/Программа мести (Accidental Love #3)

Раш Переход от ночи с Хантером к вечеру в ресторане в ожидании Иэна кажется чем-то противозаконным. Во-первых, я пришел раньше. В какой вселенной такое вообще возможно — я прихожу заранее, а Иэн опаздывает? Я не знаю, но всё, о чем я могу думать, — это время, проведенное с Хантером, и то, как я яростно хочу восстановить для него справедливость. Мне нужно вести себя круто. Отключить эмоции. И надеяться до чертиков, что Молли никогда об этом не узнает: он хоть и состоит из солнечного света, но Севен — нет, и Молли будет только рад натравить его на меня. Я не уверен, что объяснения в духе «это ради благой, вполне разумной и совершенно мстительной цели» будет достаточно, чтобы меня защитить. Но я всё равно здесь. Потому что Хантер этого заслуживает. А Иэн заслуживает того, чтобы жрать землю. Ой, надо убрать это выражение с лица. Я уже готов был решить, что он меня продинамил, когда он входит — как всегда, по-дорогому сногсшибательный. Когда-то он впечатлял меня так же, как Хантер. Такие мужчины владеют миром. Им в нем комфортно, потому что они знают: мир создан для них. Но теперь, когда я знаю Хантера, я вижу разницу. Хантер — уверенный. Иэн — самоуверенный. Он меня больше не впечатляет. Его крапчато-зеленые глаза находят меня, и я напоминаю себе: будь робким. Грустным. Мне приходится осознанно «перекраивать» лицо, но, к счастью, у меня большой опыт в имитации эмоций. Внутри я всё чувствую очень глубоко, но это редко прорывается на поверхность, поэтому, чтобы людям было комфортнее, я прилагаю усилия, чтобы показывать им то, что они хотят видеть. А Иэн хочет видеть раненого ягненка, который по нему скучает. Скучаю по нему, как по своей пуповине. — Раш, — мягко говорит он, подходя к столу. Он отодвигает стул скрежетом, который царапает мне мозг. Я прячу руки под стол, готовый вонзить ногти в ладонь, если понадобится. — Привет… — Я так рад, что ты встретился со мной. Черт, я так скучал. Так сильно. — А, ну да… — Я перерываю свалку в своей голове в поисках подходящего ответа. — В смысле, я тоже скучал. Очевидно. Мне… больно. Я в замешательстве. — Я знаю, малыш, знаю. — Он протягивает руку через стол, ладонью вверх, ожидая, что я вложу свою в его пальцы. Я знаю, что должен это сделать, но это вызывает у меня ассоциации с прикосновением к заплесневелому сыру, и я не могу заставить себя дать ему то, что он хочет. — Думаю… мне нужны объяснения. Его вздох короток и нетерпелив. — Это был кошмар. Я долгое время был сам не свой. Ты спас меня, Раш. Я вскидываю взгляд, но не могу смотреть ему в глаза достаточно долго, чтобы понять, искренен ли он. — Что ты имеешь в виду? — Я не сказал тебе, что помолвлен. Я знаю. Это мое самое большое — и единственное — сожаление. — Иэн поднимает руку, подзывая официанта, и заказывает нам обоим выпивку. — Это сложная история, и мне потребовалось время, чтобы смириться с некоторыми вещами. — Какими вещами? Он убирает руки и скрещивает их на столе. — Ты правда хочешь это услышать? — Да. — Ладно, но это не самая приятная история. Мой бывший — Хантер — я встретил его на конференции. Он отдыхал в том же отеле, где я остановился. Мы поладили, это было похоже на сказку. Он был милым, внимательным и добрым. Лисом в постели. Мы не часто виделись из-за разных городов, но мы оба были полны решимости сохранить отношения. — Он издает безрадостный смешок. — Ну, точнее, он был полон решимости. Я не замечал этого поначалу, но он начал становиться контролирующим. Хотел знать, где я и куда иду. С кем я. Звонил каждый день и бесился, если я был не дома или задерживался на работе. Потом он внезапно приехал ко мне без предупреждения — а ты знаешь, как я ненавижу сюрпризы — но я не мог его выставить. Он организовал романтический ужин и сделал предложение. Я не хотел говорить «да», но чувствовал себя в ловушке. Это было при всех, Раш. Весь ресторан на нас пялился. Когда я попытался поговорить с ним об этом позже, он отмахнулся, сказал, что я преувеличиваю. Я не горжусь этим, но он держал меня в узде. Я позволил ему слишком многое контролировать и не знал, как выбраться. Чем больше Иэн говорит, тем сильнее он рисует образ Хантера, которого я не знаю. Я впадаю в ступор. Хантер не такой. Я знаю, что Иэн говорит всё это, чтобы выбелить себя, но… неужели он сам в это верит? Я не чувствую в его голосе ни капли сомнения. Не чувствую лжи. Жаль, что я не силен в таких вещах: я могу имитировать эмоции, но мне трудно считывать чужие мотивы. Но сейчас — идеальный момент, чтобы посочувствовать. — Это звучит ужасно. — Так и было. Я думал, что это теперь моя жизнь, что я должен смириться и надеяться на лучшее. А потом я встретил тебя. Подозрение колет в груди. — И что со мной? — Ты освободил меня. Ты вошел в мою жизнь и показал мне, что такое искренний человек. Тот, кто заботится и любит. Тот, кем, как я думал, был Хантер, пока не вылезла его истинная сущность. Мне стоит огромных усилий не броситься на защиту Хантера. — Я так старался не влюбиться в тебя, но влюбился. Раш, ты стал для меня всем. Я пытался держаться подальше. Потом говорил себе, что это будет разово, но ты будто меня заколдовал. Сделал так, что сопротивляться тебе было невозможно. Каждый раз, когда ты звонил или писал. Каждый раз, когда я видел твое лицо. Страсть в его голосе, наверное, должна была бы меня убедить, но я чувствую странную отстраненность. Он правда думает, что всё было именно так? Наши воспоминания о событиях кардинально расходятся. Да, я признаю, что моя память не самая надежная штука, но я был уверен, что это он преследовал меня. Он появлялся там, где, как он знал, буду я. Он звонил и умолял о встрече. Он заставлял меня чувствовать вину, если мы не виделись пару дней, а я всегда был рад встрече, потому что был влюблен. Или, по крайней мере, думал, что влюблен. Сейчас в это верится с трудом. — Я знал, что ты — мое будущее, — шепчет он. — Знал, что не могу тебя отпустить. Я планировал расстаться с ним после Рождества — мы даже не обсуждали его переезд ко мне. А потом он просто заявился с семьей и сказал, что остается. Я запаниковал. Это звучит правдоподобно. Почти убедительно. Говорят, всегда есть две версии истории, а истина где-то посередине. В этом случае нас трое. Я знаю, что мы с Хантером видим вещи по-разному, но в наших воспоминаниях есть правда. Есть ли правда в словах Иэна? Я скребу ладонь. — Почему ты никогда мне не говорил? — Мне было стыдно. Я почти боялся его. Это заставляло меня чувствовать себя слабым. Я никогда не хотел выглядеть таким перед тобой. — Спасибо, что рассказал. Он выпрямляется. — Ты мне не веришь. — Я этого не говорил. — Тебе и не нужно, Раш. Я тебя знаю. Я качаю головой, желая, чтобы он мне поверил. — У меня противоречивые чувства, — говорю я, выдавая первое пришедшее в голову слово. — Я расстроен. Это был настоящий шок, и я чувствую себя ужасно с тех пор. — Черт, могу я перечислить еще больше эмоций? — Я знаю. И я ненавижу себя за то, что причинил тебе это. Если бы я мог вернуться назад, я бы закончил с ним всё в ту же секунду, как влюбился в тебя. — Ладно… — Пожалуйста, вернись ко мне. Я вскидываю глаза от удивления — не ожидал, что он спросит так прямо. Он всегда был осторожен в словах, но, полагаю, когда ты больше не скрываешь отношения, тебе больше не о чем беспокоиться. — Ты нужен мне, малыш. — Он снова протягивает руку, и я вонзаю ноготь в ладонь. Я должен её взять. Должен. Я не могу. Надеясь отвлечь его, я меняю тактику. — Я боюсь, что он увидит нас вместе, — шепчу я, мысленно извиняясь перед Хантером за то, что собираюсь сказать. — Той ночью… он угрожал мне. Сказал, что если когда-нибудь увидит нас вместе, он… — Что обычно говорят плохие парни в таких случаях? — Навредит мне. — Это жалкая попытка, но Иэн заглатывает наживку. — Я никогда, никогда не позволю ничему случиться с тобой. — Он придвигает стул вплотную ко мне. — Посмотри на меня, малыш. Я смотрю. Встречаюсь с ним взглядом. Две секунды… три… прежде чем физически больше не могу это выносить. — Я защищу тебя. — Но как? — Любым способом. — Его рука скользит по моему бедру, когда он наклоняется ближе. — Я, черт возьми, так сильно тебя люблю. Я сделаю для тебя что угодно. — Его ладонь скользит между моих ног. — Скучал по тебе. Скучал по этому. У меня кожа ползет от отвращения. Я заставляю себя не отстраняться. Мой член еще никогда не был таким вялым. — Ты не сможешь защитить меня от него, — говорю я. — Он сказал, что будет следить. Иэн усмехается. — Хотел бы я посмотреть, как он попытается. — Что ты имеешь в виду? — Скажем так: его время в Сиэтле подходит к концу. — Почему? — В городе, хм… — Он сдерживает смешок. — Дефицит жилья, детка. Поверь мне. — Его приторный голос вызывает у меня тошноту. — Я гарантирую: он тут не задержится, если не сможет найти место для жизни. — Ты не можешь этого знать наверняка. Он подмигивает. — Я очень, очень хорош в своем деле. — Да, но как ты можешь на что-то повлиять? Иэн отвечает не сразу. — Всё, что мне нужно — это твое доверие. Разве ты не можешь мне доверять? Я отодвигаюсь от него и от стола, надеясь, что это выглядит естественно, а не так, будто я больше не могу выносить его прикосновений. Он явно не собирается говорить больше. — Я не могу так рисковать. Он пугает меня. Я тоже хочу быть с тобой, но пока ты не дашь мне весомых доказательств того, что он не вмешается, я просто не могу. Я медлю, надеясь, что он признается во всем, но он молчит. Поэтому я разворачиваюсь и вылетаю из ресторана, надеясь до чертиков, что он в конце концов заглотит наживку. А до тех пор мне нужно оказаться как можно дальше от него.