The Revenge Agenda/Программа мести (Accidental Love #3)

Хантер Раша нет на работе. Он не звонил, и хотя обычно он заявляется где-то к середине утра, сейчас уже время после обеда, и я начинаю всерьез волноваться. Я проверяю электронную почту в миллионный раз — ничего. Сообщений тоже нет. Если бы не его вчерашняя встреча с Иэном, я бы списал это на обычный отгул по болезни, о котором он забыл предупредить, но вчера вечером я не мог перестать думать о них за ужином. Утром эти мысли тоже не давали мне покоя. Я даже оставил М.У. Равья у него на столе с запиской: «Если тебе нужен доверЕННЫЙ ЛИЦ». В тот момент это казалось милым — ненавязчивый способ дать понять, что я готов поговорить об этом (на самом деле, мне это просто необходимо), — но в этом нет смысла, если его здесь нет. Я снова меряю шагами кабинет, гадая, не будет ли звонок проявлением чрезмерного контроля. Я не хочу, чтобы он чувствовал себя обязанным отчитываться передо мной за каждую мелочь, но, черт возьми, мне любопытно. И тревожно. Мне нужно заставить себя сосредоточиться на работе, но глаза то и дело косятся на пустое место, где обычно сидит Раш. Проиграв в битве с усидчивостью, я выхожу в общий отдел. Моя команда занята звонками. Я жду, пока Гейтс закончит свой. — Слышно что-нибудь от Кэри сегодня? Он фыркает: — Наверное, притащится к трем часам, думая, что сейчас девять утра. — Уверен, он умеет пользоваться часами, — напряженно бросаю я. Гейтс лишь усмехается и отвечает на следующий звонок. Следом освобождается Отем. — Знаешь, где Кэри? Ее широко раскрытые глаза тут же летят к его пустому столу. — А, у врача! — Серьезно? — Да, он вчера упоминал. Воспаление… э-э… гор… тани? — Ты ужасно лжешь. — Нет, клянусь! Я усмехаюсь, чтобы она поняла, что я не злюсь. — А еще ты очень преданная. Я просто волнуюсь, что его до сих пор нет. Она сдувается, губы поджимаются. — Не думаю, что он когда-либо опаздывал так сильно. Я так понимаю, он не звонил по болезни? — Он уже давно не брал больничный, так что самое время, — вступает в разговор Элоиза. — Этот парень всегда слишком боялся потерять работу, чтобы заботиться о себе. Он заслужил случайный выходной. — Она смотрит на меня так, будто бросает вызов: «попробуй возрази». — Полностью согласен. Но разговор с ними только усилил мою тревогу. Раш никогда не брал больничный? Он боится потерять работу? Да уж, это меня просто убивает. Вместо того чтобы вернуться в кабинет, я направляюсь к Теду. К счастью, он на месте и не ведет себя как козел, когда я делаю то, на что никогда бы не решился во время испытательного срока. — Прости, что прошу об этом, но ты не против, если я уйду пораньше? Неважно себя чувствую. — Да, конечно. Всё в порядке? — Со мной всё будет хорошо. Просто желудочный грипп. — Ладно, отлеживайся, увидимся завтра. — Обязательно. — И я говорю это с полной уверенностью, потому что я гребаный лжец. И паршивый босс, если вдуматься. Я позволяю личному дерьму мешать работе. Каким чертом я вообще получил это повышение? Я прощаюсь с командой, говорю, что я на связи по почте, и выхожу. Но вместо того, чтобы ехать домой, я направляюсь в противоположную сторону — к дому Раша. Уже почти на месте я осознаю иронию: я не хотел «переступать черту» и звонить ему, но вот я здесь, заявляюсь к нему домой без приглашения. Может, его вообще нет дома. Может, у него гости. Может, Иэн наговорил ему гадостей обо мне и запудрил мозги. Я понятия не имею, что меня ждет, но к тому моменту, как я паркуюсь у дома, я убеждаю себя, что это правильный шаг. Я уже не так напуган, как в прошлый раз, когда шел по этой длинной дорожке, но дыхание всё равно перехватывает перед тем, как постучать. Я ожидаю увидеть Ксандера, но дверь открывает куда более внушительный мужчина. Севен. Ростом далеко за метр восемьдесят, мощного телосложения, весь в татуировках и пирсинге, с рыжими волосами и выражением лица, которое всегда кажется подозрительным. — О, Охотник. — Просто Хантер. — Чего тебе? — Он опирается одной рукой о дверной косяк. Я стараюсь не обращать внимания на то, что он не спешит приглашать меня войти. — Я пришел навестить Раша. — Он знает, что ты придешь? — Нет. — Я не добавляю ни слова. Просто смотрю на него, а он на меня — будто ждем, кто первый сдастся. — Эй, Севен, кто та… — Под его рукой подныривает симпатичный шатен. Секунду вспоминаю имя — Молли. — Хантер! Я улыбаюсь, расслабившись от того, что он выглядит куда дружелюбнее. — Привет. Раш дома? Молли наклоняет голову, жутковатым образом копируя позу своего бойфренда. — Он знает, что ты зайдешь? Господи помилуй. Я мог бы соврать и сказать «да», а потом сделать вид, что Раш забыл, но я не подонок. — Не знает, но его не было на работе, так что я хотел убедиться, что с ним всё в порядке. — А позвонить не судьба? Я прищуриваюсь, переводя взгляд с Молли на Севена и обратно. — Что происходит? — Ничего не происходит. Я вскидываю бровь и на этот раз принимаю такую же позу, как они. — Тогда почему вы так грубите? — Спрашивать, ждут ли человека — это не грубость. — Нет, но грубость — не сообщать человеку, что к нему пришли гости. Мы застыли в противостоянии: Севен выглядит равнодушным, Молли — сомневающимся, а я — надеюсь — выгляжу как человек, контролирующий ситуацию, хотя уверенности в этом нет никакой. Наконец Севен отступает на шаг, закидывает голову и орет: — Раш! Посетитель! — Когда он снова смотрит на меня, в его глазах читается вызов. — Вот. Я ему сказал. Рискнув, я закатываю глаза и прохожу мимо них. К счастью, никто не пытается меня остановить. В доме так же тепло и спокойно, как и в первый раз; он старый и огромный, но в нем очень уютно. Я понимаю, почему Раш любит это место. — Если вы не хотите, чтобы я открывал каждую дверь на втором этаже, лучше покажите, где его спальня, — кричу я, поднимаясь по лестнице. Молли обгоняет меня. — Раз уж ты так сильно выкручиваешь мне руки… — Он не звучит обиженным, так что я продолжаю изображать уверенность и иду за ним. Молли останавливается перед какой-то дверью. — Это его комната, но его там нет. Возможно, Молли врет, но я решаю угадать: — Ателье? — А… — Это значит «да». — Я усмехаюсь и направляюсь в ту сторону, проходя мимо поднимающегося Севена. Перед самым поворотом я слышу шепот Молли: — Мое сердце просто увянет и умрет, если эти двое не влюбятся. До «любви» нам еще очень далеко, но я не собираюсь ему об этом говорить. Тот факт, что он вообще так думает, придает мне сил, хотя я и не остался послушать ответ Севена. У меня чувство, что я этому парню не особо нравлюсь, но, с другой стороны, я не уверен, что ему вообще кто-то нравится. Дверь в ателье закрыта, я легонько стучу, и, не дождавшись ответа, приоткрываю её. — Раш? — Кто здесь? — Хантер. Можно войти? Он отвечает не сразу. — Хантер? Я чуть не смеюсь: — Который с работы? — Нет-нет, я знаю Хантера. — Дверь распахивается. — Почему Хантер здесь? — Тебя сегодня не было на работе. — Я внимательно изучаю его, ища признаки болезни или подавленности. Сразу ничего не понятно, но что-то определенно происходит. — На работе? Который час? — Два. — Ночи? — Его голос звучит туманно и отстраненно. Я хмыкаю и киваю на солнечный свет, струящийся из окон. Раш прослеживает за моим взглядом, щурясь от яркости. — Хм. — Он бредет к рабочим столам и начинает копаться в отрезах ткани, лентах и пластиковых контейнерах, в которых, судя по звуку, лежат булавки. — Что ты делаешь? — Где-то тут был мой телефон. — Хочешь, я наберу? — Зачем? Его же нет при мне. Я смеюсь и всё равно нажимаю «вызов». Рингтон орет на всю комнату, заставляя его подпрыгнуть и схватиться за карман. — Нашел. — Какое облегчение. Он достает его и проверяет время. — Сейчас четырнадцать пятнадцать. — Именно. — Я думал, еще ночь. — Должно быть, луна была очень яркой. Он бормочет что-то невнятное и возвращается к работе. Весь стол завален бумагой. Подойдя ближе, я различаю эскизы костюмов. Некоторые перечеркнуты, другие прорисованы гротескно, третьи — просто схематичные фигурки, но пока Раш яростно возит карандашом по бумаге, я просто наблюдаю за ним. Он движется быстро, небрежно, губы шепчут беззвучные слова, лицо застыло в предельной концентрации. — Всё в порядке? — Работаю, — бросает он. — Но не на работе? Тишина в ответ. Вместо этого он рычит, скомкивает лист и хватает новый из папки. Его футболка в кофейных пятнах, кудри спутаны и пушатся, одна штанина треников задрана, на ногах пушистые носки. И он, судя по всему, забыл, что я вообще нахожусь в комнате. — Ты на меня злишься? Он качает головой, поднимает взгляд и пару раз моргает. — Что? — Я что-то сделал не так? Его лоб морщится, лицо делает это забавное подергивание. — Я не улавливаю нить. — Ты меня игнорируешь. — Не игнорирую. — Он замолкает, возвращаясь к эскизу. — Работаю. Много работы. Надо сделать. Учитывая, что я никогда в жизни не видел, чтобы он на чем-то так концентрировался, я не совсем понимаю, что происходит. Я видел Раша на работе. Это — не тот Раш. — Мне уйти? Снова нет ответа. Начинаю чувствовать себя здесь лишним. — Ладно. Ну… просто хотел убедиться, что ты в норме. — Хотя я не уверен, что это можно назвать «в норме». Я пячусь к двери, он даже не замечает, как я выхожу. Молли ждет в коридоре. — Видишь? Не было никакой разницы, сказали бы мы ему о тебе или нет. Мы… мы не хотели, чтобы ты видел его таким. — Каким «таким»? — В гиперфокусе. С ним такое иногда случается. Мы его, скорее всего, несколько дней не увидим. — Несколько дней? Молли скрещивает руки. — Мы не стали тебя останавливать только потому, что Раш говорит, что ты хороший парень. Так что не вздумай его осуждать. Я морщусь. — С чего бы мне его осуждать? Я хочу понять. — Это особенность его психики. Большую часть времени его внимание рассеяно из-за его «искрящегося мозга». Но иногда он супер-фокусируется на вещах и буквально не может их отпустить. Если мы заставим его выйти оттуда, он будет здесь физически, но ментально — всё равно там. И он будет дико нервничать из-за того, что не делает то, что, как ему кажется, он обязан делать. Теперь понятно? — Ни капли. — Я снова хмуро смотрю на дверь. — Я могу ему как-то помочь? — Помочь? Ему не нужна помощь. Он не в опасности. Просто дай ему пространство, и через пару дней он придет в себя. Что бы ни говорил Молли, такая полная отрешенность меня пугает. — Он хоть поесть не забудет? — Забудет. Мы по очереди носим ему еду и питье. Это не первое наше родео, ковбой. А когда Мэдден вернется домой, он посидит здесь с ним. Постарается заставить его поспать. — Он не будет спать? — Нет. Он там сидит с тех пор, как вернулся вчера вечером. Ладно, может, он и не ранен, но это явно нездорово. Мне это не нравится. Но, судя по словам Молли, помочь никак нельзя. — А что… что-то случилось? Почему именно сейчас? — Он убегает, — говорит Севен, подходя к нам. — Мир стал слишком тяжелым, вот он и прячется в своей голове. — Вы оба не особо меня успокоили, — замечаю я. Севен подталкивает Молли локтем: — Представляешь, каково это — быть настолько ментально стабильным? — Прошу прощения, я — ментально стабилен! — Молли упирает руки в бока. — Ага. Расскажи мне про свои комплексы, связанные с мамочкой? Молли показывает ему средний палец. — Это выбор Раша — жить так. Не нам решать, правильно это или нет, здорово или нет. — Но от чего, черт возьми, он прячется? Лицо Севена каменеет, становясь еще более угрожающим, чем обычно. — Он видел того подонка вчера вечером. Этот жокей решил, что имеет право распускать руки. В моем мозгу происходит короткое замыкание. — Он… что? — Лапал его. Раш считает, что это его вина, потому что он не сказал ему прекратить. Мое давление взлетает. В ушах шумит. — Что. Именно. Произошло? Севен пыхтит, выглядя так, будто готов ударить стену. Я чувствую то же самое. — Тот пытался вернуть Раша. Придвигался всё ближе, хотя Раш говорил, что не уверен. Он тебя боялся. А потом этот мерзкий урод засунул руку Рашу между ног и сказал, что скучает по его члену. Раш после этого сразу ушел, пришел домой очень расстроенный. Нам стоило огромных трудов вытянуть из него хотя бы это. Ярость вспыхивает в моем нутре, застилая здравый смысл, перед глазами всё краснеет. Кулаки сжимаются. — Я его убью. Я больше ничего им не говорю, бросаюсь к лестнице и грохочу вниз. Гнев шумит в ушах, я знаю, что мне нужно остыть, нужно успокоиться, но потом я вспоминаю, что он трогал Раша. Он обидел Раша. Я вижу только красный цвет. Только когда я дохожу до машины и слышу щелчок открывающейся пассажирской двери, я понимаю, что я не один. Севен бросает на меня взгляд, в его глазах недобрый блеск. — Я еду с тобой. Я ждал этого момента месяцами. Я ни за что в жизни не стану спорить против поддержки такого калибра. Я киваю ему, и мы оба запрыгиваем в машину. Я буду сидеть под его домом весь день, если понадобится. У меня сегодня нет других дел. Определенно нет ничего более важного. И, будто вселенная на моей стороне, когда я подъезжаю, его машина стоит на дорожке. Мы с Севеном не говорим ни слова, выскакиваем из машины, пересекаем газон, и я едва не пробиваю кулаком дверь, когда стучу. Внутри слышна возня. Глухой удар, проклятие, и через мгновение Иэн открывает дверь. Вид его расстегнутых брюк, полуоткрытой рубашки и еще одного парня с оленьими глазами, выглядывающего из-за дивана — всё это последний стимул, который мне был нужен. Мой кулак впечатывается в его щеку прежде, чем он успевает что-то сообразить. Иэн отлетает к стене. — Какого хрена! — взрывается он. Он пытается кинуться на меня, но Севен перехватывает его. Его огромные кулаки вцепляются в воротник рубашки Иэна, он приподнимает его, пока они не оказываются глаза в глаза, а пальцы ног Иэна едва скребут по полу. — Я не сторонник насилия. И я не сторонник запугивания. Но для такого гнилого и отвратительного существа, как ты, все мои принципы вылетели в трубу, когда я увидел, как ты получил в челюсть. Надеюсь, вся твоя оставшаяся жизнь будет такой же мерзкой, как ты сам. — Севен швыряет его на пол, будто тот ничего не весит, затем салютует Иэну и закрывает за нами дверь. Иэн что-то кричит вслед, но я не слышу, потому что Севен поворачивается ко мне с широченной улыбкой на лице. — Это было великолепно. — Запугивание? — Возможность высказаться. В задницу его и ему подобных. — Он пинает траву по дороге к машине. — Почему люди не могут просто не причинять друг другу боль? — Потому что они мудаки? Его челюсть дергается. — Да. Ну, я бы хотел, чтобы они просто… не были такими. — Просто «не были»? — Именно. Насколько сложно быть нормальным человеком? Я вздыхаю, проводя рукой по волосам. — Если бы у меня был ответ, я бы и сам, возможно, был нормальным человеком. Севен подталкивает меня. — С моей точки зрения, ты справляешься неплохо. — Он кивает на мою руку. — Как ощущения? Я разжимаю и сжимаю кулак, чувствуя, как ноет кожа на костяшках. — Больно, — говорю я. — И чертовски приятно.